— Это так, Ваше Величие, но…

— Давайте посмотрим на сие с другой стороны, — я решил добить аргументацией. — Граф Муравьёв нуждается в деньгах. Поскольку вы достаточно богаты, то он просто продаёт вашей дочери возможность когда-то называться графиней. При этом граф даже может не осознавать, что такое событие весьма эфемерно. Я это специально упоминаю, дабы вы не бросились вызывать на дуэль.

— На дуэль?

— Да, недальновидный человек может броситься защищать честь своей семьи в таком случае. Ещё раз, — граф Муравьёв может и сам не осознавать всю шаткость своего положения. Теперь понимаете, барон? Надеюсь, вы не думаете, что я шучу или, даже, обманываю?

— Нет! — затряс головой Дивеев. — Как можно?! Но как мне быть?

— Очень просто! Так и скажите, что вашу дочь император избрал для государственной службы. И если граф захочет, то он может лично запросить аудиенцию, на которой ему будут даны все необходимые разъяснения. Конечно же, упоминать о финансовых сложностях не стоит. Это излишне и небезопасно для вас, барон.

— Что мне сказать супруге? Что сказать соседям?

— Правду, конечно же! Что Анастасия понадобилась для государственной службы, о чём вас известил лично император, несмотря на то, что девушка давно совершеннолетняя и может распоряжаться своей жизнью. Лично известил! Сам император!

Бедный отец был полностью раздавлен. Мне даже стало его жаль.

— Если вы сейчас подумали о внуках, то предположу, что рано или поздно ваша дочь найдёт подходящего мужчину. Если же нет, то я предприму все усилия, дабы подыскать ей достойную партию. Действительно достойную. А теперь, Александр Родионович, вынужден закончить данную беседу.

Утром проснулся поздно. Повалялся какое-то время в кровати и против воли встал, ибо физиологию никто не отменял. Напялил на себя халат и послал Римму на кухню за перекусом.

Ел нехотя, будто меня кто-то заставлял. Ханна рядом не оказалась, а Нику отвлекать не желал, поскольку сложилось впечатление, что она на меня дуется. С чего вдруг? Никогда такого не было и вот опять.

— Что в государстве нового? — спросил у пришедшего Сольского. — За морем житьё не худо?

Статс-секретарь немного опешил, но быстро справился и начал ежедневный доклад о всякой всячине. Я слушал вполуха, усиленно стараясь не зевать. Лишь один раз переспросил:

— Кого на дуэль вызвали? И кто?

Поскольку озвученных фамилий я не знал, то с чистым сердцем продолжил бездельничать. Да, сегодня у меня будет день сибаритства! Вот специально никуда не пойду и звать к себе не буду. Интересно, сколько времени обо мне не спохватятся?

Как ни странно, не спохватились! ВООБЩЕ! Даже обидно стало, поскольку всегда думал, что без меня и солнце утром не взойдёт. От скуки стал вспоминать «Сказку о рыбаке и рыбке», стараясь изложить её на бумаге. Дошёл до «хочу быть столбовой дворянкой» и завис, раздумывая, как это перефразировать на здешнем языке. Точнее, в местных понятиях.

От важных мыслей отвлекла Ника, искавшая, по-видимому, Ханну, и не ожидавшая увидеть меня в халате за столом в середине дня:

— Ой!

— Я такой страшный?

— Нет, Юлий. Просто не ожидала.

— Ханны нет. Я её вообще не видел.

— Тогда я пойду, — и метресса прикрыла за собой дверь.

Я вернулся к прежним думам, но дверь снова отворилась, и опять вошла Ника.

— Ты заболел, Юлий?

— Нет. С чего ты решила?

— Да так… Чем-то занят?

— Мух считаю.

— Хм… А я ещё подумала, зачем тебе перо и бумага, — девушка оглянулась. — Так здесь же нет мух.

— О, боги! — я поднял глаза к потолку.

Видимо Ника поняла, что ей здесь не рады, и решила отыграться за прошлые как бы обиды.

— Раз уж ты пришла, — решил отплатить той же монетой, — то скажи, какой существует термин для дворян, чей род уходит вглубь веков?

— М-м… Природные дворяне.

— Ага… — и я стал считать, сколько звуков в словах столбовой и природной. Потом принялся размышлять, насколько плохо звучат строки: «Как ты смеешь, мужик, спорить со мною, Со мною, дворянкою природной?»

— Ты точно не заболел? — метресса даже села поблизости, стараясь заглянуть в мои глаза.

— Не заболел, — ответил, продолжая размышлять о законах стихосложения.

— Тогда я пойду?

— Ага…

Как затворилась дверь, я даже не услышал.

Недолго я мучился с мыслительным процессом, — пришла супруга.

— Ты болен?

«Да вы, что, сговорились?!»

— Нет. Просто решил ничего не делать сегодня. А ты как после бала?

— Хорошо, — Ханна уставилась на меня, недоумевая. — Немного устала… э-э… сидеть устала, а так всё хорошо. Чем занят?

— Пишу кое-что, — обтекаемо ответил я, так как понимал, что после слова сказка начнутся просьбы почитать.

— А… Дела, значит. Ладно, я пойду, но скоро обед, на который нас maman позвала.

— Я не пойду… Скажи, что занят. Если что останется, пусть суда лакеи принесут. Но немного.

Дверь затворилась, и снова наступила тишина. Как хорошо побыть в тишине!..

К вечеру я понял, что хотя бы один из моих сегодняшних экспериментов почти удался. К сожалению, не стихотворный. Ханна после обеда поняла, что я так никуда и не собираюсь, отпустила фрейлин и просидела рядом почти до самой ночи. Даже Нику не пустила. Правда, та и не особенно настаивала. Как результат, мы довольно рано завалились на кровать, но заснули не скоро.

***

Кгелейв отбыл через три дня, увозя папку с бумагами, в которых я изложил видение работы его ведомства и некоторые соображения о взаимодействия со структурой Верёвкина. Самое главное — контроль за ситуацией в Жемайтии, наблюдение за деятельностью фризов и отлов шпионов со стороны Антанты. Конечно, отслеживать действия поляндского и гётского королей тоже надо, сразу же нейтрализуя или вредя всеми возможными способами, не спрашивая разрешения у центра и учитывая соразмерность, дабы не распыляться и не попасться на мелочах.

С начальником бывшей жемайтской спецслужбы, отправилось немало людей из торгового дома «Доверие», банка «Монако» и ведомства графа Верёвкина. Их охраняли два эскадрона, посланные в новые губернии для усиления.

Анастасию Дивееву определил на временное жительство в один из домов тайной службы, а потом посмотрим, какими темпами начнётся организация нового министерства. Ни её предполагаемый жених, ни его родитель, князь Муравьёв, ко мне так и не пришли за разъяснениями. Раз барон до сих пор жив, то или в разговоре с несостоявшимся родственником лишнего не сболтнул, или тот решил не нарываться. В любом случае, одно доброе дело я точно сделал.

Жаль только, Текла уехала, не повидавшись. Впрочем, у неё теперь новая реальность, и если мы и встретимся, то… Нет, загадывать не буду. Пусть сама строит свою жизнь. Мне же лет через пять надо будет задумываться о будущем своей дочери Юлии. Да, наделал делов…

***

Очередной доклад от Верёвкина закончился необычно:

— Мессер, мне тут вспомнился разговор с бароном Кгелейвом, что в Волной губернии по вашему позволению его служба приобрела постоялые дворы на главном тракте.

— Было такое, — попытался вспомнить я. — Чтобы кони сменные всегда под рукой были и места для отдыха агентов. Да и за слухами народными наблюдать так проще.

— Почему бы и во всей Империи такое же не сделать?

— В каком смысле? — опешило Моё Величие. — Это же сколько денег понадобится!

— Пускай не во всей. Можно только на главном тракте.

— На главном? — подошёл я к настенной карте. — До Смоленска это примерно… Если верхом в день… Допустим, двадцать… Да, почти двадцать постоялых дворов потребуется выкупить. А нужно и далее, до Риги, к примеру… Тогда…

— Тогда тридцать постоялых дворов, мессер.

— Уже посчитали? Хорошо. И где столько денег взять? Хозяева за бесценок не уступят. Всё-таки главный тракт.

— Эту проблему мы можем взять на себя.

— Это ненормально, Николай Исидорович! — покачал я головой. — Мы законность блюсти побуждаем, а тут сами разбоем занимаемся.