Белозерский принялся колоть мне пятки, и выражению лица можно догадаться, что он не удивлён результатом.
— Осмелюсь предположить, Ваше Величие, что из-за нервного потрясения…
— Уйди! — снова промычал я, не слушая дальнейшие объяснения.
— Сынок! — Елена Седьмая вихрем ворвалась в комнату. — Что с ним? — это уже вопрос лейб-медику.
В лице императрицы граф нашёл более чем внимательного слушателя.
***
Последующие дни тянулись под неусыпным контролем: у кровати постоянно дежурили два лакея, лейб-медика просто не выпускали из дворца, а Елена Седьмая навещала не менее трёх раз в день. Самое противное, — приходилось мириться с ролью живого чурбана и позволять обихаживать своё тело.
Дополнительно раз в день Ника отчитывалась о самочувствии дочерей, и если с Олимпиадой было более или менее понятно, — девочка скучает, — то здоровье младшей дочери было под серьёзным сомнением. В том смысле, что родилась она недоношенной и слабой, а подобные и в известном мне технологичном мире не могли похвастаться стопроцентной выживаемостью. Впрочем, я помнил обещание Геры и, если волновался, то поддавшись всеобщей озабоченности. Почему я ей верил? Не знаю, если честно.
Меня сейчас больше всего волновали два вопроса: мои ноги и поиск убийц жены. Неподвижность планировалось лечить массажем, и требовалось запастись лишь временем и терпением. И то, и другое сейчас в преизбытке. Что же касалось поимки врагов, то за последние дни сделано всё возможное, и остаётся только ждать результаты.
Все придворные уже опрошены. Вот только Каменская то ли оказалась довольно искусной интриганкой, то ли действительно ни с кем тайнами не делилась, но ни к чему конкретному многочисленные допросы не привели. Таким образом, откуда фрейлина взяла яд, — точнее, два вида яда, как уже установил алхимик Лин, — и кто ей вообще внушил идею убийства членов императорской фамилии, мы пока не узнали. Для меня важнее последнее, так как если организатор первого покушения ещё жив, то будут и последующие…
— Это ваша лесбийская тётка виновата, к гадалке не ходи! — без обиняков заявила мне Елена Седьмая. — Она сама во всём признается, как только в наши руки попадёт. А если нет, то мы при последующих допросах всех подозреваемых присутствовать станем.
— А уволенные со своих постов министры, маман?
— Те слишком трусливы, чтобы подобное самолично затевать. За горячей головой пойти могут, да и то с оглядками, поскольку есть что терять. А яд, как вы сами убедились, сын наш, средство хоть и испытанное веками, но не всегда надёжное.
— Что насчёт лакеев, прислуживавших на том обеде?
— Заплечных дел мастера с ними работают денно и нощно, но, судя по всему, они не замешаны, кроме лишь одного, чьё тело было найдено почти сразу. Всё-таки Каменская во дворце не так давно, чтобы обрести сильное влияние даже на лакеев.
— Значит, остаётся ждать её поимки, — со вздохом подытожил я. — Если же скроется, то…
— Никуда она не денется! — категорично махнула рукой Елена Седьмая. — Сейчас не лето, чтобы по лесам подолгу прятаться, хотя светило с каждым днём припекает всё сильнее, и уже наступает распутица. Если Каменскую кто-нибудь в своём доме не приютит, то рано или поздно её найдут, и тогда придёт конец.
Конец пришёл рано. Чтобы противостоять неожиданно наступившему безделью, я приказал перенести меня в рабочий кабинет и посадить за стол. Там, в окружении привычных вещей, начал чертить эскизы того, что в моём предыдущем мире называлось креслом-коляской для инвалидов. Вроде бы конструкция простая, но я таким приспособлением никогда не пользовался, и поэтому всё время казалось, что упускаю важные детали. Углубившись в размышления, вздрогнул от неожиданного голоса лакея, извещавшего о прибытии лейтенанта Шаликова.
— Ваше Величество! — Полибий принял официальный вид. — Наталья Каменская найдена и скоро будет доставлена во дворец.
— Схвачена?! — от неожиданности я вскочил и сделал шаг в сторону. — Это точн…
Договорить не успел, поскольку колени подогнулись, и я оказался на полу. Живчик подбежал, схватил моё тело и застыл, не зная, что делать.
— Медленно подними… Медленно!
Общими усилиями мы смогли вернуть моё тело в вертикальное состояние. Я ухватился руками за стол и, немного постояв, кивнул на кресло:
— Пододвинь… — сел и попытался отдышаться. — Вот, что… Пока никому об этом не говори. Про ноги…
— Да, Юлий!.. Конечно!.. — голос Шаликова сильно дрожал.
Я сделал несколько грубоких вдохов-выдохов, а затем пошевелил ступнями. Они двигались!
— Хорошо… Так что там с Каменской? — мне требовалось отвлечься от собственных проблем. — В подробностях излагай: где, кто и когда? Только тихо…
— Ты не поверишь, Юлий! — от возбуждения весь изначальный официоз Полибия давно улетучился. — Её обнаружили рядом с нашим имением на постоялом дворе!
— Кто обнаружил? — перебил я офицера.
— Кухарка барона Эльмпта. Не знаю, что женщина там делала, но именно она заметила Каменскую.
— Марфа? — мои глаза расширились от удивления?
— Не знаю, — снова пожал плечами лейтенант. — В бумаге, что доставил нарочный, имя отсутствует.
— Ладно, — махнул я рукой. — Продолжай!
— Та кухарка и сказала хозяину постоялого двора, что встретила фрейлину императрицы, одетую в весьма скромную одежду, что сие странно и вообще… Ну, а тот, не будь дураком, кивнул своим молодцам, чтобы с Каменской глаз не спускали.
— Это всё хорошо, но какая взаимосвязь?
— Так ты же сам приказал графу Верёвкину приобрести постоялые дворы на торговом тракте! — начал удивляться Полибий. — Ещё и взвод гвардейцев определил для охраны на время путешествия.
— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Забыл совсем.
— Так вот, — ободрился Шаликов. — Каменскую стали ненавязчиво спрашивать о том, кто она, откуда и куда едет. А та начала: мол, я бедная дворянка возвращаюсь домой в Тверь из Мурома и прочее. Ей под нос сунули картинку с парада. Вот тут Каменская поняла, что опознана и попыталась убежать.
— Удивительно! Только не понимаю, откуда ты всё это знаешь? Почему не граф Верёвкин, а мой лейтенант докладывает о произошедшем?
— Всё просто! Когда те молодцы везли Каменскую к графу, то попались конному разъезду, который, то ли от глупости, то ли от большого опыта, не поверил предъявленным документам. Подумал, что самозванцы выкрали женщину и везут… В общем, всех повязали, и доставили к своему командиру. А тот не пожелал брать на ответственность, и вместо того, чтобы уведомить своего полковника, приказал выдать сопроводительную бумагу сюда во дворец, где сегодня дежурным офицером я. Пришлось быстро во всё вникать, и сразу приказать лейб-гвардейцам охранять Каменскую, пока она в очередной раз не попыталась сбежать… Помнишь, ты когда-то рассказывал про миледи, которая обольстила тюремщика, и тот…
— Полный бардак! — тяжело выдохнул я, хватаясь на голову. — Нет, всё это хорошо, конечно, и я весьма доволен, что задумка с покупкой постоялых дворов обернулась такой вот приятной неожиданностью… Но всё остальное просто ни в какие ворота не лезет! Ты-то, надеюсь, согласен?
— Есть такое, — чуть смутившись, кивнул Полибий. — Но ведь обошлось!
— Ладно, — после небольшого раздумья, хлопнул я ладонью по столу. — Как только доставят Каменскую, то сразу в подвал… Сам знаешь, в какой… И доложишь, когда прибудет граф Верёвкин. Дюже хочу самолично присутствовать при допросе.
Лейтенант отдал честь и вышел.
— Полный бардак! — вполголоса повторил я. — Как можно управлять государством, в котором творятся подобные безобразия?!
Откинувшись на спинку кресла, снова пошевелил ногами. Двигаются. И это замечательно! На фоне неожиданной новостью это событие даже показалось мне чуть ли не рядовым.
Взял в руку колокольчик и позвонил. Вошёл Карп.
— Поднимись к секретарю императрицы и скажи, что прошу Ея Величие прийти ко мне.
Лакей удалился, а я снова задумался. Надо как-то ненавязчиво подготовить женщину к двум важным для неё новостям. И осторожно, а то чувств лишится ещё.
