Я сдвинул карту, и под ней собеседник увидел другую. Подождав, пока он поймёт что на ней изображено, я снова ткнул пальцем:

— Му́рман и фьорды к западу от него вместе с островом Суро, он же Серея.

— Зачем вам те богами забытые места? Их даже Тапио-Укко не считал своими, позволяя лопарям жить по древним диким обычаям. Собираемые с тех оленеводов налоги еле оправдывали содержание карельских чиновников. Там даже норвежцы не селятся, настолько холодно.

— Мне нравятся северные олени, — улыбнулся я как можно приветливее. — Поскольку Белое море зимой покрывается льдом и несудоходно большую часть года, то будет логично видеть в составе России и его западное побережье от северного побережья Онеги до Мурмана. Вам, свеям, то море совершенно без надобности, а мы желаем сделать его внутренним.

Я взял в руки линейку и провёл черту несколько западнее линии железной дороги, построенной в моём первом мире вдоль берега.

— Ну, если только так, — развёл руками посол, едва взглянув на карту. — Извините меня, Ваше Величие, но я всё равно не понимаю, зачем оговаривать в будущем договоре те пустынные земли, на которых кроме мха и кривых деревцев ничего нет?

— Между союзниками не должно быть никаких недомолвок, чтобы в дальнейшем не возникло напряжения в отношениях, барон. Нам нужна территория, где китобойные корабли поморов смогут переждать непогоду. Вам, свеям, Мурман не нужен, но когда-нибудь на него захотят наложить лапу норвежцы, ссылаясь на то, что несколько их глухих поселений находятся где-то неподалёку, а лопари платят подати.

— Они могут, — совсем по-простому согласился Гуннар Арриксон, сразу спохватился, что ляпнул лишку, но было поздно.

Впрочем, секрета нет никакого в том, что норвежцы смотрят свысока на свеев, считая их ненастоящими мореходами, и я неслучайно решил разыграть эту карту. Моим союзникам Мурман никогда не был нужен, а теперь и подавно, поскольку ближайшие лет двести у них займут заботы по интеграции карельских территорий, что потребует многих сил и ещё больше финансов. Кольский же полуостров даже моего мира и в двадцать первом веке оставался почти захолустной территорией.

Зачем мне понадобился Мурман? Во-первых, это возможность построить относительно незамерзающий порт в защищённой от штормов губе, где можно переждать зиму. Да, не лучшее место, но ближе к Колмогорам ничего подобного нет. К тому же, чем западнее, тем зимой теплее, и в отходящих к России фьордах тоже можно основать порт.

Во-вторых, от Мурмана прямой путь на Шпицберген. Глупость несусветная в нынешней ситуации? Возможно, но плох правитель, не смотрящий в будущее, а в нём Норвежское и Гренландское моря начнут бороздить многочисленные китобои, для которых Шпицберген может стать неплохим местом для отдыха и ремонта. К тому же, на островах есть залежи каменного угля для пароходов, пусть до их изобретения ещё века два или три, если не больше, но я постараюсь приблизить эру железных кораблей.

В-третьих, на Кольском полуострове имеются месторождения редких металлов. Они пока неизведанны, но почему бы заранее не застолбить место?!..

С послом я беседовал ещё час, обсуждая детали будущей военной компании. Не зря ли я предложил свеям забрать себе почти всю Карелию? Может, и зря. Но сейчас России эту территорию будет трудно удержать и, тем более, освоить. Смогут ли её удержать союзники? Не знаю. Возможно. Но она чем-то станет напоминать банан, который обезьяна ухватила через узкое отверстие, — и не съесть, и жаль отказаться. Карельское королевство является одним из беднейших в Европе, в котором почти нет ничего полезного на экспорт, а земли весьма обширны, и свеи получат формальный повод возгордиться. Иными словами, союзники получат форму без содержания, и, надеюсь, карельская соломинка сможет стать той соломинкой, которая если не сломает спину скандинавского верблюда, то сильно замедлит его рост.

Согласится ли их король Карл-Эрик с моим предложением, с тем, чтобы не пожелать хапнуть больше? Думаю, что да. Свеи всегда лезли на восток, поскольку на западе им никогда ничего не светило. Запад — зона интересов датчан, гётов и норвежцев, которые на морских кораблях в прошлом хорошо пограбили всех и вся. Свеи же обычно довольствовались берегами Солёного моря. Так что прирастить к своему государству Карелию — это мечта ещё предков Карла-Эрика, осуществить которую не давал лишь долгий союз последней с Гётским королевством. Отец моего тела, несмотря на союз со свеями, карелам благоволил, хотя ничего от этого и не имел. Хотя, возможно, именно из-за этого гёты с датчанами никогда не препятствовали нашим торговым кораблям выходить в Северное море.

Ладно, в любом случае, этот невнятный государственный нарыв надо прокалывать. Сейчас, когда многие российские роты вооружаются огнестрелами, а часть артиллерии даже железными пушками, подмять под себя кусочек недружественной территории несложно. Да и простые карелы вполне сносно относятся к русским, что я наблюдал, когда осматривал наш берег Невы, и в других местах тоже особой напряжённости не наблюдается, если судить по донесениям из Онежской губернии. Если же моим солдатам и придётся пострелять, то вряд ли убитых окажется много, так что карелам и повода особого не будет жаловаться.

Посмотрим, что выйдет на деле, конечно, но приказ относиться к гражданским как можно более дружественно, издам. Ведь не зря же я обговорил с послом последующий двухлетний период, в течение которого карелы смогут беспрепятственно переселяться или на нашу, или на свейскую территорию. И у меня есть стойкое предчувствие, что основной поток будет оттуда.

Пусть даже если солдаты Российской империи не станут убивать безоружных карел, но свеи-союзники не отягощены подобной гуманистической рефлексией. В любом случае при взятии городов крови прольётся немало. Нам ещё несказанно повезло, что в Жемайтии почти не пришлось стрелять, так как сами жители друг дружку хорошо покрошили, а когда осознали пагубность творимого братоубийства, то побежали искать добренького правителя, который за ними начнёт подтирать.

Может, правильно считается, что добрый государь — плохой государь, и следует править железной рукой, дабы никто и пикнуть не посмел? Ведь, если посмотреть на исторические примеры, то завоевателей, жестоко расправлявшихся в прошлом с непокорностью народов, уважают и побаиваются даже спустя столетия. А тех, кто ставил других вровень с собой, считают виноватыми во всех бедах. Нет, через себя переступить не смогу, и каковым меня там воспитали, таковым я останусь и здесь. Надеюсь.

Теперь о предстоящей войне. Какой бы ответ не дал свейский король, повышать боеспособность армии надо. Взял перо, бумагу и начал писать директиву военному министру ускорить процесс перевооружения, но не бездумно. Не следует отбирать у опытных солдат то, чем они владеют лучше других. Сейчас переходное время, так что иметь в одной роте как холодное, так и огнестрельное оружие вполне допустимо. Всё, что повышает боеспособность, должно быть в приоритете, и бездумно гнаться за численностью мушкетёров не следует. Если какой солдат за пару месяцев так и не может овладеть навыками прицельной стрельбы, то таковых объединять в плутонги, и пусть палят поочерёдно линиями в направлении врага.

Отдельное внимание уделять егерям, которые своей снайперской стрельбой должны в первую очередь выбивать неприятельских офицеров и сержантов. Да, последних лучше стараться брать в плен, но во время баталий о таковом лучше забыть, как и прежнее рыцарское отношение. Если враг не сдаётся, то его уничтожают, — эта фраза должна быть вбита в подкорку каждого.

Конечно же, не забыл напомнить о необходимости строить защитные сооружения, дабы воспрепятствовать атакующим добраться до наших частей. Жизнь солдат русской армии должна быть важна, и не имеет особого значения, как много у неприятеля конницы. Она в любом случае есть, и если доберётся до тех же артиллеристов, то мало не покажется. Часть же наших новобранцев можно определить в сапёры, на которых и ляжет бремя переправы на карельский берег и возведения прочих сооружений.