— С врагами любые средства хороши.

— Чем тогда ты будешь лучше их?

— Хм… — опять повод задуматься. — Они замышляют планы, чтобы нас ослабить. Не будь этого, то остались бы живы. Большинство европейцев с опаской смотрят на нашу империю и желают всяческого зла. Их пугают размеры нашего государства, их пугает наша близость к Азии. Они видят в нас вчерашних варваров, готовых ворваться в их цветущий европейский сад… Варваров, готовых крушить всё вокруг лишь потому, что по своей природе не могут не разрушать города и не вытаптывать посевы.

— Отец говорил как-то об этом, но я думала, что он преувеличивает. Ведь мы все одинаковы, у нас одна вера и прочее.

— Конечно, не все европейцы желают нам зла. Просто их государства небольшие и, образно говоря, один король из окон своего дворца видит окна дворца соседнего правителя. Чтобы попасть из одной столицы в другую, может понадобиться дней пять дней, а то и меньше, если речь идёт об Альбионе. У нас же только до границы своей губернии за такое время успеешь добраться. А всё большое пугает. Вот представь поселянина, живущего в своём маленьком домишке, и случайно попавшего во дворец с его высокими потолками и широкими залами. Первая эмоция — робость, если не испуг. Ведь в одной зале можно десяток изб поставить, и ещё место останется. Или…

— Это понятно, — неожиданно перебила Ника. — Меня больше интересует, когда войны прекратятся?

— Никогда, к сожалению. Война — вооружённый способ решения экономических проблем. Сейчас у Российской империи имеется большая проблема свободного выхода в Северное море. Без этого мы не наймём европейских специалистов. Мы не заполучим те или иные знания тамошних учёных. Мы не продадим дёготь, пеньку и прочее. Нам не привезут молочных коров и мощных лошадей. И всё потому, что два королька возомнили себя вершителями мировой истории, могущими диктовать свою волю всем остальным поскольку возле их берегов имеется узкая полоска водной поверхности, через которую вынуждены проходить торговые корабли различных государств.

— Они могли бы просто взымать пошлину с каждого проплывающего корабля и жить припеваючи.

— Могли, — легко согласился я, — но взыграли амбиции. Сейчас они ликуют, а когда их замки осадит армия вторжения, то начнут плакаться и визжать: «А нас за что?!»

— Значит, война будет долгой?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Я надеюсь, что Зевс-Громовержец решит проблему.

— Хм… Ты так и не забыл свой подростковый сон?

— Маман рассказала?

— Нет… Ханна.

— Я не забыл. И то, что происходит в последнее время, лишь подкрепляет мою уверенность. Россия просто не может завязнуть в многолетней войне на северо-западе, поскольку её войска нужны на юго-востоке. Главная угроза там.

— Именно поэтому ты согласился обучению дочерей хазарскому языку и укрепляешь связи с Персией?

— Эран далеко, но он имеет свой интерес почти ко всему, что есть на Востоке. Булгары тоже представляют для него торговый интерес, но они всё стараются замкнуть на себя и препятствуют транспортировке товаров в Россию, а оттуда в Северную Европу. Будь этот путь открытым, цены на китайские и эранские товары сильно бы упали, что побудило бы людей покупать больше, что как катящийся снежный ком снова побудило бы покупать больше. Да, европейский рынок велик, и плох тот торговец, который не мечтает об удвоении продаж.

— Именно поэтому ты пригласил фризов расширить каналы?

— И поэтому тоже. Рано или поздно Булгария будут сломлена. Да и пушки до озера Нево проще по воде переправлять, чем тащить по дорогам. Это долго и портит дороги, что ухудшает жизнь подданных.

— Теперь я лучше понимаю тебя, Юлий, — промолвила девушка. — Ты действительно уверен, что вершишь историю. Ту историю, где государствам станет выгоднее торговать, чем воевать.

— Значит, не будешь отнекиваться от будущей поездки? — прищурил я глаз.

— Не буду, — тряхнула причёской Ника. — Раз я там тебе нужна, то поеду.

— Возвращаемся, — чуть дёрнул я рукой. — А то вон та синяя туча мне не нравится.

— Нет, дождя не будет. Ветер не в нашу сторону. И, если честно, я устала всё время находиться во дворце. Кстати… — девушка замялась. — Я хотела тебя попросить, а раз ты сказал… Научи меня стрелять!

— Хм… Зачем?

— На всякий случай.

— Ой, темнишь! Выкладывай, что задумала.

— Ну… Из головы всё не выходит революция во Франкии. Да и у нас бунт тоже был. Вот ворвутся во дворец люди и что мне делать? Как я Липу и Адю защищать буду?

Я посмотрел на неожиданно раскрасневшуюся Нику и немного прифигел.

— А на что гвардия?! Ещё не хватало, чтобы ты с ружьём по дворцу бегала.

— Всякое может случиться. Сам говорил, что страшен не столько явный враг, как тайный, который может каждый день по дворцу ходить и улыбаться при встрече, а в голинище нож держать. Саблей же мне не отбиться, да и ножом тоже.

— Поэтому, ты решила научиться стрелять?

— Да, только не из ружья, а из пистолета.

— Ну, да… Ну, да… — задумался я. — Только и пистолет не слишком удобен. Хм… Надо подумать…

— О чём? Как мне отказать?

— Нет, как лучше сделать дамский пистолет. Чтобы был небольшим… Таким, что можно спрятать в складках платья, например.

— Да, — оживилась Ника. — Это будет прекрасно!

— Прекрасно?! — невесело улыбнулся я. — Прекрасно, это когда такой пистолет никогда не понадобится. Хорошо, я завтра поговорю об этом с кем надо и, думаю, будет тебе пистолетик.

— Но это же нескоро? Может, пока научишь из обычного стрелять? Я с Полибием говорила, но он лишь отмахнулся. Говорит, что если женщинам когда придётся отстреливаться, то лучше и не жить в такие времена.

— А что ты от него ожидала? Конечно, любой гвардеец посчитает такую просьбу странной. Ведь тем самым ты как подразумеваешь, что он не может тебя защитить.

— Я не это имела в виду!

— Понимаю. Поэтому, и соглашаюсь. Хорошо, научу и из обычного. Мало ли какая ситуация может сложиться. Вот только…

— Что? — встревожено посмотрела Ника.

— Придётся учить тебя тайно, чтобы ты смогла использовать неожиданное умение себе на руку.

— Значит, ты согласен, что я не впустую беспокоюсь?

— Согласен, — серьёзно кивнул я. — Полностью согласен.

— Может, и императрицу тоже научить?

— Потом. Не сейчас. Вначале надо с пистолетами разобраться.

Разбираться с пистолетами начал прямо на следующий день. Не то, чтобы я действительно опасался очередного нападения на дворец. Нет, гвардия защитит, но вот специально подстроенные беспорядки в самом дворце вполне реальны. Точнее, они могут случиться, несмотря на тайную службу и множество постов охраны. Тут даже большой толпы заговорщиков не надо. Достаточно двух или трёх человек, пробравшихся в покои.

Меня в очередной раз передёрнуло от образа фигуры с ножом в руке, склонившейся над детской кроваткой, и я приказал заложить карету, на которой довольно скоро подъехал к дому Власа. Нет, теперь он Никола Тесла. Да уж, пошутил я тогда с его именем изрядно.

Толстяк встретил меня с обычной для него настороженностью и сразу поинтересовался причиной посещения.

— Появилась нужда в пистолетике. В таком, чтобы и маленьким был, и лёгким. Удобным, если одним словом.

— Зачем? Убойная сила небольшой получится.

— Для наших секретных агентов, а среди них есть и женщины.

— Баб воевать пошлём?! — выпучил глаза изобретатель.

— Нет. Просто для защиты. Мало ли какая ситуация может приключиться.

— Тогда понятно. Значит, часто стрелять из такого пистолета не придётся. А какая дальность выстрела предполагается?

— Откуда мне знать? Шагов десять или пятнадцать, наверное.

— Ага… Ствол можно сделать коротким.

— Хотелось бы четыре.

— Четыре ствола? Это как? — глаза Николы расширились до размеров блюдец.

Пришлось рисовать «пéречницу» или «бундельревольвер», как это оружие в моём прежнем мире называли немцы.