Елена Седьмая на этот раз коротала время с принцем, пребывающим в благодушном состоянии. Ну-ну… Испорчу я тебе сейчас настроениеце!

— Скажите, Теодорих Хлодвигович, каковы ваши планы на жизнь? Кем вы видите себя через десять лет?

Парень чуть не выронил чашку:

— Извините, Ваше Величие, повторите, пожалуйста.

Я ухмыльнулся. Что, не понравился вопрос специалиста по найму работников?

— Просто хочу узнать, как вам поживается в нашем дворце? Вдруг, надоело, и вы хотите сменить обстановку?

— Не-ет, — принц бросил быстрый взгляд на Елену Седьмую. — Мне всё здесь нравится. К тому же мы вот совсем недавно даже беседовали о возможной женитьбе.

— Вы хотите жениться? Хм… Интересно! И, извините, на ком?

— Мы ещё не пришли к обсуждению конкретных невест, — вмешалась императрица с выразительным выражением лица. — Именитых девушек в Империи много и все хороши.

— Дело непростое, — заметил я, бросив мимолётный взгляд на Теодориха, а потом на мамана, вроде бы уловившую иронию.

— Ещё принц желает командовать ротой, — серьёзно произнесла женщина.

— Ротой? Почему сразу не полком? Им проще, поскольку во множество проблем не надо вникать.

Вероятно, Елена Седьмая опять уловила иронию и снова чуть нахмурилась:

— Военное поприще для дворян очень важно. Что же касается полка, то мы думаем, что это преждевременно. Поблизости имеются немало гвардейских рот, а принцу скучно во дворце…

— Понятно, — хмыкнул я. — Раз так все желают развлечений, то давайте поговорим о предстоящем чемпионате по ракеткам. Моя метресса готова выступить с речью в день открытия.

— Мы думали, что вы будете против веселий из-за…

— Жизнь в Империи должна идти своим чередом, — снова прервал я императрицу, — и времени ещё достаточно, чтобы прибыть тем, кто пожелает. В идеале хочется видеть в каждой губернии свои отборочные соревнования, а уже по их результатам в столицу и станут съезжаться победительницы.

— На обустройство этого понадобится пара лет, если не больше, — поразмыслив, ответила Елена Седьмая. — Пока же пусть всё остаётся, как было, а в последний день можно будет объявить о предстоящих изменениях.

— Неплохо бы, чтобы и у мужчин было нечто похожее. Надо поощрять физические состязания по всей Империи.

— Вы намекаете на нечто подобное древним Олимпийским играм?

— Те были слишком масштабны, маман, — покачал головой я. — Вполне достаточно, если соревнования будут проходить пока лишь в нашей империи. Конечно, вот так сразу за них браться не стоит. Пусть атлеты несколько лет готовятся в губерниях по единым правилам, а уже лучшие прибудут в столицу.

— Насчёт столицы, — встрепенулась императрица. — Вы раздумали переносить её на Волгу?

— Пока да. Сейчас государство стоит на пороге весьма важных, непростых событий, и тратить деньги из казны на такое дорогостоящее мероприятие не хочется. Слишком много расходов и доходы за ними не поспевают.

— С вашего позволения я пойду к себе, — Теодорих встал и отвесил поклон императрице.

— Да, конечно, — ответила Елена Седьмая, тёплым взглядом проводив парня. — Какой обходительный молодой человек!

— Надо будет действительно ему роту дать и пусть займётся делом. Паркетных шаркунов и без него хватает.

Императрица с неодобрением посмотрела на меня, но ничего не ответила.

— Имелась долгая беседа со свейским послом насчёт будущих манёвров, — переменил тему я. — По его реакции можно предсказать, что предватительно оговорённая граница таковой и будет принята. Я специально оставил возможность поторговаться насчёт одного островка, возможно, когда-то и имевшего некоторое значение для прежних морских разбойников, но сейчас мало что из себя представляющего.

— Что за остров и почему вы решили, что свеям он будет нужен?

— Нам он известен как Гогланд. Обойти его сможет и ребёнок за день. Вроде как имеется рыбачье поселение… — я пренебрежительно махнул рукой. — Пустяк.

— А что не пустяк? — продолжала буравить меня взглядом Елена Седьмая.

— Анус около Нево.

Через слой белил на щеках женщины пробился предательский румянец.

— Да, небольшой городок с нелепым названием, — кивнул я на немой вопрос. — Но в будущем он может стать административным центром новых земель, если Сортавала отойдёт свеям. Ещё я категорично заявил о необходимости для нас Му́рмана.

— Хм… Мы даже не знаем что это.

— Довольно большой северный полуостров площадью примерно в половину Жемайтии.

— Немаленький, — согласилась императрица.

— Немаленький. Вот только это самая северная часть Европы.

— Севернее Колмогор? Хм… И зачем нам те снега и льды?

— Там не всегда снег. И лёд зимой не везде, а это важно, поскольку есть замысел построить один или два порта для наших поморов.

— Как так? — удивилась женщина. — В Колмогорах лёд большую часть года сковывает воды, а у более северного Мурмана его нет?

— Тёплое течение, что зарождается у берегов Нового Света и движется в сторону Альбиона, доходит и до Мурмана, хотя и изрядно остывшим. Но даже такой температуры хватает, чтобы не образовывались льды. Лишь в самые трескучие морозы там подмерзает водная гладь.

— Все равно не понятно, зачем нам это.

— В Колмогоры летом приплывают корабли с Альбиона и закупают пушнину, которую местные заготавливают в зимнее время. Если у нас появится порт на Мурмане, то мы сможем сами поставлять меха не только на Альбион, но и в континентальные государства, не обращая никакого внимания на блокаду Датских проливов.

— Так вы же, сын наш, желаете блокаду снять.

— Ещё неизвестно когда это случится, но даже если и скоро, то дополнительный морской путь в Атлантику всё равно нужен. К тому же в океане киты плавают, и нам не придётся закупать жир и китовый ус через пятые руки.

— Вы полны самых разнообразные прожектов! Вот только государству скорая польза от них неочевидна.

— Ничего, Рома тоже не сразу строилась, маман, а вон какая великая империя в итоге раскинулась. Кстати, западный берег Белого моря тоже станет нашим. Конечно, никто сейчас по нему до Мурмана ездить не будет, но когда-нибудь это случится.

— Вы постоянно жалуетесь, сын наш, что населения в Империи малочисленно. Кто же будет этот ваш безлюдный Мурман заселять?

— Сейчас там лопари пасут оленьи стада. Так что земли не совсем уж и пустынные, но я больше надеюсь на помор, которые увидят пользу от новых портов. Пользу в том смысле, что они смогут рыбачить круглый год, доставляя рыбу и китовый жир в Колмогоры с весны по осень. Иными словами, это выгодно, а где возникает возможность зарабатывать деньги, там как бы сами собой появляются и люди. Их даже не придётся звать.

— Прожекты, прожекты… Жир… Фи…

— Не только жир, но и рыба. Треска, например, зело полезна, — с убеждением продолжил я, видя сомнение императрицы. — Её можно сушить, коптить или замораживать и привозить в северные губернии, и даже в столицу. Да и рыбный жир полезность имеет при недостатке пропитания в небогатых на овощи и фрукты губерниях. Подданным надо много есть, чтобы они стали больше рожать.

— Если всё так просто, то Карельское государство давно числилось бы среди богатых. А так даже норвежцы, известные изрядные рыболовы, на серебре не едят.

— Всё потому, маман, что они по большей части ловят сельдь и лосося. Я специально узнавал в прошлом году, что сушить треску скандинавы не желают, ибо не видят смысла, почитая пищей бедняков. Будь они дальновиднее, то продавали бы в южные европейские государства, обеспечивая тем самым моряков, отправляющихся в Новый Свет припасами. А на одной солёной селёдке далеко не уплывёшь, так как пить постоянно хочется.

— Всё-то вы знаете, Юлий! — от удивления Елена Седьмая обратилась ко мне по имени, что случалось очень редко. — Опять Громовержец просветил?

— Без сверхъестественного влияния точно не обошлось, — двусмысленно ответил я. — Кстати, маман, вам не приходила мысль, что принц Теодорих появился у нас не случайно? В том смысле, что мы действительно можем попробовать сделать его королём.