— Только в сравнении с офицерским пистолетом, — чуть улыбнулся я. — Думаю, что его можно облегчить ещё немного. В любом случае это опытный образец. Так что после стрельб тебе придётся написать отчёт.

— Отчёт? — брови Ники вздёрнулись.

— А как ты хотела? Хоть он и подарок, но всегда положено отдариваться, так что письменный отчёт вполне подойдёт.

— Хорошо. И как им пользоваться?..

На обучение ушло минут пять. Было забавно наблюдать, как после каждого произведённого выстрела девушка попискивала от восторга. Ей всё нравилось: вес, небольшой размер, умеренная отдача и заметно меньший грохот от выстрела. Примерно через двадцать минут Ника даже пробовала стрелять в движении. Да, попадала далеко не всегда, но главное — начать.

Обратную дорогу она была занята мыслью, в каком месте платья прятать пистолет. Пусть. Пусть занимается новинкой. Заслужила, в конце концов.

Второй радостью девушки был приезд отца, которого не видала с момента похорон Ханны. Да, Пётр Ипполитович посчитал нужным явиться в тот тяжёлый для меня день, а потом почти сразу вернулся домой, к жене и детям. Но этого «почти» хватило, чтобы поговорить с дочерью, которую не видал более чем полгода. И вот сейчас, спустя ещё полгода, снова встреча.

Вольга Кирилловна оказалась беременна. Опять. Да, силён князь, силён! Вот он стоит и светится от счастья. Ника поначалу немного опешила, но быстро взяла себя в руки и поздравила мачеху. Та с улыбкой ответила, но мой проницательный взгляд заметил ожидаемую формальность в их отношениях, хотя постороннему человеку виделась бы искренняя радостная встреча близких родственников.

Да, у них не заладилось почти с самого начала. Почему? Думаю, что каждой хотелось получать почти безраздельное внимание от Петра Ипполитовича. Одна привыкала к нему всю жизнь, а другая надеялась на это в настоящем и будущем, а мужчина разрывался между отцовской любовью и супружеской. Никому не пожелаю оказаться в такой ситуации!

Видя, что Нике хотелось поговорить с папенькой по душам, я приблизился к Вольге:

— Позвольте показать вам отведённые комнаты?

Все в момент замолчали.

— Да, Ваше Величие! — промолвила Шаликова, и положила свою руку на предложенную мою.

Мы направились ко дворцу, и я спиной чувствовал признательный взгляд метрессы.

Вечер. Я плотно поужинал и, стоя у книжных шкафов, раздумываю, чем бы занять себя. Обычно в это время я или прогуливаюсь по коридорам, или по парку. Но сегодняшняя хмурая осенняя погода мало располагала к такому моциону, а по дворцу ходит множество приехавших, жаждущие встретиться с какой-нибудь высокопоставленной персоной. Нет уж, отсижусь за дверьми!

Не получилось. Дверь открылась, и я чуть напрягся, ожидая услышать о чьей-то просьбе об аудиенции. Ха!

— Скучал?! — в кабинет вошёл лейтенант Полибий Шаликов.

— Не так чтобы уж очень, — сделал я намеренно безразличное лицо. — У меня столько лейтенантов в армии, что если уделить хотя бы час, то понадобится год если не два.

— Такого как я больше нет, — Живчик развалился на диванчике и погладил его рукой. — Как же я скучал по твоей бархатной коже, дружок.

— Зато он не скучал, — ответил я в тон, — поскольку изменял тебе каждый день с несколькими задницами.

— Тогда и я ему изменю, — Пётр пересел на стул. — Пусть нам обоим будет хуже!

— Что в мире значимого? — спросил я.

— Обсуждают распоряжение министра обороны о предстоящем выдвижении к Нево. Конечно, никто не понимает зачем, но особенно не верят объяснениям об учениях с последущей спецоперацией против пиратов. Спецоперация! Только ты мог придумать такое странное слово, Юлий!

— А что надо было написать?

— Правду. Что ты затеваешь?

— Спецоперацию и затеваю.

— Никогда не поверю, что ты вдруг обеспокоился пиратами да ещё в то время, когда перекрыты Датские проливы, и к нам почти никто не приплывает. Если начнёшь настаивать, то к тебе больше никогда не приду.

— На это могу надеяться? — полушутливо спросил я.

— Так всё-таки, что будет? — Полибий был непрошибаемо серьёзен. — Почему-то все посчитали, что именно я всё знаю. Представляешь, насколько мне неудобно делать загадочный вид?!

— Потерпи ещё полгода. Хочешь, угощу тебя мадерой?

— Мадерой! — оживился молодой человек. — Настоящей?

— Настоящей, а не тем сладким подкрашенным пойлом, что за неё выдают. В Карпатах, конечно, умеют делать неплохие вина (поэтому и неплохо бы их к Империи присоединить), но как только речь доходит до мадеры или хереса, то лучше в ту сторону не смотреть, если нет желания блевать.

— От хереса я никогда не откажусь, но и мадера хороша. Вот только откуда она у тебя? Я слышал, что настоящую в России не достать ни за какие деньги.

— Ты предпочитаешь пить или узнать?

— Пить, конечно же! Узнать согласен и после.

Я достал из буфета пузатую бутылку и два фужера:

— Считай это компенсацией за недавние страдания…

Несколько минут мы наслаждались вином.

— Так всё-таки, Юлий… Ответь серьёзно…

— Ты отца-то видел? — мне захотелось ещё раз перевести стрелки.

— Юлий!..

— Ладно, сдаюсь! — я подошёл к двери, чтобы посмотреть на обстановку снаружи. — Скорее всего, будет война против Карелии.

Лейтенант в этот момент уже поставил опустевший фужер на стол, поэтому ничего и не разлил.

— Ты опять шутишь? — взгляд Шаликова продолжал быть серьёзным.

— Нет. В ближайший месяц-два ожидаю ответ от свейского короля.

— Ты собираешься воевать, а согласие союзника ещё не получил?

— Он его даст, — махнул рукой я. — Для свеев вопрос с Карелией — исторический.

— То есть, это ты инициатор?! — Полибий, зная моё отношение к войнам, излучал крайнюю степень удивления.

— Не кричи. Об этом даже родственникам не следует намекать.

— Но если известно Генеральному штабу, то…

— Даже министр не знает. Он в своём приказе действительно написал правду об учениях и пиратах. То есть, на самом деле думает, что предстоит облава на морских и речных разбойников.

— Вот это да-а-а! — и Шаликов потянулся к бутылке. — То есть мы пойдём без всякого проработанного плана?

— План составлен, да и нет в нём ничего этакого, — я неопределённо повертел рукой в воздухе. — Далее Карельского пролива мы не пойдём.

— Как?! Ведь практически все важные территории находятся за ним! Ты, что… Хочешь отдать самое лакомое союзнику?

— Именно так. Зачем нам земли, находящиеся за двумя водными преградами, которые нужно почти героически преодолевать? К тому же ничем особо полезным Карелия не владеет. Нет там ни богатых руд, ни плодородных пахотных земель. Лес и то никакущий, да и его ценность лишь в том, что растёт несколько ближе к Европе, чем наш.

— И в чём тогда выгода?

— В том, что если датчане с гётами возмутятся, то свеям придётся разбираться за двоих: за себя и за нас. Сильным флотом в Солёном море мы похвастаться не можем. Ведь жемайтские корабли хоть и многочисленны, но малы и слабо вооружены. К тому же немало моряков погибло во время последних известных событий, а чтобы хороших выучить надо время. Ежели поляндский король захочет вписаться в войну, то нам и его за глаза хватит. Так что я расплачиваюсь чужими землями за свейскую готовность пролить свою и вражескую кровь. Как видится, так почти равноценный обмен. Мне свои солдаты важнее карельских камней и палок, изображающих деревья.

— Так-то так… — лейтенант явно не ожидал услышать такое объяснение. — Может, ты и прав…

— …Но ты со мной не согласен, — продолжил я за своего друга. — Никакая империя не может бесконечно расширяться во все стороны. Ты же знаешь, что Карелия всегда была бедным государством. То, что на него веками зарятся свеи — это исторический казус. Им скоро станет тесно на своих неуютных землях, а ни на кого другого напасть не могут. Таким образом, захват Карелии виделся лишь вопросом времени. Нам же во важнее плодородные земли на юге, поскольку именно там можно выращивать много зерна. Как видишь, никакого смысла отодвигать северную границу, если ожидает богатый юг. Да, там булгары, но оно того стоит. Карелия же не стоит ничего с точки зрения человека, живущего на чернозёме.