А затем наступил день осеннего бала.

Как обычно, статс-дамы и фрейлины с самого ранья начали сходить с ума, надевая платья и поправляя причёски перед тем, как направиться в залу на торжественное открытие. Елена Седьмая, несмотря на многолетний опыт в таких делах, тоже на взводе. Дурдом «Ромашка»! Я решил поберечь нервы и с полудня закрылся в своих комнатах с твёрдым намерением надеть мундир лишь за минут тридцать до начала.

Час дня. Два часа дня.

На третьем часу стали стучаться лакеи, посланные императрицей узнать, готов ли я. Понимая, что слуги — люди подневольные, постарался на них не злиться.

В четыре часа стали стучаться уже статс-дамы. Отвечал через дверь, что у меня всё нормально. Казалось бы, чего нервничать, если бал не юбилейный, а самый обычный, где половина приглашённых даже не дворяне?! Они вообще никогда не узнают, что кто-то из присутствующих дам надел то же платье, что и в прошлом году… Полное безумие!

Но время приближалось, и пришлось начать одеваться. Позвал Карпа и Римму, и дал себя одеть. Всё хорошо. Уже приготовился выходить и по привычке, приобретённой за последние годы, посмотрелся в зеркало.

Упс! На груди нет одной пуговицы! Вот была же!!!

Карп и Римма начали испуганно клясться и божиться, что вот только что её застегнули, а затем опустились на четвереньки и исползали пол вдоль, и поперёк… Пуговицы нет! И что дальше?!

Запасных тоже нет. Вытолкал балбесов пинками к портному, чтобы сбегали и принесли подходящую.

Вернулись через десять минут. Нужную пуговицу портной в своих запасах не нашёл, поскольку они из золота и все наперечёт. То есть, сколько надо на одежду, столько и выплавлено. А идти уже необходимо! Что делать? Были бы у меня ордена, то мог попытаться перевесить, закрыв неожиданно опустевшую петельку, но я, наверное, единственный император всех времён и народов, кто без наград.

— Юлий, Ея Величие ждёт тебя! — Ника вошла и смотрит на меня неодобрительно.

— Пуговица оторвалась, и не найти. Как я в таком виде перед всеми появлюсь?

— Ах! — девушка зажала рот рукой. — Сейчас… Жди! — и выбежала в коридор.

И сколько ждать? И чего ждать?

Буквально через пару минут Ника влетела в комнату с красной лентой в руке.

— Ты решила мне волосы подвязать? — съязвил я, но девушка не ответила и, разрезав ленту на две части, быстро сделала из одной половинки бант, и прикрепила булавкой на место отсутствующей пуговицы.

Хм… Неплохо… И революционно… «Марсельезу» спеть? Ха!

— Хотя бы так, — с облегчением выдохнула Ника.

— Буду как белая ворона с красным бантом, — ответил я, осознавая, что ничего лучшего за оставшееся время не придумать.

— Себе тоже сделаю, — и через несколько секунд такой же красный бант появился на её плече.

— Идём, — я предложил руку. — Императрица, наверное, в гневе.

Елена Седьмая действительно была на предпоследней стадии, но она умела долго сдерживаться, тем более на людях. Одарив меня гневным взглядом, лишь слегка повела подбородком в сторону дверей, через которые следовало входить в бальную залу и, кивнув распорядителю, первой сделала шаг.

Двери медленно, но решительно распахнулись, и в помещение ворвалась теплая воздушная масса, насыщенная ароматами горящих свечей. Тут же заиграли музыканты, и церемониймейстер начал движение вперёд, лишь одним суровым взглядом раздвигая толпу для прохода государей.

Императрица, как старшая представительница августейшей фамилии, возглавляла процессию, за ней следовали я и метресса, чья рука была в моей. Далее шествовали статс-секретарь, статс-дамы и фрейлины, министры и прочие в соответствии с их рангами. Приглашённые женщины, стоявшие по обеим сторонам прохода, выполняли реверансы, в то время как мужчины склоняли головы в знак уважения. Атмосфера торжественности и пафоса была насыщена, однако вид большинства присутствующих был значительно скромнее парадных одеяний императрицы и высших сановников.

Достигнув подиума, мы начали восхождение по его ступеням, где, как и в прежние разы, были установлены два кресла, символизирующие тронное место. Это зрелище вызвало у меня меланхолию, что не ускользнуло от внимания Ники, чуть дёрнувшей за руку. Я быстро вернулся к реальности и с должной бодростью поднялся. За нами последовали и остальные участники церемонии. Завершив свою игру, музыканты опустили инструменты, и общий шум постепенно стих. Елена Седьмая, облачённая в регалии высшей власти, произнесла не слишком длинную речь, в которой выразила благодарность богам за очередной обильный урожай и приветствовала гостей, прибывших порадоваться, что государство проживёт длинную зиму в сытости и довольствии.

С возобновлением торжественной музыкальной композиции собравшиеся начали организованно покидать пространство зала, тем самым освобождая центральную зону для исполнения первого танца. В предшествующие дни я не удосужился выяснить, кто именно должен открыть бал, и сейчас это сыграло со мной злую шутку.

— Ваш выход, сын наш! — неслышно для окружающих произнесла маман и вроде как мило улыбнулась.

Я опешил и зачем-то посмотрел на Нику. Вот это сюрприз! Да какой сюрприз? Подстава!!! Почему никто не предупредил? А если у меня нога болит или ещё что себе натёр? Но метресса уже сделала шаг, так что пришлось вставать и, будто бы всё так и должно быть, предложил ей руку.

Мы спустились, и заиграл вальс. Уф… Хоть в этом мне повезло! А затем стали присоединяться пары. Торжество началось…

Я опешил и зачем-то устремил взгляд на Нику, будто ожидая помощи в сложившейся ситуации. Подобное развитие событий не могло не вызвать недоумения и подозрения в преднамеренности. Почему никто заранее не уведомил меня о сём? А если у меня имелись, например, боль в ноге или мозоль? Однако метресса уже начала движение, мне не оставалось иного выбора, кроме как встать и предложить ей свою руку, демонстрируя внешнее спокойствие и уверенность, несмотря на внутреннее смятение.

Спустившись вниз, мы оказались в центре Большой залы, и зазвучали первые ноты вальс. С чувством облегчения я отметил, что хотя бы в этом мне сопутствует удача. Мы кружились примерно минуту, после чего к нам начали присоединяться пары. С этого момента бал официально начался.

— Что сей бант означает? — тихонько поинтересовалась Елена Седьмая, когда начался второй общий танец.

— Просто бант.

— Просто бант, — скептически передразнила меня императрица. — Вам следует подумать над хорошим ответом, сын наш, ибо подданные начнут расспросы, и таковые слова их не устроят. Нельзя же без повода прикрепить что-то к одежде, собираясь на столь торжественное собрание!

— Этот бант символизирует светило, изливающее живительное тепло на нашу империю, — подала голос метресса.

— Светило? — чуть подняла брови Елена Седьмая. — Но оно жёлтого цвета.

— В сказках нашего народа его называют красным. Так что бант такого цвета указывает на единение правящей династии и подданных, поскольку солнышко посылает свои блага всем одинаково, невзирая на сословия.

— Ах! — вырвалось из груди императрицы. — Это замечательное объяснение! — и, дав знак одной из статс-дам, что-то повелела.

Вскоре красный бант стал неотъемлемой частью не только наряда императрицы, но и большинства гостей, присутствующих на торжественном балу. Вероятнее всего, трактовка, предложенная Ники, вызвала одобрение у значительной части придворных, а может подданные понацепляли банты просто так, следуя случайно зародившейся моде. Несмотря на моё изначальное желание пробыть на мероприятии как можно меньше, очевидно, что уходить прямо сейчас с бала не стоит. И дело не столько в возможном недовольстве Елены Седьмой, сколько в стремлении выразить признательность Ники за её содействие в избежании конфуза.

Так что, я решил остаться до конца, периодически танцуя с метрессой, поскольку, в соответствии с установленными нормами этикета, никто другой не имеет права пригласить её. Как же было приятно видеть блеск в глазах Ники, которая поняла, что сегодня ей предстоит исполнять роль не безмолвной фигуры, а активной участницы светской жизни, находящейся в центре внимания!