Новый год приближается, а настроение беззаботно-праздничным особо не становится. Да и с чего вдруг? Подобных праздников я видал-перевидал, и ожидать чего-то действительного волшебного не имел привычку никогда, но надо соответствовать общему настрою, побуждая окружающих не смотреть на происходящее скептическим взглядом.
Впрочем, общая атмосфера потихоньку влияла на меня, а о других и говорить нечего. Елена Седьмая, увидев моё показное равнодушие к продвигаемому прежде новому женскому наряду, расслабилась и всем своим видом демонстрировала почти постоянную весёлость. Она даже позволила Нике открыть новогодние торжества не только в столице, но и во дворце, отведя себе роль почти стороннего наблюдателя.
Погода стояла не слишком морозной, и я предложил поставить ёлку на лужайке возле главного входа, хотя ранее зелёные красавицы устанавливали в Большой зале. Конечно, это послужило поводом для удивления, но я имел план, — залить поблизости каток, — и для его осуществления требовалось соответствующее место на природе.
Наконец, наступил самый конец декабря, и события пошли по накатанной: нанятые актёры изображали лесных животных, отыгрывая незатейливую постановку, люди поздравляли друг друга, в небо запускались фейерверки… Всё, что плюс-минус происходило и в последние годы, становясь несколько привычным. Но… Но в этот раз придворные косились на каток, не понимая его предназначения.
Наконец, на лёд вышла Ника и, не проявляя никакой неуверенности, почти легко заскользила по поверхности, приведя всех в изумление. Нет, девушка не выполняла сложные фигуры, да это и не требовалось. Я хотел, чтобы катание по ледовой поверхности воспринялось не неким выступлением, а как вид отдыха для аристократии, в котором успеха можно добиться любому, проявившему определённое терпение.
Узнав, что подобному можно научиться за несколько дней, посыпались вопросы, где можно приобрести коньки. Ха! Их есть у меня! Точнее, у представителя торгового дома «Доверие», как бы случайно оказавшегося рядом. Буквально за четверть часа все коньки были раскуплены, и наиболее смелые фрейлины даже попытались выйти на лёд. Чтобы не случился конфуз, метресса принялась им помогать, снижая тем самым разочарование от первых неудач. В итоге, люди не отходили от катка ещё в течении нескольких часов, лишь на короткое время уходя во дворец греться.
— Вы снова смогли нас изрядно удивить, сын наш, — благожелательно похвалила Елена Седьмая, попивая чай. — Вот вроде бы начало казаться, что эти празники будут такими же, как и предыдущие, но нет…
— Слишком часто удивлять нельзя, иначе сформируется привычка, и впоследствии станет скучно.
— Вы правы. Кстати, видите, что для подобного времяпрепровождения вовсе необязательно вычурно одеваться?
— Вижу, маман, — кивнул я, понимая, что увидь она костюмы фигуристок из двадцать первого века, то хватил бы удар.
— И вот ещё что, — Елена Седьмая заметив, что я пытаюсь подняться, вовремя сделала задерживающий жест рукой. — Луминица Хурмузаци.
— Э-э… — невольно вырвалось у меня. — Это название сорта вина?
— Нет. Так зовут одну родовитую влахскую княжну. По слухам, весьма красивую и умную, но, что ещё важнее — она единственная дочь, и карпатское княжество перейдёт её сыну, если муж окажется более знатным.
— Маман, я не готов сейчас решать эту проблему…
— Мы знаем, — не смутившись, ответила императрица. — Поэтому просто даём пищу для размышления. Ответ можете дать и позже. Ея отец готов подождать примерно год, так как девушке пока пятнадцать лет.
— Значит, есть год для размышлений? — уловил я суть. — Хорошо. Как только вернусь из Карелии, то дам ответ.
— Если же вам больше нравятся блондинки, — настойчиво продолжила женщина, — то у свейского короля имеется двоюродная племянница Хельга Зеттерлунд. Правда, ей нет и тринадцати… Но вы же не спешите с женитьбой. Есть и ещё одна небольшая проблема. Хельм Длиннозубый, отец Хельги, сильно чтит древих скандинавских богов и не жалует верующих в олимпийских, но это, конечно, же поправимо.
Я медленно сел на прежнее место и с неявной усмешкой ответил:
— Вряд ли последнее станет серьезной проблемой. Ведь мне могут больше нравиться рыженькие.
— Рыжие? Хм… С каких пор? Впрочем… — женщина достала блокнотик из бюро и полистала его. — В королевстве Альба, что находится на столь нелюбимом вам Альбионе, Боадикеа, дочь короля Льялла Второго Оркни, славится своими волнистыми медными волосами длиной до самых пят. Ей одиннадцать лет.
— Вы хорошо подготовились к этой беседе, маман.
— Это ваша обязанность, сын! Мы об этом говорили не раз, и нет причины возвращаться к озвученным аргументам. Государству нужен наследник престола!
— Даю слово, что как только вернусь из Карелии, то в течение месяца получите однозначный ответ на эту проблему! — я торжественно поднял правую руку и, не дав времени на ответ, развернулся и широким шагом вышел из покоев императрицы.
***
Бах! Бах! Бах!
Здоровенный детина целый час кидал гранаты, и те громко взрывались в отдалении, испугав не только всех птиц, но и находящихся рядом со мной членов приёмной комиссии.
— Изрядно! — прокомментировал я удачные испытания двух видов гранат. — Как мы видим, дальше и точнее летит та, что с деревянной длинной ручкой, а наибольший радиус поражения даёт чугунное ядро. Но раз последняя довольно неудобна и тяжёла, то представляется разумным выбрать первую, как универсальное для использования всеми.
— Почему бы ядра не выдавать наиболее рослым и, как правило, самым сильным солдатам? — военный министр решил озвучить свою точку зрения. — Всё-таки повышенная убойная сила на войне видится предпочтительной.
— Так то да, князь, но их могут кидать лишь несколько человек из роты, в то время как облегчёнными смогут пользоваться практически все. Затраты на производство у облегчённых гранат значительно ниже, чем у разрывных ядер… Примерно в два раза. Представьте, что тех четырёх или пяти рослых гренадер, выбрать из всей роты, случайно убивают в начале сражения и… И всё! А так каждый воин будет иметь если не по две, то пусть по одной лёгкой гранате. Что в общей сложности выливается в сто пятьдесят. Делим убойную силу на два и получаем семьдесят пять разрывных ядер. Делим эту цифру на пять и видим, что каждый рослый гренадер должен успеть за короткое время кинуть аж пятнадцать. Они просто не смогут бежать с таким грузом!
— Соглашаюсь с Вашим Величием, — князь Оглябин решил не продолжать дискуссию. — Раз вы считаете, что так будет лучше, то кто я такой, чтобы спорить!
— Не прибедняйтесь, Кирилл Александрович! Когда вам надо, вы готовы стоять на своём до последнего, особенно если вопрос касается денег. Но я понимаю ваше желание усилисть боевую мощь, и примерно через три месяца барон Тесла сможет представить нам опытный экземпляр нового оружия типа переносной мортиры, посылающей среднего размера разрывные ядра по навесной траектории на четыреста шагов, если не дальше.
— Таковые будут весьма полезны при осадах! — улыбнулся военный министр.
— Не совсем. Всё-таки при осадах лучше пользоваться крупным калибром, а разрывные ядра хороши против живой силы противника. Представьте, что по краям поля выстроились в боевом порядке войска, как это принято сейчас. Неприятель не видит у нас никаких пушек и уже думает отдать приказ ротам идти в атаку, как из-за спин наших солдат взлетают в небо два или три десятка разрывных ядер и, пролетев пять сотен шагов, взрываются в самой гуще врагов! А через весьма малое время ещё, а потом и ещё!
— Осмелюсь предположить, что сражение закончится, так и не начавшись, — князь Оглябин выглядел почти счастливым. — Это какая же экономия на оружии и амуниции! Война закончится быстро, и не придётся тратиться на провиант и кучу других вещей, весьма обременяющих казну.
— В первую очередь это предотвращение многих сотен, если не тысяч невозвратных потерь! — укоризненно ответил я. — Почти все наши солдаты вернутся живыми. Вот что важно! Плохо только, что нам, конечно, не получится долго удержать монополию на такое вооружение, но потенциальные неприятели будут вынуждены лишь догонять нас. Ну, а мы и дальше станем придумывать что-то новое. Возникнет гонка вооружения, что повлияет на всё: от скорости разработки новых месторождений руд до… до… до всего остального.
