— Не понял… Карелы сдаются?

— Нет, просто сулят деньги в качестве отступных.

— Бред какой-то, — я не верил своим ушам. — Нас почитают за разбойников, осадивших поселение ради банального грабежа? Они там, что… настолько промочили ноги, что вода проникла в мозги? В этом городе вряд ли найдётся сумма, достаточная компенсировать расходы на содержание моих корпусов. Надвратная башня практически разрушена, стены подпорчены, и карелы не смогут защитить проломы. Степан Алексеевич, пусть передадут, что каждое последующее предложение от нас будет хуже предыдущего. Так что на выход с оружием и со знамёнами карелы могут больше не рассчитывать!

— Братец говорит, — сказала подошедшая Ника, когда генерал вышел из моего шатра, — что карелы ждут подкрепления.

— Полибий стал тактиком, — прищурился я, — или просто заскучал на позиции и желает со мной поболтать? О каком подкреплении он говорит?! У карельского короля сейчас полно более важных забот, чтобы думать об этом небольшом городке. Да и нынешнее наводнение наверняка стало причиной многих сопутствующих неурядиц.

— Как думаешь, Юлий, отчего оно произошло? Если подобное случалось и ранее, то город не стали бы возводить так близко к берегу. Люди же не дураки создавать себе проблемы на ровном месте.

— Не знаю, Ника. Ничего не знаю. Нет никаких мыслей, локальное ли это событие, или вода поднялась и в Солёном море. Возможно, что берег опустился, но тогда должно произойти землетрясение, а его никто не почувствовал.

— Неужели боги вмешались как во времена Троянской войны?

— Возможно. Надеюсь, что мне как Одиссею не придется много лет скитаться по чужбине, в тщетных попытках вернуться домой. Впрочем, Пенелопа меня там не ждёт, а маман вполне справится с управлением государства.

— Пенелопа… — повторила Ника. — Ея Величие упоминала о поиске невест для тебя.

Я посмотрел на неожиданно заострившиеся линии лица метрессы:

— Ещё ничего не решено, и ответ маману я дам через месяц после возвращения.

— А как же… — и Ника вдруг замолчала, осекшись.

— Ты в любом случае будешь рядом, — уверенно ответил я.

— Но… Да, Ваше Величие, — сделала девушка придворный реверанс и почти бегом вышла из шатра, а я глубоко вздохнул, понимая, что ответ оказался совсем не таким, каким он ожидался.

Неожиданно заголосили трубы, и после криков: «Враг атакует!», наступила суматоха. Мой шатёр расположен в середине лагеря и самое большее, что я смог быстро сделать, — сесть на лошадь и с такой высоты попытаться разглядеть творящееся на передовой в подзорную трубу.

Карелы действительно выходили из лагеря, и солдаты уже начали строиться, чтобы контратаковать. Да, уж… Как я не пытался избежать сечи, она всё же началась на радость большинства офицеров. Впрочем, сердиться на них нет смысла, поскольку все воины видели смысл своего существования в непосредственной схватке.

— Началось? — подбежала Ника, на лице которой вместо прежнего недовольства теперь отчёливо проступило волнение.

— Осаждённые решили поогрызаться, — кивнул я и, убрав подзорную трубу в футляр. — К сожалению, не могу рассмотреть подробности, ибо далековато. Надо подъехать поближе и…

— Не пущу! — неожиданно воскликнула девушка, схватившись за поводья.

— Сдурела?

— Не пущу! Там и без тебя разберутся!

И что с ней делать? Накричать? Так ведь себя опозорю. Вздохнул, и слез с седла.

— Ника, а если бы конь поднялся на дыбы или ещё что сделал с перепугу? Ему нельзя кричать в уши.

— Сам виноват, — не сдавалась метресса. — Если бы не…

Вдалеке загрохотали пушки, и я снова потянулся к подзорной трубе.

— Что там? — заволновалась Ника.

— С крепостных стен стреляют. Подробностей не разобрать.

Мы стояли у шатра и ждали известий. Вскоре прискакал посыльный и передал весть, что карельские солдаты отступили к крепости, а по нашим атакующим начали стрелять пушки.

— Кто отдал приказ контратаковать?! — недобро посмотрел я на генерала Платова, появившегося передо мною через полчаса. — Карелы нас подловили и выманили под свои пушки. Хорошо хоть, что орудий у них не так много, да и пушкари ещё те… Скольких наших убито?

— Примерно с полусотню, Ваше Величие.

— А карел?

— Десяток или около того.

— Пять против одного? Если так и дальше пойдёт, то когда от вверенных вам рот никого не останется, карел будет ещё несколько сотен!

— Я отдал лишь приказ отбить атаку, Ваше Величие. Всё случилось само собой.

На генерала было жалко смотреть. Я не стал его распекать, поскольку Да, уж… О дисциплине говорить надо было раньше. Понятно, что солдаты увлеклись и направились к стенам города, но сержанты и офицеры куда смотрели?

— Эта вылазка перечеркнули наши планы на штурм, который я приказал готовить после неудачных переговоров.

— Возможно, вы и правы, Степан Алексеевич. Но раз момент упущен, то следует выяснить, солдаты каких рот решили схлестнуться с врагом, и пусть накажут их командиров, — отдал я приказ и отправился в свой шатёр.

Самое обидное, что офицеры так и не поняли, за что им было выражено неудовольствие. Возможно, что причиной было то, что сам Платов не видел особой проблемы в случившемся. Да, солдаты погибли почти ни за что… Так бывает… Это война, а на войне часто погибают. Хорошо, что никто не из старших офицеров произнёс фразу типа «У императоров много», а то я бы пристрелил на месте, несмотря на прежние заслуги, дабы другим неповадно было! Имелась бы реальная необходимость погеройствовать, но всем же было сказано, что в эти дни будет происходить лишь артобстрел. Ладно, нечего раскисать… Умерших не вернуть. Остаётся надеяться, что они после смерти станут попаданцами.

А карельский командующий, кем бы он не был, хорош! В сложной, почти безвыходной ситуации провернул обманный манёвр и тем самым поднял моральный дух обороняющихся. Теперь придётся ещё пару дней город обстреливать, дабы нивелировать произошедшее. Часики-то тикают! Хорошо, если свеи застряли под Карелой… А если смогли взять город с наскоку и теперь плывут сюда? Хм… Не слишком ли сильно я этого опасаюсь? Как-то недостойно сие императору огромной империи.

Захотелось отвлечься от грустных мыслей, и я не придумал ничего лучшего, как переодеться:

— Римма, неси чистую рубашку!

— Ваше Величие, все выстиранные рубашки не успели высохнуть, поскольку погода несолнечная.

— Сколько раз я тебе говорил, что стирать надо сразу, а не ждать пока грязная одежда накопится?!

— Я так и делаю, — чуть обиделся слуга. — Но светило уже второй день не появляется из-за туч, да и…

— Что ещё? На ходу придумываешь очередную отговорку? — я недовольно сдвинул брови.

— Рубашки после стирки всё равно остаются грязными.

— Так зачем ты, болван, полощешь бельё у самого берега? Небось, ленишься отходить подальше от лагеря и стираешь рядом с водопоем?

— Богами клянусь, Ваше Величие, нет! Я и в одной реке стирал, и в другой, и даже ручей нашёл, но всё едино! Это и Наталья, служанка ея светлости подтвердит. Мы же вместё ходим стирать.

— Ой, темнишь! Передай бельё Карпу и больше постирушкой не занимайся. И чтобы к вечеру всё было сухим!

Слуга молча стоял как оплёванный, затем глубоко вздохнул, — от меня набрался? — и отправился куда-то.

— На кого это ты кричишь, Юлий? — откуда ни возьмись, появилась Ника.

— Да на бездельника, который настолько обленился, что мне в чистое не переодеться.

— В чистое? Хм… Вероятно, твой слуга с моей служанкой в лесочке занимаются чем угодно, но только не стиркой. Она тоже оправдывается, что одежда после высыхания ещё грязней становится. Надо бы её рассчитать, но другую служанку здесь не найти.

— Что-то здесь не чисто, — пробормотал я. — Ты же не веришь в теорию заговора?

— Во что не верю? — переспросила девушка.

— В то, что наши слуги специально плохо стирают. Должна быть иная причина.