— Я говорю об этом не первый год, но даже при наличии желающих, учиться на медика долго и сложно. К тому же рецептов действительно полезных лекарств катастрофически мало. Но и это не самая главная проблема. Казалось бы, солдатам важнее наличие хирургов, умеющих быстро обрабатывать и сшивать раны, вставлять кости и останавливать кровопотерю.

— Разве не так? Ведь это действительно важно.

— Важно, конечно, но это на поле боя. Мне зимой пришли некоторые цифры, запрашиваемые у командиров рот, расположенных у южных границ с Булгарией. Ты будешь удивлена, но из десяти воинов лишь один умирает от ран. Остальные девять являются небоевыми потерями от дизентерии и прочих болезней. Не секрет, что одним из критериев, по которым я выбирал генералов для данной кампании, была их готовность принять новые санитарные требования. Да, боевой опыт и авторитет тоже важны, но мы победим в любом случае, но, как я уже сказал, основные потери во время войны не от ран. К сожалению, многие генералы и офицеры этого не только не понимают, но и категорически не принимают.

— И как ты собираешься с этим бороться? — Ника настолько прониклась услышанным, что даже перестала есть. — Ведь получается, что подавляющее количество смертей на войне можно не допустить довольно простыми способами. Почему никто ранее до этого не додумался?!

— Многие раньше не умывались с мылом.

— Неправда! Мы, к примеру, пользовались щелоком!

— Лишь когда загрязнения рук были явственны. Пойми, что я не критикую, а пытаюсь показать, что многовековые устои оказывают своеобразное негативное давление во всех сферах жизни. Они как бы хватают за руку и удерживают, нашёптывая: «Брось! Твои предки так не делали! Это излишне!» А человек по сути ленив и плохо воспринимает новшества, даже если они сулят прибыль.

— Сортавала будет разграблена? — неожиданно сменила тему девушка. — Я слышала, как об этом говорили. Мне кажется это неправильным. Ведь получается, что мы губим то, что станет нашим.

— Я говорил Платову и старшим офицерам, что сие допускать никак нельзя, но… Но грабежи всё равно будут, хотя и в малой степени. Меня больше беспокоит, не перебьют ли всех жителей города. Ведь те начнут сопротивляться, а в пылу сражения произойти может что угодно. Надеюсь, это понятно многим. К тому же мы предлагали почётную сдачу, но карельский командующий отказался, превратив тем самым горожан в заложники.

— Надеюсь, Юлий, ты что-нибудь да придумаешь?

— Конечно! Ведь, как правило, люди верят не фактам, а слухам. Сразу после взятия Сортавалы будет отравлен гонец в Анус, — я хмыкнул. — И он доставит наш взгляд на осаду и последующий штурм. Ну а тамошние чиновники ознакомят поселян именно с этой версией. Поскольку русское войско никаких бед карелам ранее не учиняло, то они поверят. Историю пишут победители, поскольку в ней нет жалоб проигравших.

— Это кто сказал?

— Я…

Шум у шатра прервал нашу беседу.

— Ваше Величие! Генерал Платов извещает, что нами занята половина города! — сияющее лицо адъютанта командующего могло бы посоперничать с Солнцем, если бы то не скрывалось сейчас за дымкой.

— Отлично! Это всё?

— К сожалению, карельский корабль, тот единственный, что ранее находился за крепостью, отошёл подальше от берега и, прикрываясь островами, скрылся.

— Крысы побежали с корабля, значит. Следовало ожидать, — тихо промолвил я. — Теперь говорить об этом бессмысленно, ибо других карельских кораблей поблизости нет и не предвидится. К сожалению, он находился под защитой крепостных пушек, и взять на абордаж без значительных потерь не представлялось возможным. Овчинка выделки не стоила. Куда уплыл тот корабль, и кто именно на нём скрылся, это мы узнаем лишь после взятия Сортавалы, если будет кому рассказывать, конечно же.

Адъютант молча слушал, но разумно решил не отвечать. Да и зачем? Он всего лишь посланник, а не собеседник.

— Передайте генералу, что я доволен развитием событий и надеюсь, что к закату если не весь город будет под нашим контролем, то его большая часть.

Офицер отдал честь и вышел.

— Что дальше? — Ника не дала мне уйти в себя. — Отдашь приказ занимать ближайшие земли?

— Хорошая идея! Действительно неплохо бы занять поселения не далее прежней административной границы, дабы свеи не стали возмущаться нарушением договорённости. Возможно, лучше вообще не претендовать на территорию, что западнее озерца, что находится вон там.

— Союзники сами виноваты, что не смогли взять Сортавалу, — глаза Ники загорелись. — Если же мы им начнём уступать, то они почтут наше хорошее к ним расположение слабостью и захотят урвать ещё больше. Лучше сразу претендовать на многое, дабы во время торга забрать необходимое.

— Ты права, конечно же, — кивнул я. — Когда начнутся переговоры, ты будешь находиться рядом.

— Зачем? Это же война!

— Свеи будут очарованы твоей красотой и не захотят показаться невежливыми, вступая с тобой в спор.

— Хочешь мною прикрыться? — недобро прищурилась Ника.

— На войне все средства хороши, а переговоры — это более сложная вещь, чем война. Да и нет ничего плохого, если свейский главнокомандующий или даже король увидит рядом со мной тебя.

— Ты думаешь, что Карл-Эрик прибудет в такую глушь?

— Не исключено.

Вошёл слуга:

— Ваше Величие, лейтенант Полибий Шаликов!

Вошёл Живчик с перевязанной головой и заляпанной кровью доспехе. Ника ахнула и чуть не бросилась к брату на шею, но остановилась, повинуясь предупреждающему жесту:

— Стой, сестра! Испачкаешься!

— Ты сильно ранен? — теперь и я подошёл поближе.

— Да, было дело, — отмахнулся Полибий. — Ран хватает, но они неглубокие. Правда, крови потерял порядочно и пользы от меня теперь мало. Голова кружится…

— Садись, — показал я на стул. — Поешь. Голоден, наверное?

— С утра не ел. Правда, в одном из домов нашёл немного хлеба, но не буду же я пировать, когда подчинённые рубятся с врагом!

— Какая ситуация в городе?

— Мы заняли порядочно, и придётся штурмовать внутреннюю крепость. Даже не представляю как! Точнее, вижу единственный вариант — затащить пушки на городскую стену и оттуда стрелять по крепости.

— Генерал Платов придумает, наверное, — отмахнулся я. — Что скажешь о неприятеле?

— Карелы бьются храбро, но вооружение у них хуже нашего, как и доспехи.

— Ну, да… Ружей хороших у них нет.

— Хм… — странно посмотрел на меня Полибий. — Как ни удивительно, но есть, — лейтенант достал из поясной сумки нечто и положил на стол. — Вот это лекарь вытащил из раны моего сержанта. Никогда не видал ничего похожего.

На столе лежал кусочек сплющенного металла, в котором я не сразу признал… Нет, этого не может быть! Откуда в этом мире могла взяться продолговатая пуля?!

Неожиданно нахлынула слабость, и я пошатнулся. Ника вскрикнула и ухватила меня за руку, а вбежавший лакей проворно подставил стул. У кого-то из защитников имеется винтовка? Сложно сказать. В любом случае, это пуля из моего мира. Хотя… Хотя если параллельных миров несколько, то и вариантов может быть много.

— Юлий, что с тобой?

— Ничего страшного, Ника. Наверное, усталость, — я посмотрел на раненого лейтенанта. — Эмоциональная усталость, вызванная неопределённостью внезапного штурма. Тебе, Полибий, когда повязку делали?

— Точно не помню.

— Надо бы сменить, — я достал пакетик с заранее нарезанными полосами чистой ткани и посмотрел на метрессу.

— Позволь, я попробую, — Нике явно хотелось оказаться полезной, но она ожидаемо начала мандражировать.

Протянул перевязочный комплект и снова взял пулю. Полибий молодец, даже отмыл её от крови. Да, уж… Загадка. Неужели, тот как бы сон про бойцов ЧВК «Брамс» не был таковым? А что если не Зевс их послал, а какой-нибудь другой олимпийский бог. А если они были посланы не мне, а к тем же датчанам или ляхам? С такими помощниками и врагов не надо: сами с трона скинут, и власть в свои руки возьмут.

— Полибий, сержант сказал тебе, при каких обстоятельствах он получил ранение?