— Вот видишь, — грустно взглянула супруга. — Ея Величие вполне справляется и одна. Хотя, если мыслить здраво, надо, как ты говоришь, всё держать под контролем… Если хочешь, я напишу отцу… Может, он кого и посоветует. Вот только не хотелось бы привлекать его к подобным делам слишком часто. Он вряд ли возгордится, конечно, а вот Вольга Кирилловна точно не устоит, и похвастается при случае перед соседками, что императору сложно управлять государством без помощи её мужа. А от этого и ей перепадёт

— Ну, вот… Сама предложила и сама же предостерегаешь! — невесело вздохнул я, и решил, что надо переменить тему. — Как дети? А то в последнее время я их если и вижу, то урывками.

— С дочерьми всё хорошо, — улыбнулась Ника. — Если бы няньки их не чрезмерно опекали, то было бы вообще прекрасно. Но у тех всегда есть оправдание, что за принцессами нужен глаз да глаз. Я всё больше и больше понимаю, почему из монарших детей почти всегда получаются такие… Даже не знаю, какое слово подобрать… Изнеженные властолюбцы. Вот когда я росла, за мной тоже был пригляд, но родители не дрожали как над дорогой стеклянной вазой. А уж про Полибия и говорить нечего. Отец даже улыбался, когда тот набивал шишки, говоря, что иначе из мальчика мужчина не вырастет.

— Это ты сейчас так говоришь, а если у нас родится сын, то как будешь реагировать на его шалости?

— Не если, а когда, — серьёзным тоном заметила супруга. — Конечно, буду его оберегать. Иначе, какая я тогда мать?! А мужчину из него ты должен воспитывать.

От этих слов у меня сразу возникло желание потащить Нику в спальню, чтобы начать приближать обсуждаемую ситуацию, но здравомыслие пересилило. А вот своему тестю я всё-таки напишу, и дабы послание не попало в чужие руки, после запечатывание прикажу нарочному, чтобы он дождался хоть какого ответа.

***

И хотя я после женитьбы значительно больше времени проводил с Никой и детьми, чем ранее, на традиционный утренний чай к Елене Седьмой наведываться не забывал. Вот и сейчас, нацеливаясь на сладкую булочку, услышал вопрос:

— Мы давно хотели обговорить одно дельце, но подходящего момента не было.

— Хм… — моя рука повисла в воздухе. — Вы о чём?

— В прошлом году, когда вы так успешно присоединяли новые земли к Империи, принц Теодорих самоотверженно охранял наш покой.

— Вообще-то этим занималась его рота, и не только.

— Вот именно, сын наш! — почти торжественно ответила императрица. — Ведь непосредственно охранять покой монарха могут лишь гвардейцы.

Я скосил взгляд на статс-дам, открыто греющих уши, а маман продолжила:

— И сие происходило не месяц или два, а целых полгода! Сын наш, неужели потребуется ещё какой повод, чтобы принять положительное решение? — продолжила Елена Седьмая.

— Возможно, — кивнул я и снова потянулся к румяной булочке. — Хотя рота принца Теодориха имела небольшую зону ответственности на дворцовой территории, но справилась с поставленной задачей на отлично.

— Ну, и чудненько! — сразу повеселела маман.

— Но всё-таки для получения наименования гвардейская, сие недостаточно, — продолжил я, — Вот и подумываю, не отправить ли его роту к западной границе. Кажется, принц до сих пор огорчён, что не принял участия в неожиданном присоединении карельских территорий к Империи. Учитывая же, что в Поляндии может сложиться схожая ситуация, будет несправедливо лишить его возможности оказаться в центре событий, которые могут иметь значительные последствия для всей Европы.

— Но там может быть опасно! — Елена Седьмая неожиданно схватила веер и начал им обмахиваться.

— Принц является амбициозным человеком, и опасности его не страшат, тем более, что там окажется не один. Так почему бы не предоставить ему возможность отличиться? Уверен, что и Теодорих, и его офицеры только обрадуются поводу снискать к себе уважение, и добрую славу. Что же до опасностей, то военных она не должна страшить. Иначе, зачем брать в руки оружие и желать званий, и наград?

— Мы подумаем, сын наш.

— Просто напишите принцу и узнайте его мнение, — решил закончить я этот разговор и встал. — Прошу вас сделать это как можно раньше. Ведь станет немного печально, если из-за нескольких дней проволочки долгая поездка окажется никому не нужной, и тогда придётся изыскивать очередной повод отличиться.

Оставив мамана размышлять над беседой, отправился к себе, где уже должен ожидать граф Верёвкин. Так оно и оказалось.

— В последнее время, мессер, люди начали наниматься на тайную службу намного охотнее, и думается, что прошлогодний неурожай сыграл в этом не последнюю роль. Если раньше мало кто проявлял желал стать даже простым информатором, то теперь готовы на всё и чуть ли не за еду, а если им посулят ещё и деньги, так вообще в огонь и вводу.

— Интересно, — усмехнулся я. — Вот только насколько таковым вынужденным можно доверять? Если люди идут на сотрудничество из-за боязни умереть с голоду, то станут запросто придумывать то, чего и не было, лишь бы получать и далее свой кусок хлеба.

— Не исключено, мессер. Но в данном случае количество может перейти в качество, поскольку желающих послужить много, и простая сверка полученных показаний выявит, кто из них врёт, а кто говорит правду. Да и привлекают таковых лишь к самым простым делам, а тех, кто пригоден для более серьёзных дел, в моём ведомстве и проверяют весьма придирчиво.

— Хорошо, граф, — не стал я выяснять дальше подробности. — Раз говорите о своеобразном прорыве, то приму ваши слова как данность. Свои главные цели вы знаете, и одна из них — моя тётка Аудра. Эту гадину следует выискивать, не считаясь с тратами. Пока она жива, опасность для династии и даже всей Империи никуда не исчезнет. Конечно, ещё важно выявлять вражеских агентов. Понятно, что последние могут служить не только внутренним врагам, но прибывать из Булгарии, Поляндии, Дании и Гётии.

— В любое время суток помню об этом, мессер.

— Но и как бы друзей не стоит забывать. Что хазары, что свеи, что эранцы поддерживают с нами хорошие отношения, пока Россия сильна, а как известно, более страшен не привычный враг, а неявный. Да, это больше ответственность контрразведки, но она ещё слаба. Что до внутренних врагов, которые и являются вашими непосредственными клиентами, то их вы и сами знаете. Напоминаю, что с таковыми лучше перебдеть, чем облажаться. Невиновных рано или поздно освободим и даже компенсируем ущерб, а вот со злодеями церемониться не следует, по большей части выставляя их прегрешения на всеобщее обозрение. Наши подданные должны видеть, что государство защищается и наказывает виновных открыто, а не в тёмных подвалах.

— Моя служба так и делает, мессер.

— Не обижайтесь, граф! Я это повторяю не только для вас, но и для себя, поскольку сегодня вызвал руководителей разведки и контрразведки. Они придут через час, так что мы успеем обсудить наши внутригосударственные дела, а потом поговорим о ситуации в Поляндии, которую вовремя довёл барон Кгелейв. К сожалению события последних месяцев — карельская кампания, подготовка к бракосочетанию и подписания договора с Карлом-Эриком — не благоприятствовали вдумчивому осмыслению этих вопросов…

Обсудили и поговорили. И хотя я раньше довольно скептически относился к главе внешней разведки барону Георгию Марковичу Никодимову и к главе контрразведки Петру Петровичу Шапкину, но сейчас они показались если не компетентными как барон Верёвкин, то думающими и желающими от чистого сердца послужить на благо Империи. Ну, а опыт… Опыт придёт со временем.

Конечно, одной из важных тем было обсуждение ситуации в Поляндии, хотя я и понимал, что из Владимирграда следить за соседом не очень удобно, и основная нагрузка ляжет на подчинённых Кгелейва. Но и барону Никодимову, и Шапкину тоже следует приложить усилия, так как это хороший повод набраться опыта…

— Знаешь, — сказал я вечером Нике. — В последнее время действительно часто приходит в голову мысль, что после карельской кампании дела, мною продвигаемые, пошли быстрее. Будто всем надоело топтаться на месте, а тут ещё кто-то дал отмашку: «Вперёд!», и если раньше я сомневался, что ситуация с Булгарией окажется очень сложной, то теперь это не страшит.