— Легенды о мудрости великого русского хана давно ходят по степи и нашим городам, — улыбнулся Алмуд. — Я принимаю твоё предложение.

Понятно, что разговор с посланником Таджаддина состоялся нескоро. Конечно, я уведомил Елену Седьмую и она, пожелавшая вначале присутствовать при беседе, почти сразу отказалась от этой затеи:

— Восточные люди и в особенности кочевники не ведут переговоры с женщинами, а сидеть и слушать, как вы будете общаться по-хазарски совсем неинтересно. К тому же булгары, как мы слышали, ведут себя довольно своеобразно за столом. Хм… Кстати, столов же у них нет! Учтите это во время совместного обеда.

Я мысленно хлопнул себя ладонью по лицу. Как об этом мог позабыть? Откланялся и вызвал лакея для отдачи соответствующего указания.

По лицу посланника не получилось понять, удивился ли он, обнаружив в Малой зале вместо европейских столов ковры и подушки, а вот его сопровождение оказалось менее искушённым, и я мысленно поблагодарил мамана за совет. После формального обмена подарками мы первые полчаса мы поговорили ни о чём, а потом, нащупав общие интересы, повели к взаимному удовольствию беседу о лошадях, как бы позабыв о причине, нас сведшей. Наконец, обсудив достоинства любимых коней, бей Алмуд, — а я почти уверился в непростом происхождении сидящего напротив человека, — перешёл к главному:

— Великий хан Таджаддин поручил мне, его недостойному слуге, убедиться в невраждебных чувствах к Булгарии великого русского хана Юлия и передать личное послание.

С этими словами мне была протянута свёрнутая запечатанная ткань с нарисованным кисточкой текстом, суть которого сводилась к простой фразе: «Давай дружить!»

— Послание довольно интересно, — заметил я, — но хотелось бы подробностей.

Бей щёлкнул пальцами, и его спутники, мгновенно поднявшиеся с подушек, удалились в дальний угол Малой залы.

— Два года назад, — начал тихо говорить Алмуд, — случилось небывалое, закрывших от людей Солнце и всё небо, как это иногда кратковременно случается во время пылевых бурь. Прошли месяцы, а дающее жизнь светило не посылает свои лучи. Старики говорят, что подобное никогда не случалось. Мы, булгары, не так зависим от плодов земли как западные народы, но и нам пришлось туго. Великий хан Айдар самолично возносил жертвы и мольбу Великому Синему Небу, но оно осталось глухо. Кочевники принялись роптать, вспоминая, что в не столь далёкие времена правителя, не могущего защитить свой народ, заменяли.

Я внимательно смотрел на лицо бея и заметил характерное движение глаз.

— Ещё при жизни великий хан Айдар решил, что наследником станет его любимый сын Таджаддин, рождённый от первой жены Севды, но некоторым кочевым беям это не понравилось. Второй сын Барсай рождённый от Айгуль, имеет многочисленную родню по материнской линии, проживающую в восточной части Булгарии. Когда великий хан Айдар был жив, эти разногласия между преимущественно кочевыми подданными и городским населением лишь слабо тлели, но после его смерти разгорелись жарким пламенем. В результате, государство почти раскололось, поскольку западные булгары, многие из которых проживают в городах, стоят за Таджаддина. Оно и неудивительно, поскольку уже долгое время великие ханы редко когда появляются в степи, если только не на праздники.

— Подобное наблюдается и в Хазарии, — заметил я.

— Лет пятнадцать назад, — продолжил Алмуд, — в Булгарии появились едомеи, щедрыми подношениями обеспечившие к себе не только благосклонность среди беев, но и получение разрешения на строительство молельных домов для своих единоверцев.

— А как к едомеям относится простой народ?

— По-разному. Многие убеждены, что Великое Синее Небо скрыло солнце от людских глаз, поскольку ему противна едомейская вера. Торговцы, кои что-то да значат в Булгарии, тоже недовольны, поскольку пришельцы всячески убеждали великого хана Айдара противодействовать торговле России с Эраном.

— Отчего? Им же это должно быть выгодным.

— Осмелюсь заметить, великий хан, что твоя империя не имеет сколь значимого торгового флота. Вот наши купцы и хотят стать посредниками в торговле не только России с Эраном, но и с другими землями. Великий хан Таджаддин, ранее часто посещавший Хазарию, пришёл к пониманию, что с соседями лучше торговать, чем бесконечно воевать.

— А что Барсай?

— Он хочет оставить всё, как было ранее.

— Понятно, — слегка кивнул я. — Так что великий хан Таджаддин конкретно хочет от Российской империи?

— Поддержку в противостоянии со своим братом, — после непродолжительной паузы ответил бей. — Когда я уезжал, Барсай гостил у своих сторонников, и туда стекались многие десятки, если не сотни воинов, готовых объявить его великим ханом. Возможно, это уже сделано. Но беда не приходит одна… Чёрная смерть поселилась в Булгарии, и многие поселения опустели, а мы слышали, в России пытаются бороться с этой болезнью…

Я молча ждал конкретных предложений, и через, некоторое время Алмуд их начал озвучивать:

— Великий хан Таджаддин предлагает великому русскому хану союз. Если Барсай объявит себя великим ханом, то моему повелителю потребуется помощь по обороне городов и защите поселений. Со своей стороны великий хан Таджаддин даёт право беспрепятственного плавания по Итилю как на юг, так и на восток. Более того, наши купцы готовы помочь в перевозке товаров и в прочих подобных делах.

— Это хорошее предложение, бей Алмуд, но, по сути, нам предлагается защищать правителя ранее недружелюбного государства в надежде получения того, без чего мы вполне обходились. Не будь чумы, можно было бы подумать над всем этим, но посылать своих солдат на смерть… Хм…

— В русских газетах написано, что если использовать определённые вещи, чёрная смерть становится не такой опасной.

— От чумы нет лекарства, — ответил я, немного подивившись познаниям бея. — Да, от неё можно попытаться защититься, но если солдаты зайдут на территорию Булгарии, то они всё равно начнут болеть и умирать. Сейчас мы справляемся с ситуацией, надеясь на познания в медицине и защиту наших богов. Я, конечно, всей душой желаю мира между нашими государствами, но цена слишком высока. Мои солдаты не смогут гоняться по степи за людьми Барсая. А защищая города, они сильно рискуют заразиться. Ситуация крайне сложная, и я пока не вижу, как помочь великому хану Таджаддину. На обдумывание потребуется время.

Некоторое время мы сидели в тишине. Возможно, Алмуду было что сказать, но он не желал сразу открывать все карты.

— Предстоящая война с Барсаем может оказаться продложительной, а если мои солдаты станут защищать булгарские города, то чем они будут питаться? Булгары привыкли к своей пище, но смогут ли её есть русские? Сейчас в России неурожай. Мы стараемся сеять, где только возможно, но почва бедна. Ситуацию могли бы изменить земли, находящиеся за нашей южной границе…

Снова нависла тишина. Я сказал достаточно, и бею есть над чем поразмышлять.

— Западные булгарские земли? — наконец заговорил Алмуд. — Но как они могут помочь? Допустим, великий хан Таджаддин разрешит их вспахать, но пройдёт немало времени до урожая.

— Да, и возможно, это произойдёт лишь на третий год, — согласился я. — Но произойдёт. Ожидая, мои подданые затянут потуже пояса, конечно, но видя чёткую цель, можно и потерпеть, поскольку внутренние резервы в Империи всё же имеются.

— Великий хан Таджаддин не может вот просто так отдать булгарские земли!

— Великий хан Таджаддин может вообще потерять всё в противостоянии со своим братом.

— Он может обратиться за помощью к великому кахану или даже к едомеям.

Я развёл руками:

— Буду только рад. Не знаю, что ответит великий кахан, а вот едомеи сейчас финансируют вторжение в Поляндию, и вряд ли смогут отвлечься на что-то другое, поскольку продвижение германских армий идёт не так быстро, как намечалось.

Чем дольше бей Алмуд рассказывал, что к правителю Булгарии уже готова выстроиться очередь доброхотов, желающих спасти его от претендента, тем больше я убеждался, что на деле никто не спешит и соседи только и ждут начала развязки, дабы вторгнуться и оттяпать себе кусок пожирнее.