— Хорошо. Имеется новая информация о Поляндии, Булгарии?

— Германцы потихоньку захватывают всё больше земель Августа Девятого, и всё больше ясновельможных панов начинают задумываться о своём будущем. Не исключено, что через несколько месяцев переход аристократии под чужие знамёна усилится. Да и не могло быть иначе, поскольку многие из ляхов имеют как предков из германцев, так и жён из того же народа.

— Интересно, насколько Карл-Эрик успешен в деле покорения поляндского побережья?

— Его армия оказалась не так сильна, как он хотел бы показать. Возникли некоторые сложности с доставкой подкрепления, вооружения и продовольствия. Свеями заняты три прибрежных города, и вряд ли достанется ещё хотя бы два.

— Значит, русинам пока не грозит перспектива стать скандинавами? Хм… Хорошо. Известно что-нибудь об их непреклонном желании принести присягу российским императорам?

— Они колеблются, мессер…

— Колеблются? Они не колебались, когда семь десятилетий назад подняли восстание, а теперь, когда с юга идут германцы, а на ближайшем западе высадились свеи, вдруг заколебались.

— Извините, мессер, я не договорил. Они колеблются, поскольку не знают, как вы отнесётесь к их предложению о широкой автономии в составе Российской империи.

— Вы же помните, Николай Исидорович, что так называемая широкая автономия, которую король Кастилии некогда дал своему брату, пожелавшему стать герцогом Наварры, вылилась в самую настоящую войну за независимость? Помните. Хорошо. Вот и я не желаю никаких автономий, хоть широких, хоть узких в своей империи! Это прямой путь к пестованию у малого, но чрезвычайно гордого народа чувства собственной уникальности. Нам и без того хватает уральцев, считающих, что Россия жива благодаря лишь их железу. Нет! Или быть как все или пускай идут куда подальше!

— Боюсь, что тогда русины попробуют поискать другого покровителя.

— Ничего страшного, — махнул я рукой. — Мы просто ничего не приобретём.

— А если, мессер, пообещать, а через какое-то время потихоньку прижимать их права?

— Нет, граф! Хитрость хороша с внешними, а вот со своими лучше быть максимально честным. Шила в мешке не утаить, и может стать только хуже. К тому же это мы с вами такие молодцы, а насколько мудрыми вырастут мой сын и внук, — вилами по воде писано. Сейчас мы в погоне за небольшой прибрежной территорией, кроме как этой прибрежностью ничего из себя полезного не представляющей, пообещаем вольностей, а последующие поколения таких дел наворотят, что всё хорошее просто померкнет. Нет! Жили без русинов и дальше проживём. Я так и напишу барону Кгелейву, да и вы не забывайте.

— Да, мессер, — сделал поклон Верёвкин.

— Судя по вашим отчётам, граф, жизнь на бывшей карельской территории налаживается?

— Более того, мессер! Как вы и предполагали, свеи круто начали обходиться с карелами, разрушая их капища и вырубая священные рощи, видя в них опасность для ассимиляции. Дополнительно были запрещены книги на карельском языке. Не удивлюсь, если лет через пять или десять придумают что-то ещё.

— Свеи в этом напоминают подростка, которому подарили долгожданного жеребца: вместо того, чтобы постепенно приучать животное к себе, он постоянно тянет его за собой, добиваясь обратного.

— Согласно пункту договора, оговаривавшему свободный выбор места жительства, немало карел переходят границу с желанием остаться жить в Империи.

— Ну и чудненько! Надо будет вызвать первосвященника и повторить, чтобы тот не слишком усердствовал в попытках обратить бывших подданных Тапио-Укко. Сейчас они особенно чувствительны к подобным вещам, а вот их дети и, тем более, внуки окажутся более лояльными к олимпийским богам.

— Тем более, мессер, что в самой России с религией далеко не гладко.

— Вот именно, Николай Иссидорович! Прежде, чем учить других, следует самому стать образом для подражания. Теперь давайте о делах наших восточных, о Булгарии.

— Как и было предсказано Вашими Величиями, там началась междоусобица. Пока от великого кахана известия не поступали, но следует ожидать усиление хазаро-булгарской границы, дабы беженцы не разнесли заразу.

— Надеюсь, что наш военный министр тоже не ловит мух, а занимается делом, — пробормотал я. — Пусть Россия для булгар и не очень привлекательна, но когда толпы людей ищут убежища от войны, они кое-кому не до привередливости в поисках спокойного места. Надо будет дать указание усилить патрулирование как количественно, так и качественнее. Нам только чумы не хватает!

— Слава богам, булгарские беженцы бегут по большей части на юг, к Каспию. С западного берега Итиля многие устремляются к Саркелу и далее. Я думаю, люди просто опасаются, что им не дадут спокойно жить и обязательно заставят присоединиться к одной из воюющих сторон.

— Значит, им надо помочь окончательно поверить сему. Чем меньше булгар останется жить между нами и Хазарией, тем лучше. Если кахан захочет, то может попытаться захватить побольше земель по ту сторону Итиля. Нам они пока без надобности. Надеюсь, до Европы эта информация дойдёт нескоро. В любом случае, если посыльные в Венетию попадутся в руки ваших людей, то вы знаете, что с ними делать, граф.

— Великому кахану тоже выгодно держать едомеев в неведении, мессер, а окольными путями получать свежие новости не получится.

— Что с охузами?

— Бумын уплыл к своему хану Юлу, мессер. Доберётся или нет — на то воля богов, хотя несколько человек в виде охраны и пришлось с ним отправить.

— Я уверен, что охузы лучше нас знают о творящимся в Булгарии, но весть, что ни Россия, ни Хазария не станут помогать одной из враждующих сторон донести до них следует. Булгары должны просто разрываться от желания как разрешить внутренний конфликт, так и защититься от внешней угрозы. Нам даже на руку, что охузы станут больше тревожить восточных булгар, то есть кочевников, поскольку Барсай кажется весьма опасным не только своему брату, но и мне. Уверен, что и великому кахану Фетху вовсе не улыбается увидеть на троне Булгарии такого амбициозного и воинственного человека.

— Надеюсь, боги вмешаются.

— Всё может быть, — отозвался я, в очередной раз заметив необычайно повышенную религиозность Верёвкине. — Зевс-Громовержец не оставит нашу империю без защиты. Думаю, что следует вызвать наиболее опытных стратегов, дабы составить возможные варианты действий наших войск в случаях различных развитий событий в Булгарии. Мы не можем ждать, пока до столицы доберётся нарочный с посланием, ведь потом ему отправляться обратно, а войскам придётся бездействовать. На скакание лишь в одну сторону может уйти два или три месяца, что недопустимо долго.

— Мессер говорит о военных из Генерального штаба?

— Других как-то понимающих стратегию у меня нет, только тактики. Министра обороны звать бессмысленно, поскольку он всего лишь чиновник.

Я налил себе чаю и предложил Николаю Исидоровичу присоединиться:

— Вначале следует подкрепиться, граф, дабы мозг не отвлекался, а затем давайте подумаем, на что Империи следует замахнуться, а что оставить без внимания…

На следующий день был вызван первосвященник. Если говорить честно, то особого благорасположения Аввакум Николаевич у меня не имел, но как умелый администратор оказался на своём месте.

— На повестке есть два вопроса и оба о строительствах новых храмах. В первую очередь на бывших карельских землях. Что сделано, и что лишь только планируется?

— Согласно указанию Вашего Величия, на северных землях особого усердия не осуществляем, но по одному храму Зевса-Громовержца уже заложено. Если карелы особого неприятия не проявят, и можно надеяться, что через пару лет начнётся строительство ещё нескольких храмов олимпийцев.

— Надеюсь, Аввакум Николаевич, вы в курсе, что свеи слишком рьяно взялись за приведение карельских земель к своему привычному укладу, хотя наша эллинская религия не принуждает никого отвергать свою веру и принимать чужую. Так вот, — продолжил я. — Через границу в Империю потянулись недовольные свейской политикой, что, конечно же, не может нас не радовать. Так что обязательно учтите это при строительстве новых храмов.