…а ведь выходит, что, наговорив гадостей, я нарушила перемирие. С Йарры станет теперь превратить меня в поломойку… И пусть! Черта с два я с ним лягу!

Стальные пальцы впились в плечо, тряхнули.

— Подъем.

Я осоловело уставилась на песочные часы, потом на графа — мы тонем? Нас берут на абордаж? Что случилось?.. Потом вспомнила о вчерашнем скандале и понятливо кивнула — ну да, служкам невместно спать, раз господин уже на ногах. Интересно, мне щетку выдадут или тряпкой тереть придется?

На матрас шлепнулся темный сверток.

— Пять минут на сборы.

Свертком оказался валик шотты и тренировочные туфли. Однако… Я подняла голову — спросить, но Йарра уже вышел.

Снаружи было холодно. Сыро, ветер. Паруса хлопают… Солнце только-только вынырнуло из океана, и над водой клубится подсвеченный туман. Я зябко обняла себя за плечи и порадовалась, что мы сейчас много южнее Архипелага Трой — там в конце января снег и шторма.

Его Сиятельство ждал меня у входа. Глаза воспалены, как если бы он не спал ночью, в руке тонкая лучина, пропитанная конопляным маслом.

— Пятьдесят кругов от носа до кормы.[42] Не успеешь — поплывешь за кораблем. Все ясно?

От перспективы оказаться в воде мне стало дурно.

— Да.

— Да, Наставник, — поправил Йарра, без выражения глядя на меня.

— Да, Наставник.

— Хорошо, — кивнул он, поджигая мерную палочку. — Пошла!

Я развернулась и побежала. По корме, мимо рулевого. По куршее, между сбившимися с ритма гребцами. Развернулась на носу, обогнув опешившего офицера — не почудилась ли ему одетая в непотребный наряд леди Лорда-Адмирала, — и понеслась обратно, чувствуя, как начинают ныть отвыкшие от нагрузки мышцы.

К тридцатому кругу мне стало не то что не холодно, а очень жарко. Лицо и руки раскраснелись, по вискам, затылку поползли капельки пота. Шпильки разлетелись по кораблю, и растрепавшаяся коса била по заду. Я сипло дышала, хрипела, мяла пульсирующий острой болью бок, а Йарра все наращивал темп:

— Быстрее, Лира!

И палочка в его руках — наклоненная! специально, чтобы скорей прогорела! — дымила, как сигнальный факел.

— Быстрее!

Я успела буквально за секунду до того, как граф стряхнул с ладони горстку пепла.

— Плохо, — заявил Йарра. — Раньше ты двигалась живее. Две минуты — и на разминку… Не стой, Лира, двигайся! — скомандовал граф, стоило мне, согнувшись пополам, упереться ладонями в колени. — От борта к борту, пошла!

Скрипнув зубами, я распрямилась, подняла на вдохе руки. На выдохе опустила. Снова вдох, наполняя легкие горько-соленым воздухом. Терпеть не могу размахивать руками — ветряная мельница, право слово! — но Его брыгово Сиятельство явно не станет ждать, пока я приду в себя после забега.

Так и вышло.

В животе еще екало, когда граф заставил меня отжиматься. На кулаках. Качать пресс и скручиваться под хлопки его ладоней. Снова отжиматься. Приседать, удерживая в руках чугунные чушки — где только взял! Отжиматься. Опять приседать, чувствуя, как сводит восстановленное Ришаром бедро. Отжиматься — я ненавижу отжимания! Прыгать. Отжиматься. И все это под едкие комментарии, от которых горели щеки.

— Не оттопыривай зад. Подбери живот. Колени не выходят за носки, Лира, ты же не пустынная саранча! Упор лежа. Ниже! — надавила на лопатки тяжелая ладонь. Странно, что не сапог. — Ниже! Да, вот так… Выше! Прыгай выше, Лира! Не ленись! Ты же палубу драить собиралась, думаешь, это проще?

Так вот оно что, — стерев заливающий глаза пот, покосилась я на графа. Не мытьем, так катаньем, да?! Ждете, что я захныкаю? — запрыгнула я на деревянный ящик в два с лишним локтя высотой. Что проситься к вам в койку стану? — аккуратный прыжок вниз. А вот черта с два, Ваше Сиятельство! — вверх. — Не дождетесь! — вниз. — Чтоб вас Лес позвал! — вверх. — Чтоб вас песчанники унесли!..

— Десять отжиманий.

О боги! Опять!

…и сделали из ваших костей погремушки!

Я уперлась кулаками в настил и ахнула, растянувшись на палубе. Отказавшие руки дрожали так, что подергивания мышц не скрывали даже рукава шотты.

— Ты в отвратительной форме, — поморщился граф. Присел на корточки, сжал мой подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. — Твой вид позорит Роха и меня. Я это исправлю, — оскалился Йарра. — На сегодня все. Ты что-то сказала?

Нет. Всего лишь громко подумала, что вы скотина.

Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, я искренне считала Наставника Роха садистом: удары бамбуковой палкой за невнимательность — до крови, часы, проведенные в позе почтения, без еды и воды, за привидевшуюся островитянину дерзость, минимум объяснений, изнурительные тренировки, с которых я не уходила — уползала, повиснув на Алане…

В сравнении с Йаррой Рох теперь виделся милейшим стариком, а учеба у него — чуть ли не играми на свежем воздухе.

Его Сиятельство превратил мою жизнь в ад. После первой же тренировки я едва встала с постели, зевая, провалила забег, и граф, предварительно обвязав веревкой мою талию, выбросил меня за борт. Помню, я до последнего не верила, что Йарра это сделает. Смотрела, как он завязывает узел, как проверяет, не передавливает ли веревка живот, как деловито наматывает второй конец линя на кулак:

— Сама прыгнешь? — И, не дождавшись ответа, толкнул меня в плечо.

Взвизгнув, я с головой ушла под воду, замолотила руками и ногами, пытаясь удержаться на плаву. Веревка натянулась, потащила меня за кораблем, и я, призывая самые страшные кары на голову Сиятельной плесени, погребла, догоняя галеас.

— Проснулась? Отлично, — криво усмехнулся Йарра, вытаскивая меня за шкирку. — Разминайся, — жестко приказал он.

Граф будто задался целью уморить меня. Две тренировки в день, семь дней в неделю. Йарра будил меня задолго до рассвета и в потемках гонял по кораблю три-четыре часа кряду. Потом отправлял завтракать. Я проглатывала еду, кое-как, если хватало сил, обтиралась салфеткой, падала на кровать и проваливалась в мертвый сон. А в пять вечера все повторялось — бег, прыжки, отжимания, лазание по канатам, до тех пор, пока я не валилась с ног. В прямом смысле.

— Ты выглядишь жалко, — брезгливо поджимал губы Йарра, глядя, как я пытаюсь встать. Отворачивался и шел на нос. — На сегодня все, — бросал он через плечо.

В такие моменты мне до жути хотелось воткнуть ему в спину тесак, которым корабельный повар кромсал овечьи туши.

— Только попробуй, — хмыкнул Йарра, правильно считав выражение моего лица.

— Когда-нибудь попробую.

Я сидела, устало привалившись к бочке: после устроенной Йаррой набивки хотелось сдохнуть. На прокушенной губе запеклась кровь, ободранные о канаты ладони нещадно щипало. Из матросской кухни тянуло перловой кашей, и от этого запаха сводило желудок.

— Меня трудно убить, Лира, — наклонился ко мне граф. Несмотря на улыбку, глаза у него остались холодными. — Сначала тебе придется оч-чень многому научиться.

— Научусь! — задрала я подбородок.

— Рад видеть твою тягу к Искусствам, — кивнул Йарра. — А теперь еще сто кругов от носа до кормы, а то слишком разговорчивой стала. Что смотришь? Пошла! — рыкнул он.

Сволочь.

Ненавижу.

Не-на-ви-жу, — выстукивали по палубе тренировочные туфли. Не-на-ви-жу, — била по спине мокрая после заплыва коса.

— Быстрее, Лира!

Убью.

Всего за две декады Его Сиятельство довел меня до состояния рабочей скотинки. Я настолько уставала на тренировках, что вообще ничего вокруг не замечала — ни морских сражений, ни боев за Острова, ни даже налетевшего шторма, — только флегматично надела протянутый Юшенгом пробковый жилет и снова завалилась спать. Я бы даже Сэли не заметила, не опустись он на одно колено у входа в каюту.

— Госпожа!

Споткнувшись, я уставилась на рискнувшего схватить меня за руку безумца, отчаянно соображая, где же видела эти три десятка косичек, широкие плечи и скуластое лицо цвета старой бронзы.