А я довольно улыбалась. Все же понравились местной публике мои пироги. Да, я, наконец, ввела в кофейне линейку мясных, капустных и луковых пирогов. Каждое утро ими могли полакомиться все желающие. Могли бы, наверное, и после обеда, но пирогов к этому времени уже просто не оставалось. Вне зависимости сколько их делали. Я уже даже подумывала расширить кухню и взять еще помощников. Взятых полтора года назад двух женщин уже начинало не хватать. Ведь нужно было не просто поддерживать ассортимент, но и выполнять заказы на дом. К ним я тоже за последние годы начала приучать местных жителей.
А еще я ввела в обиход местных домохозяек такой страшный звэр, как мясорубка. О! Сколько нервов мне стоило создание этого нужного артефакта каждой домохозяйки! Самым проблемным, как ни странно, было объяснить кузнецу, что же конкретно ему надо сделать. А потом еще и убедить, что эту самую "несуразную кракозябру" делать все таки нужно, а вот цену за свои услуги необходимо как-то убавить, а то получается не "несуразная кракозябра", а "кракозября", сделанная из золота! И закавыка тут состояла в том, что объяснять ему лично я не могла, просто бы выставил вон из кузни и даже слушать не стал. Приходилось объяснять через Ромича. Я объясняю Ромичу, он кузнецу, кузнец задает вопрос, Ромич не знает ответ, бежит ко мне, потом опять к кузнецу... Ну, вы поняли принцип. Конечно, если бы мне помог в этом вопросе профессор или отец, то все бы было гораздо проще и быстрее. Однако отец был слишком занят какими-то своими торговыми делами. Да и в народе начали упорно ходить слухи о скорой войне с Фаргоцией, что тоже не добавляла ему спокойствия. Однако, стоит отдать отцу должное: денег на это дело он мне выделил, не пожадничав. За что ему огромное спасибо! Профессор же, когда узнал, что агрегат нужен мне для кухни, наотрез отказался заниматься подобными вещами. Нет, если бы перед этим я не рассказала ему о принципе действия парового двигателя, то он бы очень даже заинтересовался интересной штуковиной. Но мой довольно общий и практически не имеющий деталей рассказ о якобы увиденном во сне агрегате, ввел его в такое возбуждение, что он уже с полгода занимался какими-то чертежами и опытами, которые спонсировал отец.
В замечательном настроении, я нарезала пирог и вынесла в зал, напевая переведенную песенку Мэри Поппинс:
Ах, какое блаженство,
Ах, какое блаженство,
Знать, что ты совершенство,
Знать, что ты идеал!
К сожалению, как раз это время выбрали горе-офицеры, чтобы притащить в кофейню своего неофита. Завидев толпу у стойки и уже зная, примерный сценарий развития событий, я не стала даже подходить. Надоели, честное слово! Хоть бы сегодня не занимались ерундой. Поэтому отправилась к столику с друзьями в некотором раздражении. Поставила перед ними их второй завтрак и пообещала лично приготовить для них кофе. Почему-то все упорно считали, что самый вкусный получается только у меня, хотя по моему глубокому убеждению Сэйра готовила не хуже.
По дороге на кухню меня остановил офицер, отделившийся от общей массы. Он явно заподозрил, что сослуживцы его обманывают, но решил все же проверить. Признаться, парень меня впечатлил. Я таких в наших краях не видела. Светлые, почти белые волосы, вопреки местной моде не были коротко обрезаны, а были длинными и заплетены в косу, однако, вопреки ожиданию, женственности ему не прибавляли. Глаза же наоборот были темными, почти черными, хотя это могло мне и показаться, так как он стоял спиной ко входу и утреннее солнце обрисовывало его высокую гибкую фигуру, не давая отчетливо различить черты лица. Как назло, Сэйра куда-то запропастилась и не могла мне помочь в данной ситуации.
- Девочка... Девушка... - Зачем-то поправился он, глядя мне в глаза. - Мне сказали, что здесь исполнят мои самые смелые мечты. - Низким глубоким голосом проговорил он.
Сзади раздался приглушенный смешок и такие же приглушенные шикания, чтобы не дай же ж Всевышний не спугнуть и не пропустить самое интересное. Наверное, если бы я на них хоть раз пожаловалась или высказала резкое отрицательное отношение к подобным демаршам, то они бы и не подумали продолжать эти походы с новичками. Но мне нравилось чувствовать себя частью общности этих молодых веселых ребят, нравилось, что они почему-то считали меня своей и нравилось некое чувство возврата к своему уже такому далекому прошлому. А наша разница в возрасте пока позволяла все свести к шутке. Хотя Сэйра относилась ко всему этому крайне неодобрительно.
Однако, сегодня мне не хотелось играть в эти игры. Поэтому, я обломала оболтусам весь кайф просто ответив:
- Конечно, господин офицер. - Улыбнулась я. - В кофейне "Лейма" исполняются самые сладкие... кулинарные мечты. Что вы желаете? Сегодня, в честь годовщины открытия нашего заведения могу предложить совершенно новый и еще никем не опробованный десерт: торт Эстерхази. А к нему кофей, скажем... - Задумалась я. - С гвоздикой и корицей.
Офицер несколько мгновений не мигая смотрел на меня, а потом медленно перевел взгляд за спину, хмыкнул и сказал:
- Что ж, давайте попробуем, юная анна. Но учтите, если мои фантазии не будут удовлетворены... - Он снова обернулся к сослуживцам и хмыкнул. - То я буду сильно разочарован.
На этот выпад я лишь фыркнула, решив не обращать внимания.
- И нам! Нам тоже тортик! Но для начала твоих пирогов и кофей! - Послышалось из толпы.
Я же решила, что с меня, пожалуй этих шуточек хватит, а то и правда, как говорит Сэйра, могут поползти ненужные слухи. Все-таки мне совсем скоро девять, а здесь это уже тот рубеж, когда девочка почти перестает быть ребенком. Поэтому ответила не им, а офицеру с белыми волосами.
- А вашим друзьям передайте, что раз они такие веселые и находчивые, то пусть исполняют свои сладкие мечты сами. Лавочка закрылась!
И направилась к кухне. За спиной переглянулись и, быстро осознав угрозу, запричитали.
- Ну, Лейла, как же так?
- Мы так больше не будем!
- Поняли, исправимся!
- Лейла, мы уже не сможем без Леймы!
- И без твоего фирменного кофе!
- И без пирогов!
- И тортов!
Вопли продолжались довольно долго, но я не обращала внимания, варила кофе для друзей и незнакомого офицера и с грустью вспоминала Питера Пена, которому очень не хотелось взрослеть.
Эх, какая я сегодня не постоянная! То где мои семнадцать, то где мои семь. Я улыбнулась своим мыслям, и, выбросив из головы ненужные мысли, нагрузила поднос и снова пошла в зал.
А там уже ждала группа девушек, которых Сэйра провожала в соседний зал. Я с гордостью проследила за ними. Ох, и не сразу эта категория населения пошла ко мне в кофейню. Я уже даже подумывала убрать так называемый женский зал, когда потихоньку они начали заходить. И знаете кто их привел? Нет, не мужья. Их привели дети! Иногда, после обеда, я разрезала сладости на маленькие кусочки и несла на подносе местной детворе, заставив предварительно хорошенько вымыть руки. Детям подобные аттракцион невиданной щедрости очень нравился, но проводился редко, а попробовать вкусняшку хотелось всегда, вот и тащили они своих мам к Лейле в кофейню. А потом никого уже и тащить не нужно было. И местные женщины стали с удовольствием здесь собираться. По-моему, чем дальше, тем больше они воспринимали "Лейму", как некий женский клуб, где можно было отдохнуть и поделиться своими достижениями или спросить друг у друга совета.
Подойдя к офицеру, я поставила перед ним тарелку с пирогом и спросила.
- Вам кофей сейчас подавать или вместе с десертом?
Внезапно, он ухватил меня за руку и, рассматривая мои пальцы спросил:
- Ты, правда, сама все это готовила?
Я растерялась, а потом в голове появилась смутная картинка: я в ареоле света, с нимбом светлых, чуть растрепавшихся волос стою перед ним и улыбаюсь. Мои глаза кажутся ему такими глубокими и притягательными, что слово "девочка", с которым он ко мне обратился показались ему совершенно не верными, такие глаза не могут принадлежать ребенку. "Девушка", да, это будет вернее. Но такая маленькая, хрупкая в свете падающих с улицы лучей солнца. Она сама, как маленькое солнышко, будто парит над полом в своих светлых одеждах. А потом он зачем-то сказал ту глупую фразу про сладкие мечты, которую сам совсем недавно услышал от своих "друзей". И вообще разговор вышел глупый, но какой-то милый и теплый, что ли. Рядом с ней даже стоять было тепло.
