- Малика-ханан, а давайте сегодня сделаем вареники! - Сидя с утра на кухне вместе с мамой, выдвинула я предложение.
- А что это, господин Лей? - Заинтересовалась мама.
Конечно, она прекрасно знала, кто прячется за внешностью чернобрового мальчугана, но по обоюдной договоренности мы старались вести себя в рамках выбранной мной роли.
- О! Это вкуснятина! А если кратко, то так называется вишня в тесте.
По эмоциональному маминому лицо проскользнула гримаса, больше похожая на отвращение, но я не дала ей заподозрить меня в том, что я над ней потешаюсь, а потому спрыгнула с лавки и направилась за продуктами.
- Поверьте, на вкус это гораздо лучше, чем звучит!
- Лей-аха, может вы лучше пойдете и погуляете с мальчиками во дворе? - Попыталась откреститься от моих кулинарных экспериментов мама.
- К ним я тоже обязательно присоединюсь! Только после вкусного полдника! - Тут же парировала я.
Смирившись, мама спросила:
- Чем мне тебе помочь?
- Нужно достать из вишен косточки. А я пока замешу тесто. Где там наш кефирчик?
Я знала, что большинство предпочитают готовить вареники на воде и ничего против этого не имела, но вот вареники с ягодами, все-таки предпочитала заворачивать в тесто из кефира.
Итак, возьмем пол литра этого продукта, туда сольки, сахара, два яичка, хорошенько перемешаем и добавим муки. Теперь остается только хорошенько вымесить тесто и, накрыв полотенчиком, дать постоять около получаса. Я похлопала получившийся колобок и решила помочь маме с очисткой вишни.
Надо сказать, что добывать косточки без специального небольшого устройства, что было у меня на Земле, оказалось не так аккуратно. Брызги разлетались в самые непредсказуемые стороны и, если бы не предусмотрительно надетые фартуки, мы с мамой оказались бы знатно перемазаны вишневым соком. Наконец, когда я пересыпала вишню сахаром и посчитала задачу выполненной, пришло время раскатывать тесто и лепить долгожданные вареники. Кружком, который послужил для вырезания из теста основы для вареников, стала большая любимая кружка профессора. Знал бы он, как я использую его любимицу... Однако, ничего более удобного на кухне я просто не нашла.
Поначалу, мама просто смотрела, как я беру кружок теста, накладываю в него вишню и заворачиваю, аккуратно сплющивая концы, а потом и сама присоединилась. И совсем скоро лепила вареники еще ловчее меня.
- Ладно, мам. - Забывшись, проговорила я. - Пойду ставить кастрюлю с водой и созывать всех на полдник, а ты пока долепливай до конца, там всего ничего осталось.
Поставив воду и растопив получше печь, я направилась созывать всех пробовать заморскую вкусность, рецепт которой я якобы привезла из Турании. Понятно, что мальчикам никаких рецептов знать не полагалось, но ничем другим, кроме как большой любовью к вареникам, которая заставила меня выучить рецепт их приготовления, подобные знания я объяснить просто не смогла.
Когда же я созвала всех, то немного задержалась в предоставленной мне комнате, заметив, что капли сока все-таки попали мне на рукава белой рубашки. Решив застирать пятна сразу после полдника, я надела другую рубашку, так как, за прошедшие со дня прибытия в этот дом мальчика Лея пять дней, мама успела сшить мне еще несколько сменных.
Подходя к дверям кухни в приподнятом настроении, я не сразу осознала, что меня так насторожило. А заставило меня остановиться у самого порога полная тишина, что сейчас буквально повисла за неплотно прикрытой дверью.
Стараясь двигаться как можно тише, я заглянула в небольшую щелку и из открывшегося мне ракурса увидела Сольгера, который стоял в тех дверях кухни, что выходили в сени дома.
Его лицо было немного виноватым, однако чем дальше, тем больше в нем проступало недоумение и даже возмущение.
- Послушайте, - наконец заговорил он, - если вы не хотите, чтобы я общался с Лейлой, не надо. Просто скажите: все ли с ней хорошо! Когда я уезжал почти месяц назад, ее состояние хоть уже и не вызывало опасений, но все же она оставалась без сознания!
Наконец, отец прокашлялся и спросил:
- Молодой человек, простите, не имел чести быть с вами знаком...
- Сольгер ар-Наринал (Примечание: Приставка "ар" означает принадлежность человека с дворянскому сословию в Фаргоции), капитан фаргоцианской армии.
- Очень приятно, а меня зовут Ратмир сын Харуфа, я отец Лейлы. Скажите, как давно вы прибыли в город? - Голос отца был тихим, однако, напряжение сквозившее в нем я почувствовала довольно отчетливо.
- Только что. Просто решил сделать небольшой крюк и заглянуть к вам, чтобы справиться о здоровье Лейлы, прежде, чем ехать в крепость.
Напряжение витавшее на кухне тут же сбавило свой накал, видимо, они были сбиты с толку уверенностью парня в том, что я жива и боялись, что он каким-то образом узнал, что я тогда не сгорела, а услышав, что он еще ничего не знает, немного расслабились. Прикрыв глаза, отец просветил Сольгера относительно моей судьбы.
- Ее больше нет. - И, подняв руку ладонью вперед и не дав ему ничего сказать, пояснил. - Ее убили почти три недели назад.
С Сольгера как-то разом сошла вся краска с лица, а судя по сдавленному: "Как?", - горло сдавил спазм.
- Ее сожгли.
Осознав то, что он только что услышал, парень провел по лицу ладонью, а потом резко скользнул пальцами в волосы на макушке и сильно их сжал.
- Но почему? Как комендант мог допустить такое в своем городе! Подобное попирает все законы королевства! Не понимаю! - Начинал распаляться он.
Однако, тут раздался мамин голос, который просто сочился злостью и сарказмом.
- Просто ваш комендант узнав о готовящемся бесчинстве, вместо того, чтобы все это прекратить, искал меня, чтобы вытребовать за спасение дочери... - Тут она запнулась и буквально выплюнула следующие слова. - Скажем так, мою благосклонность.
Казалось, эти слова заставили Сольгера с трудом дышать. Заметив это, и то, что парень по-настоящему переживал мою гибель, отец смягчился.
- Присядьте, Сольгер-аха.
Внезапно вода, что я поставила на печь закипела на столько, что начала выплескиваться на печь, отчего та стала издавать шипящий звук, привлекший всеобщее внимание.
- Это вода под вареники, - тут же отозвалась мама, - сейчас сниму.
- Какие вареники? - Раздался сдавленный вопрос Саргайла.
- С вишней. - Ответила мама.
- Она... Она звала... меня... на вареники... с вишней ... Звала... - Последние слова прозвучали совсем глухо, а Саргайл рванут у горла сорочку, так, что пуговицы разлетелись по разным углам, и, просипев: "Простите", - чуть не ударившись о косяк, вышел прочь.
Глядя на эту картину, мое сердце сдавила такая жалость к этому парню, что лишь большим усилием воли я заставила себя остаться на месте, а не кинуться следом, чтобы рассказать, что со мной все в порядке, что я осталась жива! Вместо этого я оперлась лбом о косяк и попыталась успокоить полившиеся из глаз слезы.
"Нет, нет, все правильно! Если я хочу начать новую жизнь, то все, кто знал обо мне и моем даре должны верить, что меня больше нет. Иначе все пойдет прахом. Иначе весь этот маскарад не имеет смысла." - Так я мысленно убеждала себя и успокаивала свою не к месту разбушевавшуюся совесть, ведь только что, даже не желая того, я заставила страдать, как это ни странно, дорогого мне человека.
На следующий день мы узнали, что злополучного коменданта сняли с должности и отослали на передовую, а вечером перед этим кто-то сильно избил беднягу, когда тот возвращался из городского кабака. Отец клялся, что не имел к этому инциденту никакого отношения. И я ему верила. Все-таки как ни крути, а если бы отец поднял руку на коменданта, да еще в военное время, его бы ждала виселица. Ходить к нему ругаться отец тоже не стал, так как подобные действия комендант мог истолковать как угрозу своей жизни в то же военное время и заточить отца в тюрьму. Найти же безбашеных личностей, которые согласились навалять коменданту, вряд ли бы удалось. Жить хотят все.
