- Нарим, поверь, сейчас это уже совершенно неважно! Что с Зарухом?
- А? Н-ну да. – Тут же одернул себя мальчик. - После ужина он пришел какой-то притихший, а потом и вовсе бухнулся, не раздеваясь и заснул. Особый взор я использую отнюдь не всегда, вот и не обратил внимания на странность. Мало ли что там принцу надумалось? Но… - Мальчик, казалось, ненадолго ушел в себя. - Понимаешь, я чувствую, когда рядом кто-то умирает. Я был совсем маленьким, когда уходил на встречу со Всевышним отец, но это чувство намертво въелось в память, и я его ни с чем не перепутаю. Сейчас именно это чувство меня разбудило и заставило осмотреть вас с Зарухом. У тебя-то все оказалось в порядке, а вот у него…
- Что это может быть? – Уже на ходу спрашивала я, пытаясь растормошить Заруха.
Тщетно, мальчишка и не думал просыпаться. А я заметила, что у него посинели губы.
- Неси сюда свечу! – Тут же скомандовала я, еще не успевшему ответить Нариму. – Смотри, у него губы посинели. – Не без труда раскрыв рот, я убедилась, что посинел и язык.
На мои манипуляции Зарух лишь что-то промычал, но так и не проявил никакой активности.
- Яд. – Прошептал Нарим.
И мы, быстро глянув друг другу в глаза, без труда вспомнили наш разговор о том, что тот, кто хотел убить принца, находится среди нас. И вот, он активизировался и, возможно, уже достиг своей цели.
- Что за яд? Ты знаешь?
- Похоже, что это Болотная черница, в народе именуемая Вечный сон. Славится тем, что убивает в течение двенадцати часов, жертва просто засыпает и уже не в силах проснуться. При этом у нее чернеют губы, язык и ногти.
Мы дружно посмотрели на руки мальчика и убедились, что Нарим правильно поставил диагноз. Откуда у него такие обширные знания в области ядов? Вопрос-вопрос. Только вот сейчас совсем не до этого.
- Его можно излечить?
- Противоядие существует, но оно настолько редкое, что я только слышал о нем.
- Беги к лекарю! Вдруг, у него оно есть! И позови Фахрима с Профессором. Может, и они будут чем полезны.
Нарима как ветром сдуло. Я же осталась вместе с мальчиком, почему-то боясь оставить того одного даже на минуту. Я сидела рядом, смотрела на Заруха, на то, как он тает прямо у меня на глазах, и понимала, как мелки все наши обиды и недопонимания перед ликом смерти… А еще почему-то в голове всплыла цитата из «Мастера и Маргариты» Булгакова: «Да, человек смертен, но это было бы еще пол беды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!» Так и здесь. Ничего ведь не предвещало…
Кто же так хочет тебя убить, Зарух? Кто сегодня за ужином тебя отравил? Ведь, судя по времени действия яда, это случилось именно сегодня вечером. А я даже не видела кто сидел рядом за твоим столом и что ты ел. Но прямо сейчас все это не важно. Как же тебя спасти, горе ты луковое, высокомерие ходячее?!
Слезы сами собой навернулись на глаза, и я со злостью их стерла.
«Думай, Лиза-Лейла-Лей, чем ты можешь помочь мальчику! Вспоминай, свой жизненный опыт под тремя личинами!» - Беззвучно шептала я себе под нос.
На Замле при отравлениях первым делом промывают желудок. Но поможет ли это сейчас, когда прошло уже несколько часов? Не важно! Если у лекаря не найдется антидота, попробуем и это! Потом дают сорбент, что-то типа активированного угля. Только где здесь взять активированный уголь? И как его вообще активируют?! Этого я даже приблизительно не знала. А подойдет ли для этого дела обычный, не представляла совершенно, но подозревала, что нет.
Наконец, прерывая мои суматошные мысли, в комнату ворвались наш бледный Дон-Кихот с чемоданчиком, а следом и всклокоченный Фахрим в сопровождении Нарима и профессора.
- Что случилось? – Быстрыми нервными движениями начал осматривать Заруха лекарь.
- Он отравлен, господин лекарь! – Тут же раздался взволнованный голос Нарима.
- Да… - Задумчиво протянул тот в ответ, рассматривая посиневший язык принца. – Видимо, так и есть.
- Вот! – Я взяла неподвижную руку мальчика и показала на посиневшие ногти.
Лекарь тут же ее перехвати, поднося ближе в глазам, и в этот момент наши пальца соприкоснулись. Закрыться или хоть как-то отгородиться от чужих эмоций не было никакой возможности, так как мои собственные были уж слишком неустойчивы. Да, честно говоря, и не хотелось, потому что где-то на интуитивно уровне я хотела проверить этого человека. И сейчас был самый лучший момент, потому что не думать о всем произошедшем, и его роли в нем, Дон Кихот сейчас просто не смог бы? А просто так копаться в чужих воспоминаниях я не умею.
Шепот, тихий шепот в самое ухо:
- Султан уже знает о даре твоей племянницы, а ведь ей всего семь. Еще столько лет впереди, чтобы решить, что ее дар нужен кому-то другому.
- К-как? – Спросил совершенно сбитый с толку мужчина, который только что вышел в коридор, после того как лечил ссадину младшего принца, и позволил завести себя в небольшую уединенную нишу.
Перехвативший его старший принц лишь коротко рассмеялся в самое ухо.
- Не знаешь? Ну, конечно не знаешь. Даже пущенный слух о наличии такой тайны может стоить слишком дорого. – Рука принца с силой сдавила предплечье лекаря. – Но я знаю, что ты слишком благоразумен, чтобы даже лишний раз думать о том, что я сейчас расскажу, не то, чтобы кому-то поведать эту тайну.
Совершенно дезориентированный и уже изрядно напуганный мужчина лишь судорожно кивнул на эти слова.
Принц же в красках поведал ему о том, что при желании и султанском повелении, дар его горячо любимой единственной племянницы можно передать любому другому человеку, и что сама девочка при этом станет полной идиоткой, без проблеска разума. Разумеется, и жить такому человеку незачем, так что подобная операция – это смертный приговор.
Принц шептал долго, то сжимая предплечье мужчины, но отпуская, что лишь усиливало эффект от встающей перед глазами картины.
Фатима, его племянница, была единственным оставшимся в живых ребенком его сестры. Всех остальных, как и ее мужа, выкосила внезапно вспыхнувшая пять лет назад в городе эпидемия. Да и женщина с ребенком спаслись лишь потому, что ездили к нему в гости во дворец на несколько дней, так как малышка простудилась, а сестра не доверяла ее лечение никому, кроме брата. Вот они и остались жить у него с разрешения самого султана.
Так случилось, что никого ближе этих двоих у него на свете не осталось. С женитьбой как-то не сложилось, все по молодости некогда было. Для утех хватало и наложниц, а потом выяснилось, что сам детей он иметь не может. Так для чего вообще жениться сейчас, рассуждал он.
А что будет с сестрой, когда подобное случится с Фатимой? Страшно даже представить! Она и так чуть умом не тронулась после той страшной трагедии. Вот и получилось, что если все случится, как говорит принц, то в одночасье он лишится всех своих близких. Да и сам он любил малышку Фатиму так, что в глазах потемнело только от одной мысли, что с ней что-то может случиться!
- Вы как-то можете помочь? – Осипшим, и от того чуть слышным голосом наконец, проговорил он.
- Только для этого я и поведал тебе эту страшную тайну. – Довольный собой улыбнулся старший принц Хабиб.
- Как? – Сглотнул появившийся ком в горле лекарь.
- Я возьму ее в свой гарем, конечно, когда она подрастет. Отец поощряет такие связи и детей от них. Ты же знаешь. Твоя племянница никогда не будет знать нужды, как и ее дети.
- Но, если султан все же решит найти ее дару другое применение… - Озвучил мужчина свои опасения.
- Я старший принц крови! – Жестко оборвал его юнец. – И отец считается с моими желаниями!
Лекарь был далеко не глуп, а потому прекрасно понимал, что принц решил ему помочь отнюдь не от доброты душевной, и встретился с ним так странно, чтобы никто, даже слуги, не знали об их общении, ведь вызови он его к себе в покои, то те, кому нужно, обязательно задались бы вопросом: Зачем?
- Конечно, глубокоуважаемый принц! – Склонил голову несчастный лекарь. – Я ни в коем случае не умаляю вашего статуса и влияния при дворе и всего лишь хотел уточнить. Не более!
