Мужчина, осознав эти слова, заметно расслабился.

— В своих ежеквартальных отчётах вы докладываете, что распространение столичной газеты и «Официального бюллетеня» плавно и стабильно идёт в гору. В связи с этим представляется необходимым предпринять некоторые изменения.

С удовлетворением заметил, как главный редактор достал блокнот и карандаш. Молодец! Дав указание лакею принести кофе, я подождал, когда чашки и тарелочки с булочками окажутся на столе, а дверь за слугой плотно закроется.

— Раз столичная газета уже давно вышла за рамки освещения новостей Владимирграда, то следует объявить её государственной. Название предлагаю сделать таким же.

Циравин поднял на меня недоуменный взгляд.

— «Государственная газета», — пояснил я. — Чем проще и понятнее название, тем лучше. В ней по-прежнему будут размещаться столичные новости, но провинциальной жизни, согласно новой концепции, станет уделяться значительно больше места. Так что вам придётся расширить штат журналистов, работающих в губерниях.

Я взял глазированную шоколадом булочку с маком, испечённую по новому рецепту, и с минуту занимался только ею, дав главному редактору осмыслить услышанные слова. Затем, вытерев платком чуть запачкавшиеся руки, продолжил:

— Теперь перейду к главной теме нашего разговора, — я чуть ухмыльнулся, поскольку вместо беседы пока наблюдался монолог. — И эта задумка по значимости даже более масштабна.

Циравин отставил чашку с кофе и вперил свой взгляд.

— Меня посетила идея создания нескольких газет в европейских государствах.

— Газет?

— Да, газет. По одной для каждого значимого государства. Для всех германских княжеств и прочих герцогств, возможно, потребуется две-три.

— Это очень амбициозный проект, мессер, и на его осуществление могут уйти годы, — наконец-то выдавил из себя Циравин. — Может, для начала сосредоточиться на одной газете по типу нашей? Печатать её можно на латыни, которая является официальным языком делопроизводства некоторых стран.

— В Европе очень сильна местечковость, — я не спеша начал углубляться в подробности. — Большинству людей там нет никакого дела до творящегося не только в соседних державах, но и в местах, находящихся в десяти днях пути. Ещё пару веков назад два человека, жившие в противоположных частях Франкии, еле-еле могли понимать друг-друга. Не лучшим образом обстоят дела и в нынешней Аквитании. Да и в каждом германском княжестве по своему диалекту.

Я потряс колокольчиком и вошедшему лакею дал указание снова принести кофе.

— Идея с латынью хороша, но возникают другие вопросы. Прежде всего — сбор необходимой информации в одно место и доставка номеров газеты. Если печатать её централизованно, то она сможет выходить лишь раз в полгода, а хочется раз в три месяца, если не чаще. Во-вторых, люди, интересующимся жизнью в Андалусии, к примеру, останутся глухи к событиям в Арелате или Поляндии. В Европе имеется дюжина значимых государств, а объём одной газеты не позволит напечатать более двух новостных статей о каждом. Даже если предположить, что имеются уникумы, интересующиеся всеобщей политикой, то их мало, а нам следует ориентироваться на большинство, пусть оно и будет проживать на сравнительно небольшой территории.

— Я понял вас, мессер. А какова конечная цель тех газет? Мы же не альтруисты, просто так желающие удовлетворять интересы подданных других держав.

— Вы задали правильный вопрос, Сергей Павлович. Всё должно иметь цель. Как и через наши два местных печатных изданиях, в тех газетах мы будем ненавязчиво влиять на умы европейцев. Я говорю не про какие-то локальные представления, а о глобальном… Делом этим должны заниматься местные журналисты под присмотром наших… — я сделал акцент на последнем слове, — наших людей. Будут ли это кто-то из подданных Империи, или завербованные европейцы, — не так важно, хотя последнее и предпочтительнее. Через новые газеты мы будем формировать, среди прочего, и представление о России. Делая это ненавязчиво, но постоянно, мы упраздним прежний взгляд на русских, как неких азиатских варваров.

— А я думал, что целью является объединение европейцев… Примерно как мы своей газетой объединяем русских на огромной территории Империи.

— Никакого объединения! — я чуть не поперхнулся и поскорее поставил чашку на стол, опасаясь забрызгать свой камзол. — Более того, в описаниях других стран иногда будем публиковать статьи, рассказывающие о разного рода чудачествах и нелепостях. Вот, к примеру, в аквитанской кухне присутствуют улитки и лягушки, поскольку в неурожайные годы поселянам ничего другого и не поесть. На Альбионе люди, когда наступают голодные времена, не прочь отведать мясо ежей, которых держат в своих домах для борьбы с мышами и насекомыми. В высокогорных альпийских селениях многим младенцам стягивают неокрепшие кости черепа таким образом, чтобы они выглядели вытянутыми, ибо считается, что таким образом люди становятся похожи на горных духов. Подобных удивительных примеров полно и их перечисление займёт немало страниц.

Я пару раз вдохнул и снова отпил кофе.

— Теперь всё понятно, мессер, — лицо Циравина начало излучать энтузиазм. — Если барон Верёвкин поможет, но поиск походящих людей намного ускорится.

— Да, подчинённые барона будут принимать непосредственное участие в данном проекте. Возможно, они займут руководящие места в новом Комитете пропаганды, но это не принципиально. Главное — профессионализм и желание работать не только во благо своего кошелька. Вы же знаете, как всего несколько заметок в издаваемом нами научном бюллетене положительно повлияли на выбор иностранцев переселиться для проживания именно в Российскую Империю, несмотря на все басни о гуляющих в городах медведях с балалайками.

— На Альбионе тоже планируется издавать наши газеты? — вдруг решил уточнить главный редактор и я его мысленно похвалил.

— Пока не знаю, — внешне нахмурился я. — Государства на том острове намного больше, чем континентальные, страдают русофобией, поскольку их монархи пребывают в сильной финансовой зависимости от враждебных нашей державе банкиров. Так что если в будущем мы и будем планировать нечто подобное, но начнём лишь при помощи третьих лиц. Возможно, окажется проще всего купить какую-нибудь тамошнюю газету. Но это дело даже не обозримого будущего, так что, Сергей Павлович, сосредоточьтесь пока на общих организационных вопросах. По всем частностям можете напрямую советоваться или с бароном Верёвкиным, или назначенными им лицами.

— Мы вряд ли в ближайшее время осуществить всё задуманное, — неуверенно заметил Циравин.

— Так и не надо вот так прямо сразу за всё браться. Потренируйтесь в Свейском королевстве, которое с одной стороны уже Европа, а с другой — относительно неплохо относящийся к нам военно-политический союзничек. Когда всё получится, можно будет и в других государствах замутить… Я не тороплю, но через месяц-полтора жду на доклад с планом первоочередных работ… И не забудьте, что болтать об этом нельзя. Если придётся кого-то посвящать в эти планы, то лишь в общих чертах…

Главный редактор уже поднялся немного ошарашенный свалившейся на его голову проблемой и собрался уходить, но я его остановил:

— И попутно ищите мастеров по изготовлению бумаги, поскольку имеющихся мало, и если бы не парочка, присланная персидским государем, то уже мог бы наступить кризис. А в ближайшее время потребности в бумагах только увеличится. Да, это не входит в круг ваших непосредственных обязанностей, но и мне не только на троне сидеть приходится. Мы все делаем одно общее дело — улучшаем жизнь в России.

Добитый этим последним распоряжением мужчина удалился. Ничего, пусть работает. Не так уж много от него и требуется, и большая часть ноши ляжет на плечи совсем других людей. Теперь можно поговорить и с министром финансов, ожидающим своей очереди в приёмной.

— Мирон Несторович, хочу поговорить с вами о давно назревшей реформе в банковской сфере. Во-первых, доля безнадёжных кредитов постоянно увеличивается, что, в свою очередь, ведёт к повышению процентной ставки, которую должны выплачивать добросовестные заёмщики. Во-вторых, мне докладывают об отсутствии должного контроля над банками со стороны городских властей, губернаторов и министерства финансов. В-третьих, в Империи довольно много небольших банков, имеющих всего несколько контор, обслуживающих население лишь какой-нибудь одной губернии или, даже, её части.