Помимо пополнения состава моей третьей лейб-гвардейской роты, я направлял немалые суммы на усиление спецслужб. Хотя большая часть денег уходила на службу государственной безопасности, но и внешней разведке тоже перепадало немало монет. Барону Верёвкину пришлось даже срочно пересмотреть планы и отправить тайных агентов в соседнее западное государство, не особо надеясь на информацию, которую будут предоставлять новые республиканские союзники. Впрочем, и во Фризию уехало два человека, которые станут отрабатывать легенду закупщиков новых товаров для российского рынка. Надеюсь, им повезёт, и кроме прямых разведывательных планов они действительно разыщут что-нибудь и полезное.
Все члены российской делегации по обсуждению недавно принятого соглашения были официально отмечены государственными наградами, а неофициально, после личного разговора с каждым, их младшие дети получили баронские наделы в Плесковской и Белозерской губерниях. Не самые желанные места, но надо постоянно напоминать сановникам, что получить лены в центральной части Империи ой как не просто.
– Сын наш, вы уверены в правильности подписания договоров с этими банкирами и торгашами? Нам кажется, что его условия не такие уж и выгодные для России, – задумалась Елена Седьмая на очередном чаепитии.
Мы сидели в покоях матери-императрицы втроём без фрейлин, в тесном семейном кругу, так сказать. Маман, как обычно, сохраняла невозмутимость. Ханна, погружённая в свои размышления, просто молчала, а я… Я любовался пышущими жаром сладкими булочками, и с явной неохотой, поскольку пришлось отвлечься, ответил:
– Согласен, что не все выгодные, а где-то и вовсе не выгодные, но это просто плата за земли, которые, как предполагается, мы получим без долгой и изнурительной войны. “Малой кровью и на чужой территории”, как сказал кто-то.
– Но сам торговый договор не выгоден!
– Мы получим хороший выход в Солёное море, мы получим развитые поселения и дополнительное городское население, живущее лучше большинства наших подданных, – не сдавался я. – Единственно, что меня по-настоящему волнует, так это их малая лояльность. Я уже создаю Комитет пропаганды, и ему придётся много поработать в тех местах.
– И как мы “те места” будем развивать? Как отдельное вице-королевство или герцогство во главе с Романом Дмитриевичем?
Я поперхнулся от таких слов, и Ханна уже ринулась было постучать по моей спине, но после глотка чая этого не потребовалось.
– Никаких герцогств, никаких автономий, – негодующе поднял я свои руки, вспомнив печальную историю присоединения частей шведской Финляндской провинции к царской России, и то, что из этого вышло. – Предлагаю разделить полученную территорию на две или три губернии. Естественным центром первой будет город Волный. Второй – Рига. Столицей третьей, если она всё же будет, лучше сделать город Юрьев. Единственно, в чём я пока не уверен, копировать ли туда существующее административное управление или назначить генерал-губернаторов, дабы повысить быстроту принятия решений по всем вопросам.
– Мы видим, что у вас почти на всё имеются ответы, – вздохнула Елена Седьмая. – Давайте тогда обсудим более близкие нам проблемы. Насколько неотвратимо вы решили отказаться от части коронных земель в пользу тех, что приобрели в южных приграничных губерниях?
– Те новые земли лишь начали обрабатываться, и их столько, что пахать не перепахать, да и свободных работников мало. К тому же я хочу сразу делать всё по уму. В первую очередь, повсеместно будет использоваться колёсный плуг, а в саму почву станут вноситься удобрения, в том числе и безопасные химические. К сожалению, имеющихся агрономов мало, что неминуемо повлияет на общую площадь посевов, но там уже начались некоторые подвижки, несмотря на многочисленные трудности.
– Значит, – несколько успокоилась соправительница, – вы в этом году не станете раздавать коронные земли, от которых хотели ранее отказаться?
– Нет, в этом году уж точно. Да и в следующем тоже, хотя и рекомендую вам в частных беседах упоминать о такой перспективе. Пока же мой главный агроном не доложит, что урожайность выращиваемых на новых полях зерновых культур и овощей заметно выше, ничего раздавать не намерен. К тому же и соответствующий закон, регулирующий императорский домен, не отменён.
– А какие у вас отношения с управляющим Зедделером?
– Да никакие, – поморщился я, поняв, о ком задан вопрос. – Да и почему должны быть отношения? Прикажу, и никуда не денется. Хотя, лучше, чтобы он и далее находился под вашим прямым подчинением, а для южных земель я ищу более грамотного управляющего.
– Как знаете, сын наш… Как знаете… – не стала спросить женщина, но по её виду было понятно, что она не одобряет озвученные администраторские заскоки.
Ханна вопросительно подняла глаза, не понимая смысла конфликта, но я лишь легонько махнул рукой, указывая на незначительность обсуждаемого вопроса.
– Вы лучше расскажите, маман, как поживает ваш литературный журнал, а то как я тогда о нём в первый раз узнал, так больше ничего и не слышал
– Хорошо поживает, – чуть улыбнулась императрица. – Мы уже третий номер собираемся печатать. Кстати, на ваши вирши пришло множество хвалебных комментариев. Хотя, имеются и негативные. Желаете ознакомиться?
– Что же вы мне раньше о них не сказали? – я почти и забыл о тех стихах. – Может, и для второго номере что-нибудь этакое придумал бы.
– Да как-то не было случая. К тому же вы и не вспоминали о сём опыте стихосложения, – укоризненно ответила Елена Седьмая.
– Дел много, маман… – зачем-то начал оправдываться я. – Сами видите, без дела редко сижу.
– Видим-видим, – чуть качнула головой собеседница. – Заботы об устройстве государства во много раз важнее поэзии. Вот когда уйдёте на покой, то… – и снова скупая улыбка.
– Для этого вначале надо достойного наследника взрастить, – я насторожился неожиданному повороту разговора.
– Так что вам мешает над этим уже сейчас задуматься? – как бы мимоходом заметила маман. – А лучше, задуматься не один раз.
Краем глаза заметив, как немного напряглась Ханна, я медленно ответил:
– Всему своё время, а пока оно не пришло.
– Как знаете, сын наш. Только смотрите, чтобы не было поздно. Вы же помните о родовом…
– Помню, – как отрезав, чуть не выкрикнул я. – Совершенно незачем об этом периодически напоминать.
– Из лучших побуждений… Только из лучших побуждений. Кризис власти – очень неприятная для государства вещь. Кстати, вы слышали, что сын Хлодвига Солнцеликого объявился? Утверждают, он чудом спасся из пожара, что бушевал по всему дворцу во время того бунта.
– Нет, – лениво ответил я, сосредоточившись на очередной сладкой булочке с маком и изюмом, решив не зацикливаться на почти неуместном слове “бунт”. – В самом деле, спасся?
– Сложно сказать, – оживилась Елена Седьмая. – Лицо выжившего парня обожжено, и узнать в нём принца трудно.
– Следовало ожидать, – хмыкнул я. – Жар от огня вреден для кожи и волос. И что, признал ли его кто-нибудь?
– Мы пока не знаем, но некоторые европейские монаршие дома проявили к этому чудесному спасению определённый интерес.
– Хорошо, что нам до этого дела нет, – заметил я, поедая последний вкусный кусочек и нацелившись на следующую булочку. – Я даже его имени не помню, настолько он безразличен.
– Как дела нет? – подняла бровь императрица. – Это же наш родственник! И зовут его Сигиберт. Где-то был его детский портрет… – женщина поводила глазами по комодам и бюро, стоящим вдоль стен.
– Да какой он нам родственник, окажись и взаправду чудом спасшимся сыном Тридцатого?! – настала моя очередь удивляться. – Седьмая вода на киселе… Как я помню, наш общий предок жил несколько веков тому назад… Таковых и родственниками называть неприлично.
– Не подобает вам, сын наш, вести подобные речи, – почти возмутилась Елена Седьмая. – Никому из монархов не пристало так говорить. C'est du mauvais ton!
