— Ах, как замечательно всё закончилось! Очень милая и добрая сказка! По делам воздалось негодницам! — на разные лады отозвались фрейлины.

«О времена, о нравы!» — внутренне вздохнул я.

— А разве хрустальные туфельки не разобьются, если в них ходить, да ещё и танцевать? — вдруг с сомнением спросила Ника.

— Те туфельки были не обычными, а подарком дриады и разбиться не могли. К тому же, будь они обычными, кожаными, то сёстры нашли бы способ их растянуть, а так одна осталась без пальца, а другая без пятки, — пришлось мне пояснить метрессе.

— Ну, если только так, — нехотя согласилась девушка.

— Наконец-то полная сказка, а не… — Ханна задумалась. — А ту мы всё равно допишем. Не сейчас, конечно… Потом.

— Ладно, барышни, — я встал. — Можете дальше обсуждать предстоящий осенний бал, принцев, платья и хрустальные башмачки. А мне надо кое-какие дела решить.

***

Дней через десять вернулись граф Верёвкин и барон Кгелейв. Я уже собрался было расспросить последнего, понравилось ли ему поместье, но Бронис Карлович меня опередил:

— Приехали агенты из Франкии.

— Из какой Франкии? Из той, которой давно нет.

— Я вообще о тех государствах, кои возникли на её обломках. Когда-то мессер распорядился узнать о семье погибшего короля, так агенты смогли разыскать двух лакеев, что часто прислуживали Людовику Тридцатому.

— О!.. Интересно! Продолжайте!

— Те упрямились и поначалу не хотели отправляться в Россию, — усмехнулся Кгелейв. — Но мои молодцы нашли убедительные аргументы, побудившие мужиков совершить такое длительное путешествие.

— Надеюсь, они сейчас живы-здоровы?

— Именно так, мессер!

— Пусть их накормят и подготовят, а потом привезут во дворец. Я покажу один тайный проход между стенами, откуда можно хорошо разглядеть Теодориха. А чтобы нас не обманули, приводить их придётся по одному, да и сам парень будет в окружении нескольких одногодок.

— Вы придумали мудрое решение, мессер!

— Знаю, — не стал ложно скромничать я. — На кону слишком высокие ставки, чтобы допустить оплошность. Послезавтра пусть привозят их в разное время, а до этого момента пленные друг с другом не должны общаться. Я же надену маску. Ещё не хватало, чтобы потом они меня узнали.

— Так, может, их потом того?

— Видно будет, Бронис Карлович, — покачал я головой. — Незачем людей зазря жизни лишать.

Увидев первого привезённого лакея, я понял, почему Кгелейв назвал их мужиками. Действительно, вид у пленного был тот ещё. Даже не верилось, что он когда-то прислуживал одному из могущественных европейских королей.

Нас оказалось пятеро: я, Кгелейв, двое агентов и пленник с завязанным ртом. Во дворец прошли через служебный вход и, пропетляв по коридорам, оказались у стены покоев Теодориха.

— Не шуметь! — прошипел на всякий случай я и сдвинул глазок.

Мужчина осторожно подошёл, прильнул и долго смотрел. Затем сделал шаг назад и кивнул. Мы вышли в соседнюю комнатушку.

— Сложно сказать, — начал мужчина по-франкски. — В этом возрасте дети быстро растут и наружность их меняется.

— Тебя ещё раз посмотреть отвести? — нахмурился Кгелейв. — Ты и так долго смотрел. Говори!

— Боюсь ошибиться, но тот, что в голубом камзоле похож.

Я мотнул головой и мужчину повели наружу.

Через минут двадцать привели второго. Я даже мысленно похвалил Брониса Карловича, что он догадался привести мужчин на двух каретах, — как минимум, час сэкономил. Со вторым пленником провели ту же процедуру. Удивительно, но он не стал сомневаться, сразу указав на Теодориха.

— И что теперь? — даже расстроился я. — Оказался бы самозванцем, так и проблем бы никаких не было, а теперь придётся думать о дальнейших событиях. Например, говорить ли парню, что мы его признаём?

— Осмелюсь предложить, — начал начальник секретной жемайтской службы, — объявить принцу, что вы его признаёте. Да и нет серьёзных причин держать в таком состоянии.

— И когда сие лучше сделать?

— Я с графом Верёвкиным ещё раз обсудил проблему с гётским троном, и мы пришли к окончательному решению, что у Теодориха шансы минимальны. Так что политически Россия ничего не приобретёт и не потеряет при почти любом варианте решения данного вопроса, мессер.

— «Почти»? — заинтересовался я.

— Если вы вначале публично признаете Теодориха сыном Людовика Солнцеликого, а потом убьёте, то последствия будет трудно просчитать. Если же мальчик останется в живых, возможны некоторые трудности с посольствами из Австразии и Нейстрии, но не думаю, что они примутся угрожать, скорее наоборот, начнут проявлять излишнюю благожелательность к личному гостю императрицы Елены.

Я задумался, и чем дольше размышлял, тем больше сомневался, что вообще надо что-то делать.

— Могу я посоветовать Вашему Величеству?

— Конечно, Бронис Карлович! Иначе зачем вы мне вообще нужны? — я слегка улыбнулся.

— Ваша тётя Мюргил, мессер… Она замужем за королём Мерсии Фергусом Третьим. У них две дочери. И все знают, что альбионские королевства не ладят со своими соседями, живущими по другую сторону Канала. Посмею напомнить, что у вашего дяди Виктора тоже имеется дочь. Почему бы кому-то из них не предложить Теодориха? Здесь, в России, парень похож на сундук без ручек, а в Европе он далеко не самый ненужный персонаж.

— Хм… Вы намекаете, на казус белли? Это похоже на разжигание войны.

— Какое разжигание? — лицо Кгелейва излучало саму невинность. — Европейцы воюют по поводу и даже без повода каждые десять лет. Вы же видели, мессер, что последние европейские события привели к тому, что беженцы начали прибывать в Россию. И я совсем не удивлюсь, если их станет всё больше при каждом новом конфликте. Люди не дураки, хоть и редко подают повод думать о них хорошо. Они же видят, что Империя — государство возможностей, где любой дворянин достаточно легко получает землю. Повторюсь, что войны в Европе будут происходить независимо от того, признаете ли вы Теодориха или нет.

— Ваши слова весьма логичны, барон, — кивнул я. — Мы с императрицей подумаем над ними.

Я отпустил Кгелейва, но он не ушёл:

— Как насчёт этих двух?

— А-а… Этих… Всё, что они знают, теперь и вы знаете, да? Хм… Думаю, они могут пригодиться, когда Теодорих будет признан сыном короля Людовика. В конце концов ему понадобятся слуги при поездке в Мерсию или Арелат.

Ну, что… Теперь надо будет обрадовать маман, да и идти не так уж далеко.

Императрица и в этот раз сидела в окружении статс-дам и фрейлин. Наверное, обсуждают предстоящий бал. Чем же ещё заниматься женщинам?

— Ваше Величество, нам надо поговорить! — без излишнего расшаркивания произнёс я.

Елена Седьмая кивнула, и вскоре мы остались одни.

— Спешу поделиться с вами, маман, одной новость, которая будет для вас приятной. Ваш гость Теодорих на самом деле сын погибшего Людовика Тридцатого Солнцеликого. Это подтвердили привезённые во Владимирград два бывших дворцовых лакея, состоявшие в штате столичного дворца франкского короля.

— Ах! Это действительно приятная новость! — лучезарно улыбнулась императрица. — А вы сомневались, сын наш.

— Лучше быть параноиком, чем мёртвым. Теперь надо решить два вопроса: признавать ли его публично, и что с ним делать?

— Мы видим, что вы уже имеете ответы на них.

— Да. Точнее на первый вопрос однозначного ответа не имею, а по поводу второго могу сказать, что следует его отправить к арелатскому или мерсийскому двору с заверениями о его личности.

— И зачем? — было хорошо видно, что маман заинтригована.

— Для последующего брака с моими кузинами.

Елена Седьмая молчала примерно минуту.

— Это интересное предложение и от его принятия мы можем получить определённую выгоду. Вот только надо подумать, что именно мы желаем.

— Насколько я знаю, мы не связаны с Арелатом и Мерсией союзническими договорами, так что если они начнут войну с Австразией или Нейстрией, то Россия к ней не присоединится.