Никто не будет брать вторую жену, если не может прокормить первую с детьми, а неурожаи довольно часты. В Центральной Азии моего родного мира с идеей многожёнства было всё нормально, но такое могли позволить лишь богатеи, а бедняки довольствовались одной. Если у человека нет уверенности в завтрашнем дне, то о десяти детях от нескольких прелестниц останется только мечтать.

В первую очередь народ нужно накормить, а во вторую — снизить младенческую смертность, и лишь потом насаждать многожёнство. Это понятно. Вот только остаётся нерешённым вопрос в том, куда девать незамужних девиц и женщин, которые живут здесь и сейчас?

Да, кто-то из богатых поселенцев решится на вторую или даже третью жену, но таковых ничтожно мало, особенно в северных и восточных губерниях. Значит, надо активнее рекламировать возможность переезда в Россию из западных государств, и одним из пунктов прописать, что можно иметь столько жён, сколько сможешь прокормить. Да, на такое клюнут немногие, но зато будет тема для разговоров, а плохой рекламы не бывает!

О покупке же рабов из Прикарпатья подумать можно. Понятно, что мастеровые будут очень дорогими, а вот пятнадцатилетние мальчишки ценятся невысоко. На этом можно попробовать сыграть, хотя и возникнут проблемы с их ассимиляцией. Хм… А это идея! В законе о призыве на воинскую службу написано, что вместо себя можно выставить другого человека. Если на каждый предстоящий год или два озвучивать выкупную сумму, то на эти деньги можно приобретать на Балканах тех же подневольных мальчишек, и сразу определять их в роты, где начнут готовиться к службе. Да и служба их будет не до сорока лет, а дольше.

Хм… Это надо обдумать. Не самое лучшее решение, но зато свои подданные продолжат жить на своей земле. Их-то ассимилировать уже не надо! А людям всегда проще откупиться деньгами, чем рисковать собственной жизнью. Конечно, такой вариант вряд ли станет слишком популярным, но как временная мера вполне сойдёт. Надо будет подумать, где ещё процветает работорговля. И желательно, подальше от наших границ.

Жёстко! Да. Но тут нет самозванных правозащитников, нарочито возбуждающихся на всё что угодно. Тут вообще нет никаких и можно творить почти всё, что угодно. К тому же люди на Балканах не слишком отличаются от местных. Это не эфиопы или негры, так что их дети мало чем будут отличаться от русских. От уральцев, да, но об этом даже думать смешно.

И нужна еда. Людям надо много еды. Вот прямо сейчас начну писать своим агрономам.

Чуть ли не спозаранку вошёл лакей:

— Ваше Величие! Граф Верёвкин!

Я кивнул. Уж кто, а начальник моей тайной службы просто так без предварительного уведомления не приходит.

— Что случилось граф? — спросил я гостя, позёвывая.

— Неприятные известия, Ваше Величие!

Я подал знак лакею, что ему следует удалиться.

— Рассказывайте, Николай Исидорович.

— Согласно донесениям наших агентов, засланных в Булгарию, у её юго-восточных границ наблюдается мор.

— В каком смысле мор?

— Точно неизвестно, мессер! Агенты некомпетентны, а сведения неполны. Возможно, что через несколько месяцев ситуация прояснится. В известиях говорится о многих сотнях погибших кочевников, но без конкретных описаний симптомов.

— Недоработка, граф, — скривился я. — Хороший агент должен хоть немного в болезнях разбираться.

— Времени на это не было, — развёл руками Верёвкин. — По сути, они обычные соглядатаи, передающие различные слухи. Опытных агентов за короткое время не вырастить, да и где им опыта набраться?! Вот и посылаем тех, что есть.

— Понятно. Вот только непонятно, почему вы докладываете об этом, а не начальник моей внешней разведки?

— Он посчитал сие незначительным. Будь мор в Булгарии, то ещё куда ни шло, а за её пределами…

— Угу… За её пределами, — повторил я. — Пусть в следующий раз всё же докладывает, а полезными ли окажутся сведения или нет, решать мне. И даже если подробности станут ясны со временем, но лучше быть готовыми к неприятностям как можно раньше. Если тот мор окажется чумой, то плохо будет всем. Вы же знаете, граф, что является распространителем чумы?

— Я не медик, мессер.

— И я не медик. Чуму распространяют блохи, живущие на мелких животных типа сусликов, бурундуков, крыс и мышей. С них блохи перепрыгивают на людей, а дальше люди заражают друг друга. Вся Великая Степь является по сути самой подверженной для заражения территорией. Именно поэтому я не вижу смысла углубляться в неё. И если бы не богатые города на левом берегу Итиля, то граница по этой реке виделась бы лучшим решением многих проблем.

— Может, боги смилостивятся, и мор к нам не придёт?

— Если будем молиться, то… Всё в их власти. В любом случае эти сведения распространять не следует. Незачем народ заранее пугать, а булгары не должны знать, что мы знаем.

— Да, мессер! — поклонился граф.

Вот не хватало мне этой проблемы, будто других мало!

— Вы что-то ещё хотели сказать? — повернулся я к Верёвкину.

— Да, мессер! Скоро будет выпуск учеников общеобразовательных школ.

— Тех, что учили по ускоренной системе. Да, помню.

— Смею ли я просить о том, чтобы Ваше Величие посетило одну такую и произнесло напутственное слово? Это поднимет значимость обучения среди подданных.

— Идея хорошая, — согласился я. — Да, приеду. Обсудите детали с Сольским. Кстати, вы, наверное, всех выпускников себе пожелаете забрать? Это не дело, граф. От силы половину.

— Да, мессер! — поклонился Верёвкин и удалислся.

Вызвал лакеев, дабы они меня быстро приодели и причесали. Время ещё раннее, так что даже успею к императрице на завтрак. Вот чему я не нарадуюсь, — ускоренному метаболизму или как оно там называется, что позволяет часто есть сладкое и почти не толстеть. А то бы катался колобком по дворцовым коридорам.

Елена Седьмая сидела в окружении своих фрейлин и пары статс-дам, и все читали газеты. Хм… Решили, что одного поэтического журнала мало?

— Доброе утро, Ваше Величие! — почти официально поздоровалась в ответ маман, а все остальные поднялись с кресел и сделали реверансы. — Что вас привело в нашу обитель в столь ранний час?

— Государственная дума, — промолвил я.

— Это что за зверь такой? — вытянулось лицо императрицы. — Хочется надеяться, не парламент.

— Нет, конечно! — невольно усмехнулся я. — Ненормальных в нашем государстве не зело много, чтобы их в одно место собирать, выслушивать и жалование за это платить. — Я про мысли об обустройстве Империи подразумевал. А что это у вас за газета? На государственную не похожа.

— Это нам из губерний начали присылать на ознакомление и высочайшее позволение, — улыбнулась Елена Седьмая. — Экспериментальные, как вы иногда выражаетесь.

— Дело хорошее. Потом как-нибудь взгляну. Я, собственно, по делу пришёл.

Статс-дамы при этих словах взглянули на императрицу и, уловив движение монарших бровей, дали фрейлинам знак удалиться. Хорошо, что сегодня тут нет франкского принца, а то пришлось бы разводить политесы.

— Опять что-то случилось? — прежнее благодушие слетело с лица Елены Седьмой.

— И да, и нет, — я подошёл к столику и налил чаю. — Пока не случилось и, возможно, до наших границ даже не дойдёт, но озаботиться не мешает, так как чума — дело пренеприятнейшее.

— Чума? — лицо императрицы стало бледнее нанесённых белил. — Где?

— Пока за восточными пределами Булгарии. Надеюсь, что там и останется, так как подобная напасть обычно весной образуется. А раз ни о каких серьёзных болезнях в Булгарии неизвестно, то остаётся молиться богам, чтобы в Степи всё и закончилось.

— И потребовалось вам так пугать, сына наш! — начала быстро обмахивать себя веером маман. — Зачем раньше времени смуту наводите?

— Прошу прощения, — развёл я руками. — Но в любом случае оставлять сие бедствие без внимания не следует, и хотя бы в целях профилактики надо повторить в «Государственной газете» напоминания о санитарных требованиях мыть руки и тело с мылом, и прочее.