— Народ привык жить по старинке, сын наш, и пока жареный петух не клюнет в одно место, не почешется. Впрочем, в России хотя бы бани посещают раз в седмицу. Моя покойная сестра, к примеру, уж на что образованная была, да и то лишь раз в десять дней мокрой губкой обтиралась… Прошу прощения за интимные подробности. Мы отпишем губернаторам, чтобы они в своих новых листках сие напоминание о чистоте напечатали. Это всё, что нынче тревожит, сын?

— Нас тревожит ещё и высокая младенческая смертность, маман. Да и, как сказала моя метресса, большое количество незамужних девиц из-за недавней войны.

— Это любую женщину должно тревожить, — вздохнула императрица. — Но такова воля богов!

— Вы хотите сказать, что боги заинтересованы в смертях детей? — поднял я бровь.

— Нет, конечно! — Елена Седьмая снова схватилась за веер. — Это просто фигура речи… Но испокон веков дети мёрли как мухи.

— Я уже говорил, что если бы повивальные бабки были чистоплотны и умны, то половину смертей удалось бы избежать. Но разве старух может кто переубедить?! Я тешу себя надеждой, что санитарная служба рано или поздно возьмётся и за эту проблему, но сие не значит, что не надо вообще ничего делать.

— Уж не пришли ли вы меня уговаривать издавать акушерский листок? — странно взглянула маман.

— Хм… Идея интересная. Ведь кому как не матушке-императрице заботиться о здоровье рожениц и младенцев? Тем более, что времени сие много не займёт. Пусть статс-дамы как умудрённые опытом женщины делают всю черновую работу, а вам останется лишь своё высочайшее дозволение накладывать.

— Мы подумаем, — не стала сразу соглашаться Елена Седьмая. — Это всё?

— Вот подумываю в карпатских княжествах молодых мальчиков купить…

Чашка дёрнулась в руках императрицы и чуть не упала на пол.

— Вас на это Зевс надоумил, сын?! Он ещё тот… — женщина запнулась.

— Нет, сам додумался, — я решил не показывать, что осознал двусмысленность произнесённого. — Они будут отданы в роты для дальнейшего прохождения службы взамен тех наших подданных, кои не желают идти в армию. Как по мне, довольно изящное решение проблемы. Кто-то да должен служить, а так почему бы не совершенно посторонние люди? Ведь ремесленники и купцы больше пригодятся на своих местах.

— Вот оно что, — выдохнула Елена Седьмая. — Ну, если сие будет не за государственный счёт, то почему бы и нет. Мы выскажем эту мысль на одном из ближайших заседаниях Малого Совета. Это всё, сын наш?

— Всё. Почти всё, но остальное может и подождать, — я решил не вываливать на мамана ворох проблем. Пусть хотя бы это попробует решить.

— Хорошо. Займёмся вопросом лучшего родовспоможения. Да, сын наш, народ тёмен и с трудом принимает новые идеи, а если его принуждать, то и вовсе воспротивится. Надо попробовать сделать так, чтобы подданные сами проявили желание перемен. Ступайте, мы будем думать.

Взяв с подноса пару булочек, я вышел. Императрица права, что действовать надо тонко и без излишнего напора. Жаль, что на это уйдут годы без всякой гарантии успеха. Нет, перемены будут, но не факт, что при моей жизни. Хотя… Вон, в губерниях уже свои газеты собираются печатать. Да, я к этому призывал, но не принуждал. И вот, люди на местах созрели, и сами начали что-то предлагать. Конечно, этого мало, но мгновенный эффект от прогрессорства бывает лишь в книгах про попаданцев.

И куда делся написанный в прошлом году список важных дел? Как мне теперь вспомнить всё?!

Уселся за стол и начал составлять новый: пушки, ружья, пистолеты… Хм… Так они вовсю делаются-собираются. Хорошо… Теперь верфь в Жемайтии. Где-то было письмо, что в этом году начнут выбирать участок на местности. Что ещё? Каналы. Да, без них торговый флот… Какой нафиг торговый флот, если проливы из Солёного моря в Северное, что между Датским и Гётским королевствами до сих пор закрыты! Я тут о надоях фантазирую, а к нам купцы этим летом приплыть не смогут!

Взял в руки колокольчик и вызвал статс-секретаря, который вскоре вошёл, поклонился и весь превратился в слух.

— Василий Трофимович, что там с датскими проливами?

— Э-э… — от меня не скрылось некоторое удивление. — Ничего не изменилось, и скандинавы как не пропускали наш флот через Ютландское море, так и не продолжают не пропускать.

— И что мы решили по этому поводу? Просто запамятовал я из-за последних событий.

— Решили разбить их союз путём некоего вмешательства.

— Это я помню, а дальше?

— Дальше ничего.

— Понятно. Значит, они продолжают нам грозить и ничего не боятся. Хм… Василий Трофимович, пусть ко мне завтра прибудет свейский посол.

— Будет сделано, Ваше Величие!

— Я не задерживаю, — и взмахом руки отпустил помощника.

Ну, что же… Придётся снова подниматься к императрице. И на этот раз она не обрадуется услышанному.

Елена Седьмая всё так же находилась в окружении статс-дам и фрейлин, и по их виду я заключил, что веселье в разгаре. Что же… Тем сильнее окажется контраст.

Движение бровями и мы снова остались вдвоём.

— Что на этот раз, сын наш? — с ноткой неудовольствия промолвила женщина.

— К моему сожалению, через год намечается война.

— Как?! — императрица чуть не встала. — Кто на нас нападёт?

— Мы нападём. Со свеями на карелов.

— Вот как? — Елена Седьмая подняла руку, как бы желая измерить мне температуру, но передумала. — Это ваша затея?

— Наша, — развёл руками я. — Вынужденная мера, но лучше нанести превентивный удар, чем самим пострадать.

— Какой удар?

— Я хочу предупредить наших врагов до начала активных действий с их стороны против России. То, что карельский, датский и гётский короли сговорятся и нападут, нет сомнений. Вопрос лишь во времени. Поскольку последние от нас далеки, то я думаю начать с Карелии, которая под боком. Как только с нею будет покончено, то скандинавы лишатся плацдарма у наших границ, а посылать корабли через всё Солёное море — не совсем то, как с берегов озера Нево.

— А что свеи?

— Они ещё не знают, но я поговорю с их послом в ближайшее время. Если всё сделать по уму, соблюдая секретность, то карельский монарх не сможет позвать на помощь. Точнее, сможет, но датчане и гёты не успеют собрать силы и переправить их через Солёное море. Тем более, что германцы в следующем году могут попытаться напасть на Поляндию, так что нашим недругам будет чем заняться почти у своих южных границ.

— Допустим, свеи согласятся, в чём можно не сомневаться, так как они давно на Карелию смотрят хищным взглядом. Вот только не усилим ли мы чрезмерно их тем самым? Вдруг, у них взыграет скандинавское единство?

— Я постараюсь, чтобы не взыграло. Да и зачем свеям это? Ведь, на очереди будут гёты.

— Выглядит логично, но надо созвать Малый Совет для…

— Нет, — сделал я движение рукой. — Ничего мы созывать не будем. Иначе, секрета никакого не будет.

— Это против традиций, сын наш!

— Наплевать и растереть!

— Всё равно узнают! Невозможно будет скрыть подготовку рот, полков…

— Скрывать и не будем. Объясним всё предстоящее стремлением усилить военное присутствие в Жемайтии под тем предлогом, что там неспокойно. К тому же возле реки Новая надо крепости строить, так что никто ничего не заподозрит.

— А в свеях вы уверены, значит?

— Нет. Среди них тоже могут быть болтливые люди, но это уже проблема их короля, который понимает, что окажется первой мишенью со стороны датчан и гётов. У нас-то флота почти нет, и быстро привести армию на помощь не сможем.

— Получается, что гётский король рискует больше нас. Тогда он и земель карельских оттяпать захочет больше.

— И пускай! Ничего в том краю для нас заманчивого нет. Там только камни и сосны, да и то не везде. К тому же мы не можем бесконечно расширяться на север, поскольку рельеф Карелии сложный, с множеством рек и озёр. Зачем такая головная боль?! Совершенно незачем. Я даже могу предложить провести будущую границу между нашими двумя государствами по линии встречи войск. Уверен, что гёты бегом побегут, лишь бы побольше оттяпать. Но в любом случае озвучу большие претензии, для манёвров в последующих переговорах.