— Насколько я знаю, место разведения ваших замечательных лошадей и Булгарию разделяет огромная пустыня. Как вы доберётесь до врагов через пески? Ведь лошадь не верблюд.

— Это наименьшая из проблем, великий хан Юлу! — широко улыбнулся посланник. — Мы преодолеем Чёрные пески за три дня без остановки на еду, питьё или сон и…

— Подожди, Бумын сын Ернара, — прервал я мужчину. — Расскажи мне о том, где живут охузы, чтобы я лучше понял сложившуюся ситуацию.

— Давным-давно мы жили вокруг Арала, так же называемое морем Сыр, и наши земли простирались вплоть до Охуз-дениз, известного тебе как Каспий. Но те времена, благословенные древними светлыми духами, прошли, когда ненавистные булгары принялись подло захватывать наши земли. Охузские племена жили вдалеке друг от друга и не смогли вовремя сплотиться, и дать отпор. Вот один из наших великих ханов и решил предложить союз хазарскому кахану, посчитав, что вместе наши народы смогут победить захватчиков. Но мы просчитались. Хазары, изменившие древнему кочевому укладу, стали проживать в городах. Они утратили связь с древними духами и принялись заботиться о совсем других вещах. Так что предательство было предопределено.

— Но мы тоже живём в городах, — заметил я.

— Вы никогда не были кочевниками, — резонно ответил Бумын. — Вы не изменяли своему древнему, изначальному укладу… Сейчас у нас двенадцать племён, а раньше было двадцать четыре, поскольку очень много великих воинов полегло в той неравной битве с проклятыми булгарами. Но что не убивает нас, то делает только сильнее! Наш дух силён как никогда, и мы готовы отвоевать наши пастбища!

— Я понял, и буду размышлять над предложением Торгул-хана. Конечно, ни в этом году и ни в следующем мы не пойдём войной на Булгарию, но ничего не мешаем нам подготовиться. Ты можешь идти, Бумын сын Ернара из племени боутов.

Посланник поклонился и попятился задом мимо моих охранников, всё время нашего разговора не сводивших глаз в торка.

— Что скажете, Василий Трофимович? — спросил я статс-секретаря, стоявшего рядом и за всё время аудиенции не проронившего ни слова.

— Скажу, что из разговора не понял почти ничего. Я хазарский язык ещё плохо знаю, а из-за непривычного говора посла так вообще всё тарабарщиной казалось.

— Говор действительно грубоват, но если сразу знать, что сей охуз вместо звука о часто произносит у, то самая главная трудность пропадает. Ну и многие согласные жёстче произносит. Если разговор был вам непонятен, то скажу, что главное предложение заключается в создании военного союза против булгар. Бумын жаловался, что те заняли их исконные земли, которые охузам сейчас захотелось отбить, поскольку сильно размножились, и стало тесно.

— Военный союз? — удивился Сольский. — И сколько у них воинов? Пять тысяч? Ха!

— У кочевников воинами могут считаться все люди мужского пола почти безотносительно возраста. Ранее именно поэтому кочевники почти всегда побеждали земледельческие народы, выставлявших одно-двух воинов из ста человек населения. Да и военная выучка последних всегда была под большим сомнением. Иными словами, численное преимущество у кочевников получалось раз в двадцать, если не в тридцать. Если ещё учитывать, что они вторгались на лошадях и умело пользовались луками, то побеждали в лёгкую, поскольку могли забрасывать стрелами издали, не вступая в непосредственный контакт.

— Даже так? Значит, пять тысяч кочевников по военной силе можно сравнить со ста тысячами пеших воинов?

— Сравнить можно. Только сравнивать ту пехоту тысячелетней давности с нынешней — неправильно. И доспехи другие, и оружие. К тому же и выучка, и мотивация разлины. Наши учатся защищать свою землю, а кочевники — видят смысл брать лук в руки для банального грабежа. Но не это сейчас важно, Василий Трофимович. Нужен ли Империи такой союз вообще? Вот главный вопрос.

— Мы же всё равно собираемся с булгарами воевать, мессер, и любая помощь окажется не лишней.

— Не верю я охузам. Если вообще этот Бумын прибыл по воле своего хана. За спинами наших воинов — Россия, а за спинами кочевников — степь. Если мы отступим, то пострадают наши поселения, а если отступят они, то ничего не потеряют, так как степь простирается на многие месяцы пути. И ещё меня интересует их прошлое отношение с каханатом. Да, хазары тоже кочевники, но зимой живут в городах и, положа руку на сердце, отступать им сейчас некуда. А это серьёзная мотивация в любой битве.

— Значит, надо с послом хазарским побеседовать.

— Значит. Так что пусть он явится во дворец и не обязательно срочно, поскольку ни о каких сроках «на подумать» разговор с торком не шёл. И вообще… Не нравится мне это предложение. Заявился какой-то хре… человек от какого-то хана и предлагает военный поход чуть не не в следующем году. Так дела не делаются. Ладно… Поживём-увидим. Можете идти Василий Трофимович.

***

Если я когда-нибудь сяду за написание своей биографии — не всей, конечно, а только той, что можно изложить, — то читатели, наверное, будут удивлены отрывочностью событий. Вот император что-то поделал, и прошло несколько дней, а то и недель, и он снова что-то делает, с кем-то разговаривает или думает о великих (вне всякого сомнения!) свершениях, и снова впустую проходит множество дней.

Да, странно, наверное, но автобиография правителя — не ежедневник, в котором перечисляются все дела вплоть до того, сколько клопов задавил собственным ногтём и сколько мух, сидящих на окне, пришиб слуга. В ней пишутся важные свершения, так или иначе повлиявшее на жизнь если не всей Империи, то автора. И уж точно ежедневные упоминания занятий типа похода в уборную, долгих одеваний-раздеваний… что ел на завтрак или ужин и кому при этом милостиво улыбнулся, читателю вряд ли интересны.

Теперь ближе к теме. Как такового распорядка дня после становления императором у меня не сложилось. Утром встаю и смотрю в окно. Если погода хорошая, то, как правило, или сажусь на коня, или занимаюсь фехтованием с Полибием Шаликовым. Почему с ним? Чтобы не расходились слухи, что император того… неумеха. Затем второй завтрак и ознакомление с поступившими донесениями или посещаю Елену Седьмую. Полдник. Отвожу время детям или еду куда-то решать возникшие дела. Обед. Снова ознакомление с донесениями, беседа с Никой или императрицей, или же нечто иное по обстоятельствам. Почти рутина, но только почти, поскольку день на день не приходится.

Что за неожиданные дела могут возникнуть? Например, вчера я посетил типографию. Ту самую, что когда-то так удачно прикупил для личных нужд. Почему самолично поехал, а не вызвал управляющего? Так погода была хорошая, а дел срочных не оказалось. Почему бы и не прогуляться? Зачем поехал? Узнать, сколько напечатанных за государственный счёт книг на складе осталось.

— Порядочно, Ваше Величие, — развёл руками управляющий Бычков Дмитрий Тимофеевич. — Распространители весьма неохотно берут книги по сравнению с картами, игровыми наборами или ещё чем.

— Что так? И сколько вообще осталось? — нахмурился я.

— Говорят, что книги дорогие, а осталось примерно по сто с полсотней из двух сотен каждой напечатанной.

— Три четверти лежит на складе? — чуть не присвистнул я. — Непорядок!.. Надо что-то предпринимать для ускорения продаж.

— Так что же мы можем, Ваше Величие?! — нервно сглотнул мужчина. — Насильно же заставить покупать никак не получится.

— Почему? Можно и насильно… Например, берёт купец определённое количество игровых наборов, так пусть приплюсовывает пару книг. Иначе, торга не будет.

Управляющий вытаращил на меня глаза, будто совсем ничего не понимает. Ой, хитрец!

— Это я так пошутил, конечно, — пришлось добавить мне. — Нужно повысить спрос, а не заставлять покупать. Кстати, что ещё покупают?

— Чистую бумагу покупают. Ваше Величие же предписало мануфактуре не продавать её на сторону, поелику типографиям не хватает. Вот купцы берут у нас, ежели остатки большие.

— В первую очередь бумажная мануфактура должна обеспечивать государственные заказы. Производство бумаги лишь ненамного превышает потребности, а закупать её заграницей — не дело. Кому надо, тот пусть и переплачивает.