Так что тремя голосами против двух городские чиновники решили не призывать к вооружённому сопротивлению, а открыть ворота. Как достойно защищаться, если многочисленные русские уже подтащили два десятка пушек, кои за пару часов полностью разрушат главные бревенчатые башни?! Да и умирать ни за что поселяне не желали. Карельский сугубый прагматизм, вошедший в поговорки, этого попустить никак не мог. Была бы надежда на скорую монаршую помощь, тогда да, но до короля далеко, да и вряд ли ему есть дело до Ануса в сложившеся обстановке.
— Мы не воины и подчиняемся неодолимой силе, — с видимой грустью сказал Онни Сало в десять часов утра, — и надеемся, что русский император сдержит свои обещания.
— Хорошо, — ответил я. — Раз вы проявили благоразумие и доверие к моим словам, то и я проявлю доверие, оставив всех магистратских чиновников на своих местах до окончания войны. Когда будет назначен губернатор, то уже с ним и будете решать все вопросы.
— О! — карел оживился. — Всех чиновников на своих местах?!
— Именно так. Вот только знайте, что доверие русских императоров можно обмануть лишь однажды. Если кто захочет сложить с себя обязанности, то сделайте сейчас без всяких нежелательных последствий. Насильно работать никто заставлять не будет. В городе останется рота, с командиром которой и будете решать необходимые вопросы. С вами всё, господин Сало.
Мужчина поклонился и направился к крепости.
— Что же касается вас, — я посмотрел на бывшего графа, — то вы можете возвратиться в своё имение готовиться к отъезду. Мне жаль, что в вашей жизни происходят такие перемены, но вы сами сделали выбор.
По лицу Ильмари Вуоринена пробежала тень. Мне даже показалось, что он заявит, что передумал, но дворянин поклонился, сел на своего коня и ускакал с немногочисленными сопровождающими.
— Вот так, Степан Алексеевич, — обратился я теперь к Платову. — Не удалось вам повоевать, но всё ещё впереди. Не исключено, что соседний граф решит дать вам бой.
— Не исключено, — неопределённо ответил генерал, — раз соглядатаи ещё не вернулись. Что касается местных баронов, то к ним уже отправлены отряды, но вестей тоже пока нет.
— Не удивлюсь, если бароны оказались расторопнее своего сюзерена и уже давно скачут на север. Впрочем, пожелай они остаться, то некоторым будет сложно вписаться в новые экономические реалии. Отдавайте необходимые распоряжения, Степан Алексеевич, и начнём готовиться к походу на Сортавалу. Надеюсь, мы скоро узнаем, насколько широки местные дороги, обходящие топи и озёра.
За время вынужденного безделья, — генерал Платов однозначно высказался, что не стоит двигаться далеко от города без исчерпывающих донесений разведки, — я начал расспрашивать Сало о местном житье-бытье и узнал ранее неизвестные подробности, которые временный городской глава выложил с явным желанием выслужиться и утвердиться на должности. Выяснилось, что севернее Онеги имеются запасы озёрных и болотных руд, из которых местные жители выплавляют металл. Да, качество оставляет желать лучшего, но такового и в других местах нет. Граф Олави Линна, чьи владения ближе к Онеге, даже пытался начать разработку, но всё застопорилось на начальном этапе из-за отсутствия денег.
Как я мог об этом забыть? Ведь недаром же Пётр Первый, а позже и Екатерина Первая основали в тех местах меде- и чугуноплавильные заводы! Ха! Конечно, не всем планам удалось сбыться, поскольку при Екатерине Второй предпринимались попытки литья пушек, однако из-за низкого качества используемой руды и запущенности доменного хозяйства, они окончились неудачей. Но и то хлеб!
Я посмотрел на карту. Мдя… Придётся немного поправить будущую границу и провести её по севернее Онежского озера. Свейский король будет недоволен, скорее всего, но как-то его уболтаю. Впрочем, война только началась, и что случится позже, не знают даже олимпийские боги.
— Вы сами видели те руды? — попытался я выудить больше информации у Онни Сало.
— Как не видел, Ваше Величество? Видал! Граф Вуоринен даже хотел войти в долю, но граф Линна отказал.
— Что так?
— Не знаю, — пожал плечами карел. — Может, не захотел делиться будущей прибылью или ещё что. Я в своё время даже пожалел, что в тех краях нет города, а то бы переехал.
— Там настолько красиво? — удивился я.
— Везде красиво, — чуть улыбнулся собеседник, — но дело не в этом. У меня больное сердце, а около одного из тех озёр бьёт родник, не замерзающий даже в сильные морозы. Любой немощный человек вроде меня, выпивший из источника, сразу чувствует себя лучше.
— Да? Что же граф Линна той водой не стал приторговывать? Или невместно показалось?
— Он пытался, Ваше Величество, и даже в Островной Замок возил бочку, но там его лишь отругали. Возможно, водным духам что-то не понравилось, и они наслали проклятие.
— Проклятие? — я не стал насмехаться, зная, что карелы очень чувствительны к проявлению неуважения их религии.
— Проклятие, — не моргнув глазом, ответил Сало. — Никому та вода не помогла. Кто-то из ведунов заявил, что водяной дух того источника дарует здоровье только тем, кто пьёт живую воду, а не мёртвую.
— Живую воду? А-а… Проточную… Точно! — кивнул я, вспомнив, что марциальную воду пару раз пытались доставить Петру Первому, проживавшему в Санкт-Петербурге, но особых успехов не добились. Тогда не знали причину, но позже поняли, что полезность от минеральных вод можно получить лишь в первые полчаса после выхода воды на поверхность, а потом оздоровительный эффект резко падает. То ли газы какие выветриваются, то ли соли распадаются… точно уже не помню, что в прочитанной мною статье было написано. Вот и приходилось первому российскому императору, бросать дела в Петербурге и раз в год самолично тащиться в глушь, чтобы испить водицы.
Кстати, «Полюстрово»! Ха!!! Да, есть над чем подумать. Надо будет всё-таки воды набрать и в том месте, и в другом, если получится, и отвезти Оресту Неоновичу. Пусть анализы сделает и вообще, хотя мне и без анализов ясно, что концентрация активного железа в последнем месте значительно меньше, чем в онежской. Конечно, из Владимирграда лечиться ехать вряд ли получится, но если припрёт, то не только поедешь, но и побежишь.
Надо бы вспомнить, где ещё на Руси полезные источники имеются… К сожалению, в основном на юге у Черного моря или далеко на востоке. Есть, правда, питьевые источники возле Северной Двины, но ту глушь действительно только насильно посылать больных. Да, широка Русь, а почти никаких минеральных вод… Впрочем, как и золота, и серебра.
Наконец начали возвращаться разведчики, принося в целом ожидаемые сведения. Местное население, не мобилизованное графами и баронами для активного сопротивления, продолжало заниматься аграрной деятельностью, зачастую узнавая о военных действиях лишь воочию узрев солдат соседнего государства.
Данное явление можно объяснить двумя гипотетическими сценариями. Согласно первому, система оповещения, просто обязанная функционировать на приграничных территориях, по каким-то причинам не сработала должным образом. Второй вариант предполагал, что пресловутый карельский индивидуализм, характеризующийся акцентированным эгоцентризмом каждого поселянина, сыграл злую шутку. Однако не следует исключать, что местное население подспудно ожидало подобного развития событий, с умеренной надеждой восприняв их как предвестников благоприятных изменений, и повальная бедность явилась никудышным мотиватором для защиты интересов жадных господ.
Как бы то ни было на самом деле, поселяне, с которыми разведчики решили пообщаться, с видимым безразличием восприняли сдачу Ануса и бегство феодалов. Их больше заботило, насколько страшный грабёж предпримет армия вторжения, и получится ли закончить посевную.
В моём предложении нанять жителей города, дабы те прошлись по селениям и рассказали, что жизнь продолжает течь своим чередом, и страшные русские даже покупают ту скудную еду, что осталась после длинной зимы, генерал Платов не увидел смысла:
