Да, неплохо бы окончательно поставить на место и Данию, и Гётию, но прежний уклад жизни в этих скандинавских странах сильно понизился, и чтобы просто вернуть прежние позиции потребуются десятилетия. В принципе, война видится неплохим способом не дать датчанам и гётам ни малейшего шанса возродиться европейскими акулами и через сто лет, но как же не хочется бросать своих солдат в мясорубку! Тем более, что особой пользы для России это не принесёт. Да, нас снова будут упрашивать проливать кровь за чужие интересы.

Я настолько погрузился в раздумья, что не сразу услышал голос Ники:

— Что-то здесь стало душно.

— Проводить тебя до покоев?

— Благодарю, справлюсь! У меня целый сомн фрейлин, вот пусть и займутся своими прямыми обязанностями.

И действительно, вскоре к ступеням подошли фрейлины и, обступив Нику со всех сторон, дабы никто случайно не толкнул, направились к выходу из залы. Я перехватил озабоченный взгляд Елены Седьмой и постарался беззаботно улыбнуться:

— Всё будет хорошо, маман! Лейб-медик сказал, что роды ожидаются лишь дней через десять.

— Наша вера в медикусов не столь сильна, как ваша, сын, — отозвалась императрица и умолкла, продолжая следить за процессией с Никой в центре. Участники бала, разглядев идущих, моментально сторонились, кланяясь и делая реверансы.

«Всё будет хорошо!» — убеждал я теперь сам себя и неожиданно увидел одного знакомого в толпе. Точнее, знакомую. Фёклу. Она опиралась на руку молодого человека и не было похоже, что тот оказался рядом случайно. Интересно. Надо разобраться. Зачем? Сам не могу себе объяснить. Знаю только, что надо.

Подозвал Карпа, показал, кого именно надо привести ко мне, и сам, чтобы не привлекать излишнего внимания, спустился по ступеням.

— Добрый вечер! — следуя этикету, первым заговорил с Фёклой.

— Добрый вечер, Ваше Величие! — ответила в реверансе девушка.

— Как поживаешь? Как дед? Как мать? Как… — я запнулся. — Как сестра?

— Дедушка умер полгода тому назад, Ваше Величие. Мама и сестра живы-здоровы.

— Время безжалостно к старикам, — вздохнул я. — Значит, Фёкла, теперь ты баронесса Эльмпт.

— Баронесса Текла Эльмпт-Пален, Ваше Величие, — сделала реверанс молодая женщина. — Дедушка успел подыскать мне мужа.

— И кто он?

— Дальняя родня из остзейских германцев. Его родители имели земли в Поляндии, но из-за войны их лишились.

— Пострадавший, значит, — задумчиво кивнул я. — Раз так, то представь мне своего мужа.

— Зачем тебе? — изумлённо вздёрнула бровями собеседница, но сразу взяла себя в руки. — Да, Ваше Величие, сейчас же позову!

Вид мужчины вблизи оказался таким же, как и издали: сухощавый, почти белобрысый, немец как немец.

— Генрих Пален, Ваше Величие! — представился он с сильным акцентом.

— Как вам Россия?

— Широка, Ваше Величие!

— Широка, — снова кивнул я. — На ней найдётся место любому человеку, желающему создать семью и честно трудиться. Как я понял, земли ваших родителей конфисковал Август Девятый?

— Ja, Ваше Величие! Но мне земля не досталась бы. Я второй сын. Максимум стал бы управляющий у старший брат.

— Вот как? Хм… Если бухгалтерия вам не чужда, то можете обратиться в Торговый дом «Доверие» сразу к господину Бессонову. Думаю, он сможет подыскать вам место.

— Danke schön, Ваше Величие! — склонился в поклоне мужчина.

— Баронесса, — посмотрел я на Теклу, — желаю вам и вашему мужу приятно провести время на балу. — И, повернувшись, начал подниматься по ступеням.

— Ваше Величие! — голос статс-секретаря Сольского заставил меня обернуться и заметить стоящего чуть поодаль смущённого офицера в сильно загрязнённом мундире. — Прибывший отряд с южного порубежья привёз донесение.

— И что в нём?

— Лейтенант категорически хочет передать его лично.

— Вот как? Даже вам не передал? Интересно! — и я посмотрел на офицера.

— Ваше Величие! Пакет от генерала Дольского лично в руки! — отрапортовал военный.

Я тут же вскрыл послание и начал читать, не обращая внимания на заинтересованные взгляды со всех сторон.

— Как вас зовут? — посмотрел я на курьера.

— Лейтенант Бельский, Ваше Величие!

— Вот тут, — я чуть махнул рукой, держащей донесение, — поставлена дата, первое сентября. Как за столь короткое время вы сумели добраться до столицы?

— Мне было приказано доставить пакет как можно быстрее, Ваше Величие!

— Похвальное рвение при выполнении приказа! — улыбнулся я. — Василий Трофимович, проследите, чтобы лейтенанту и выделили отдельное помещение для отдыха и сытно накормили. Да, и пусть позаботятся об его отряде.

— Ваше Величие! — чуть тряхнул головой Бельский. — Мне приказано получить ответ и отправиться обратно.

— Вначале отдохните, лейтенант. Ответ вы получите позднее, тем более, что вы наверняка устали. Василий Тимофеевич, такого ответственного офицера следует наградить серебряной медалью «За образцовую службу» и медными его сопровождающих…

— Чем вы нас порадуете? — пристально посмотрела на меня Елена Седьмая, когда я уселся в кресло. — Ведь, судя по вашему виду, написанное в послании является хорошей новостью.

— Вы почти угадали, маман. Новость, скорее хорошая. В Булгарии произошло примирение между ханом Таджаддином и его единокровным братом, поскольку Барсай раскаялся в мыслях взойти на булгарский трон, приказал своим сторонникам сложить оружие и отдался в руки старшего брата. Чтобы не продолжать междоусобицу, Таджаддин простил Барсая и даже объявил о совместном пиршестве, на котором бывший претендент подарил великолепное седло.

— Так почему это примирение явилось для вас хорошей новостью?

— Выслушайте далее, маман. Великий хан Таджаддин решил продемонстрировать кочевникам, что он не изнеженный городской житель, а такой же ловкий и храбрый булгар, как и они, и объявил грандиозную охоту. Естественно, на коня было надето новое седло. Охота оказалась долгой, так как дикие животные рядом со столицей не водятся, и под конец Таджаддин натёр до крови ногу и через день умер.

— «Бойтесь данайцев, даже дары приносящих!» — прокомментировала это известие Елена Седьмая.

— Да! На седле обнаружилась острая заклёпка, которая и стала причиной заражения крови. Барсай тут же объявил себя великим ханом, но счастья так и не обрёл. Ведь с перерезанным горлом люди обычно долго не живут. Кто отомстил за великого хана, так и осталось неизвестным. В Булгарии начались беспорядки, и через некоторое время в неё с востока вторглись охузы, а с юга хазары. Узнав об этом, генерал Дольский, следуя ранее полученным инструкциям, отдал приказ о переходе границы и занятии булгарских земель до Итиля на восточном берегу Волги и как можно южнее на западном.

— Вот это действительно удивительное известие! — с нескрываемой улыбкой заметила императрица. — Просто праздник!

— Полностью с вами согласен, маман! Даже не знаю, сможет ли нас в ближайшее время ещё что-то удивить?

Ответить Елене Седьмой не получилось, так как перекрывая громкую музыку у дверей залы послышались возгласы и началась суматоха, а через несколько секунд из толпы вылетел Римма и, не обращая ни на кого внимания, побежал в мою сторону, чуть ли не расталкивая гостей.

— Рожает! — чуть не заорал лакей мне в лицо.

Я переглянулся с Еленой Седьмой…

Когда лейб-медик показал мне младенца, то я готов был расцеловать всех вокруг. Наконец-то! Роды были долгими, и Ника выглядела просто измученной. Измученной, но довольной выполненным долгом перед мужем и перед Империей. И я её мог понять, так как теперь не надо переживать при следующей беременности. Да, я хорошо знаю статистику младенческой смертности, но у меня выработалась уверенность, что со мной и моими детьми ничего непоправимого не случится.

Ханна? Да, это большая боль и потеря, заставляющая до сих пор сжимать моё сердце. Но как это не звучит кощунственно, она всего лишь инструмент. Инструмент для налаживания отношений с Хазарией. Инструмент для появления толерантности при дворе ко всяким чуждым обычаям. Инструмент для увеличения императорской семьи. Такова женская доля в этом мире. И надо заметить, не самая худшая из возможных. Точнее, одна из лучших, если жизнь в золотой клетке не особенно тяготит.