Чуть помедлив, явно не успевая за полетом моей мысли и вообще не успев до конца отойти от моего неожиданного явления пред их светлы очи, он подхватился с кресла и в приветствии облобызал мою ручку:
— Евдокия Поликарповна, рад вас видеть! — он с удивлением меня оглядел и добавил: — А вы хорошеете с каждым днем!
От таких слов я порозовела и опустила глазки. Все-таки не каждый день мне здесь делают комплименты мужчины, а тем более такие… Тем более он…
«Тьфу, тьфу, тьфу! Не о том сейчас думаешь, Евдокия! Ну увидел этот образчик мужественности перед собой чуть похудевшего бегемотика, ну удивился, а ты уже слюни пускаешь!» Осадив себя таким образом, я перешла к тому, ради чего решила себя обнаружить:
— Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу… Но, кажется, мне пришла в голову замечательная идея!
— Какая же? — после некоторого молчания еле сдерживая скепсис и недовольство, спросил папенька.
— Фрейлины! — радостно выдала я.
— Что фрейлины?
— Я говорю, что решение всех ваших проблем — это фрейлины! — В глазах у обоих читалось одно: как эти курицы могут быть решением хоть каких-то проблем? — Во-первых, они вхожи в личные апартаменты, да они вообще всегда и везде ее сопровождают! Во-вторых, фрейлины всем и каждому кажутся совершенно безобидными. Ну и в-третьих — никто не ожидает от них подвоха. — По их одинаково вытянувшимся и ничего не понимающим лицам я поняла, что не сказала чего-то главного. — Ну что тут не понятного⁈ Если обучить их магии и элементарным приемам самообороны, у вас не будет телохранителей лучше!
Вот тут до них дошло! И если в глазах Заславского мелькнул интерес, то отец высказался сразу и категорично:
— Нет, нет и нет! Великие рода никогда не пойдут на то, чтобы их дочери обучались боевой магии и рисковали жизнью в качестве телохранительниц!
Пока он не отправил меня прочь, я решила зайти с другой стороны:
— Но, папенька, поймите, если кто-то решит покуситься на жизнь царевны, нет никакой гарантии, что ее окружение не пострадает. А если это самое окружение научить правильно себя вести в экстремальных ситуациях, да еще если оно сможет дать хоть какой-то отпор до прибытия охраны — это же только плюс! Я же не говорю, что фрейлин нужно учить каким-то сильным и разрушительным заклинаниям! Нет! Научите элементарному! И, поверьте — в сложившейся политической ситуации это может спасти жизнь не только монаршей особе!
Я говорила, а сама думала: «Вы только согласитесь! Пустите козла в огород, создайте прецедент! А там сами и не заметите, как девушки войдут во вкус, как покажут на что способны и какой потенциал вы, мужчины, просто в них не видите!»
На этот раз отец не то, чтобы задумался, но в глазах промелькнул интерес. А вот молодой князь заинтересовался откровенно, но сомнения пока перевешивали.
— Это все звучит неплохо… Но ваш папенька прав: великие рода, дочери которых чаще всего и становятся фрейлинами, не захотят даже слушать об этом.
А в моей голове мысли скакали, как блохи. Я кожей чувствовала, что второго шанса выложить свои соображения у меня не будет.
— Но ведь во фрейлины попадают не только представительницы высших дворянских родов? Есть ведь Смольный институт благородных девиц.
Да, здесь, как и в нашем мире, в прошлом веке было учреждено данное учебное заведение. Но учредила его не Екатерина вторая, а София Великая, о которой за столом во время ссоры говорила маменька. В нем учились в основном дворянки из провинции и менее знатных родов. А наиболее отличившиеся становились фрейлинами императрицы и великих княжон. Хотя магии их, разумеется, никто не обучал. Следили, конечно, чтобы не происходило случайных выбросов, ну и прививали основы самоконтроля, чтобы эти выбросы не случались вовсе. Великие рода предпочитали, чтобы их дочери проходили домашнее обучение. К слову, великими считались рода тех самых ближников, которые получили магию вместе с Иваном Грозным. И считались не зря. Магия их мощнее, а еще у каждого рода есть своя способность, которая передавалась по крови, но сильнее всего она проявлялась у наследника рода, когда он становился его главой. Тут не обошлось без специального ритуала. В общем, нюансов много.
— А вы, я смотрю, решили замахнуться на реформу образования? — опешив от дерзости моих высказываний и явно сдерживая нервный смешок, проговорил Заславский.
Ой, вот только этого мне сейчас не хватало! Папенька уже набрал в легкие воздух, чтобы с треском выставить меня за дверь.
— Да Бог с вами, Дмитрий Максимович! — замахала я руками. — Я предлагаю лишь эксперимент, для которого хватит и трех девушек!
— Все равно это слишком смело, чтобы решились даже трое, — с сомнением проговорил Заславский, а я отметила, что отец не спешит меня отчитывать, хотя воздух из легких так и не выпустил.
— А если одной из этой троицы будет представительница великого рода? — вкрадчиво спросила я.
— Я уже говорил, что никто из них не согласится.
— Н-ну почему же? — я снова захлопала глазками и как можно небрежней добавила. — Я, например, согласна.
Вот тут папенька и выдохнул весь накопившийся воздух:
— Евдокия! — Я даже подпрыгнула от такой экспрессии. — Вон!
— Но, папенька, — попыталась вразумить его, — это ведь действительно хороший выход из положения! Подумайте, прошу вас!
— Вон, я сказал! — еле сдерживаясь, чтобы не закричать, прошипел он. — Иначе балы и все эти женские финтифлюшке будут тебе разве что сниться!
«Не больно-то и хотелось!» — чуть не сорвалось с моих губ, но я вовремя сдержалась и посчитала за лучшее ретироваться, изобразив взгляд раненого в самое чувствительно место бегемотика. Эх, что же это за жизнь такая! Женщине нельзя то, женщине нельзя это! В этом мире даже феминистки еще не потоптались! Но ничего, я, папенька, вам еще покажу! Вы еще будете гордиться дочерью-магичкой! Я ведь упертой толстенькой мышкой прогрызу ваш сухарик, который вы по недоразумению называете сердцем, и убежу, нет, убедю, в общем, буду убеждать вас в своей правоте, пока вы не согласитесь!
В этот день Заславский остался на ужин и даже на ночь — отцу нужно было написать и отправить с ним письма и рекомендации, которые нельзя доверить почтовому ящику. На ужин маменька припозднилась, но когда зашла, папенька ее даже не сразу узнал. Княгиня помолодела лет на десять, а светящийся взгляд уверенной в своей красоте женщины придавал ей особое очарование. Заславский тут же встал и поспешил выразить хозяйке дома восхищение. Было видно, что комплименты, которые он ей отвесил щедрой рукой, были искренними и оттого еще более приятными.
Усы папеньки после этих расшаркиваний встопорщились, а глаза налились кровью. Потому что, в отличие от Заславского, на комплименты которого отреагировали очень тепло, в сторону папеньки был брошен лишь один мимолетный взгляд. Весь вечер маменька источала обаяние и тепло, которым щедро делилась со всеми, кроме папеньки. Братья были этой метаморфозе очень рады, но вот князь Раевский под конец явно был готов кого-нибудь задушить. И, думается, первым в очереди числился бедняга Заславский. Особенно после того, как имел неосторожность заметить, что Евдокия Поликарповна, то бишь я, имеет живой пытливый ум, который порой выдает очень нетривиальные идеи.
— Я никогда в этом не сомневалась, — тепло улыбнулась маменька.
— Да ты хоть представляешь, что твоя дочь сегодня выдала⁈ — не выдержал и возмутился папенька.
— Что же? — холодно взглянула на него княгиня.
— Она предложила фрейлинам стать охранительницами! Она сама хочет стать охранительницей и рисковать собственной жизнью почем зря! — разорялся он. — Можно подумать, для этого не существует мужчин, или мы не в состоянии защитить великую княжну сами!
К его сожалению, понимания у маменьки он не нашел:
— Вы уж определитесь, Поликарп Харитонович, — еще холоднее произнесла она, — находиться рядом с великой княжной смертельно опасно или все же совершенно безопасно? И если все так радужно, то почему вообще встал вопрос о личных охранителях для великой княжны? — Она выдержала паузу, во время которой никаких объяснений не последовало. — Евдокия предлагает поставить перед великой княжной некий последний рубеж, до которого враг никогда не должен дойти, но этот рубеж необходим для спокойствия всей империи! И только в ваших силах сделать так, чтобы он появился и чтобы до него не дошел ни один супостат! И вместо того, чтобы критиковать свою дочь, вам следовало бы взглянуть на проблему шире и прислушаться к тому, что говорит молодое поколение!
