- Именно! – Поддержал Нарима тот. - Принцу очень повезло, что стрела угодила ему в руку. Никаких последствий, кроме небольшого неудобства и участка омертвевшей плоти между большим и указательным пальцем не будет. К рассказу этого юноши могу лишь добавить, что достать сок Орсунки очень сложно даже на черном рынке. А уж о цене этого ингредиента нечего и говорить. – А потом обратился непосредственно к Нариму. – Молодой человек, скажите, а откуда вы знаете о таком редком растении? Признаться, вы меня очень удивили!
Ага, как и меня с Зарухом тоже!
Нарим как-то сразу растерял всю ту уверенность, с которой рассказывал нам об Орсунке, зарделся и потупился.
- Мне мама рассказывала.
- Она была знахаркой? – Еще больше заинтересовался лекарь.
Отчего щеки мальчишки вспыхнули огнем негодования, губы как-то странно задрожали, но явно не в готовности расплакаться, а скорее в тщетной попытке удержать рвущиеся из горла слова.
Однако, они не справились с задачей. Видимо, вопрос лекаря задел какие-то потаенные струны, связанные с прошлым мальчика.
- Моя мать происходит из знатной семьи! Да, она знает много о травах и их применении, да, она иногда даже помогала тем недостойным, что еще жили на нашей земле, пока мы не разорились, и да, наша семья обеднела после смерти отца, но это не дает вам право называть ее знахаркой!
О! Да Нарим вправе обижаться! Ведь знатная женщина не может быть знахаркой! Это позор! Да, она может увлекаться травами, может даже помогать тем, кому посчитает нужным, но любой намек на то, что у нее может быть нечто вроде профессии или просто какого-то приработка влечет за собой осуждение общества. Вот такие вот дела…
Лекарь же, поняв свою оплошность, тут же начал извиняться и говорить, что вовсе не хотел оскорбить ни Нарима, ни его мать. А мне почему-то показалось, что в его словах, а вернее интонациях сквозит еле заметная фальшь, будто, не смотря на все его заверения, он как раз и хотел задеть мальчишку. Но зачем? Почему-то пришло понимание: это мелкая месть. Но за что?
Тряхнув головой, я отогнала неуместные сейчас мысли и заметила, что Зарух с уже обработанной и перевязанной рукой в задумчивости бредет куда-то по разнотравью окружающих нас полей.
Переглянувшись с Наримом, мы не сговариваясь, двинулись следом за принцем и также, не сговариваясь, некоторое время шли рядом с ним молча. Наконец, я убедилась в том, что Зарух заметил наше присутствие и спросила.
- У тебя много недоброжелателей?
Он на это лишь криво ухмыльнулся.
- И когда только успел-то насобирать? – Продолжила я.
На это, как ни странно, он мне ответил, а ухмылка из презрительной стала какой-то горькой.
- Для этого мне просто было достаточно родиться сыном султана.
Я понимающе склонила голову, но все же не отстала с расспросами.
- Но кто же ненавидит тебя на столько, что готов пойти на убийство?
В то, что хотели убить меня или уж тем более кого-то другого я не верила.
Некоторое время принц молчал, однако, когда я уже решила, что отвечать мне никто не собирается, он произнес:
- Для того, чтобы решиться убить, меня вовсе не нужно ненавидеть. Достаточно просто желать изменить баланс сил в окружении султана. – Спокойно и как-то отрешенно произнес он, а потом как-то особенно яростно сверкнул глазами и проговорил уже совершенно другим тоном, в котором обычные слова перемежались рычащими звуками. – Только вот кто эта тварь! Узнаю, и собственными руками задушу алой лентой!
После чего выхватил из ножен свой кортик, несколько раз яростно им махнул и демонстративно быстрым шагом от нас отдалился. Всем своим видом показывая, что не хочет нашего присутствия рядом.
- М-дааа… - Протянула я.
- Угу… - Точно также согласился со мной Нарим.
- Знаешь, а мне вот сейчас интересно не то, кто заказал его убийство, а кто, собственно, в нашем отряде исполняет это поручение.
- Ты думаешь, что убийца в нашем отряде? – Недоуменно спросил мальчик. – Но ведь на вас напали какие-то разбойники!
- Напали-то разбойники. Но кто-то же снабдил их редким дорогостоящим ядом и рассказал о нашем караване и принце в нем. Иначе зачем стрелять в двух мальчишек, с которых и взять-то нечего, если чуть позади движется целый караван с товаром? Да и удобнее всего следить за принцем и искать пути его убийства, находясь рядом.
Нарим задумался, и некоторое время мы молча возвращались по дороге к каравану, пиная по очереди подвернувшийся под ноги камешек.
- Слушай. - Решила я разрешить для себя загадку странной фразы, сказанной Зарухом и почему-то удивившей меня в тот момент. – А что значить задушить кого-то алой лентой? Это что, оружие какое-то неизвестное, причиняющее какую-то особенную боль, раз принц решил именно так расправиться со своим убийцей?
Нарим сначала удивился, но к концу моего вопроса откровенно расхохотался.
- Нет! Что ты?! Алая лента имеет совершенно другое предназначение. Вернее, она, конечно же, убивает, если ею задушить, но точно так же, как и любая другая. Ее же цвет указывает на то, что к жертве такой ленты относятся с глубоким презрением. Наличие же алой ленты на шее на суде Всевышнего покажет тому, что ее обладатель предатель и не достоин хорошего посмертия. Сама же эта традиция вышла из гарема, так как именно там было принято расправляться с изменившими султану наложницами посредством удушения алой лентой. И именно поэтому быть задушенным такой лентой так оскорбительно, ведь приравнивает удушенного к изменившей женщине.
Нарим хотел еще что-то добавить об истоках этой традиции, однако, посыл я уже поняла и не хотела услышать очередной гадости, да и впереди уже показались всадники, которых я пока не могла рассмотреть, и которые приковали к себе все мое внимание.
Совсем скоро стало понятно, что к нам навстречу скачет посланный недавно отряд. Однако, было заметно, что один из всадников начал отставать, чего скакавшие впереди него не замечали. Ощетинившиеся было оружием оставшиеся в караване охранники, при виде своих коллег расслабились и продолжили заниматься своими делами.
Как позже все мы узнали, окружить нападавший сброд, а потом методично его выбить, для этих вояк не составило никакого труда. Однако, один из разбойников все же успел отправить отравленную стрелу, и сейчас тот самый отстающий охранник находился под пристальным вниманием лекаря.
Зарух с Фахримом некоторое время после прибытия охранников наперебой пытались вытащить из них все подробности, а потом также наперебой начали тех обвинять, что они убили всех разбойников, не оставив никого, кто смог бы рассказать, кто их нанял. А в том, что это так и было, после истории с ядом в ране принца никто не сомневался. Глава охраны, которого, к слову, звали Зурим, на это лишь пожал плечами и ответил, что на тот момент, когда они отправились в погоню за посмевшими напасть на принца смертниками, он не знал о яде и отравленных стрелах. А потому не посчитал нужным разговаривать с обычными разбойниками, коих в этих лесах должно быть немало.
Тут же был создан небольшой военный совет, состоящий из Фахрима, как нашего временного опекуна, Зурима, как главы общей охраны и Алгала, главы личной охраны принца, который теперь очень сожалел, что не настоял на своем участии в операции по разгрому разбойников, так как чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Так вот, эта бравая троица постановила, что теперь ни Зарух, ни кто-либо еще из каравана, не будет удаляться от него ради развлечения. А каждые несколько часов вперед будут пускать разведчика, чтобы тот проверял путь. Почему они не сделали этого раньше, было для меня загадкой, которую позже мне открыл Ромич. Сказав, что дороги Тализии считаются гораздо безопаснее Туранских, отчего наши охранники просто на просто расслабились и утратили бдительность. А если говорить совсем уж начистоту, то Зурим с Алгалом никак не могли определиться кто же из них круче и кто на самом деле должен заправлять в их сводном отряде. От того страдала и сама служба. Вот такие вот подковерные игры вояк могли привести к непоправимому, но они тогда считали, что спокойные земли Тализии дают им такую возможность.
