— О-о-о! — радостно заверещал попугай, вспорхнув на выступ потолка. — Гляди-ка, у тебя новый друг! Может, он и съест тебя наконец, чтобы я свободно полетал!

Крыса согнулась в пружину, и прыгнула. Я успел выставить клинок, и тварь ударилась о него всем весом, едва не вышибив меч из рук. Из пасти пахнуло гнилью, зубы щёлкнули в паре сантиметров от лица. Я рванулся вбок, почувствовал, как когти полоснули по камню, оставив глубокие борозды.

Попугай захохотал:

— Левее, двуногий! А то он тебе задницу отгрызёт!

Я стиснул зубы, сосредоточился. Нужно было не слушать болтовню, а считать движения твари. Она снова прыгнула — слишком быстро для такой туши. Я ушёл вниз, поднырнул под её брюхо и полоснул клинком снизу вверх. Искры взлетели, шерсть вспыхнула на миг, но меч лишь рассёк кожу. Крыса взвизгнула, разворачиваясь прямо в воздухе.

— Ого! — завопил попугай. — Да он укусил тебя за сапог! Тебе конец!

Я отпихнул зверя ударом ноги, отступил к стене, поймал ритм дыхания. В груди уже жгло, но я собрал жар в ладонь, сплёл короткий разряд и швырнул в морду твари. Вспышка ослепила её, запахло палёной шерстью. Крыса зашипела, врезалась боком в стену и рухнула на бок, подёргиваясь.

Попугай недовольно хмыкнул:

— Эх, а я уже думал, что похороны будут весёлые…

Я молча шагнул к твари и добил её быстрым ударом в шею. Тело обмякло, запахло сильнее, но тишина снова вернулась.

Я вытер клинок о её шкуру, бросил взгляд на попугая и пробормотал:

— Если ты ещё раз станешь орать во время боя — я и вправду сделаю из тебя суп.

— Суп? — попугай театрально распушил крылья. — С моим-то мясом? Ха! Да ты умрёшь с голоду, пока будешь пытаться меня догнать.

Я лишь усмехнулся и пошёл дальше по коридору, чувствуя, как мрак впереди становится плотнее.

Шаги мои гулко отдавались в каменном коридоре, когда воздух снова изменился: запах стал резче, удушливей, будто в сырости разложили целую кучу мусора. Волосы на затылке встали дыбом — я уже понял, что эта крыса здесь вряд ли последняя.

Попугай первым подал голос. Он недовольно захлопал крыльями, завис повыше, вглядываясь в темноту.

— Грызуны, — пробормотал он с таким презрением, будто речь шла о его личных врагах. — Совсем распоясались. Подумать только, сюда забрались! Далеко ушли от своих троп, срань пещерная. Я их помню — лет тридцать назад грызли кости на нижних этажах, а теперь, видишь ли, верхами разгуливают.

Я не успел уточнить, что именно он имеет в виду, потому что впереди раздался хриплый визг. Из темноты одновременно вышли трое.

Первая — крупнее предыдущей, с грудью, похожей на свод каменной печи. Лапы широкие, когти длиннее, чем у моего кинжала. Вторая — тощая, с торчащими рёбрами, но глаза у неё блестели фанатичным голодом. Третья — совсем тень, шерсть свалялась в комья, хвост весь в шрамах, но двигалась она так быстро, что глаза не сразу успевали уловить.

Я инстинктивно отступил, проверил хват клинка, поднял руку с огнём. Искра загорелась, разогнав мрак хотя бы на пару метров. Крысы зашипели, глаза у всех троих вспыхнули красным.

— Ну, держись, двуногий! — радостно взвизгнул попугай сверху. — Сейчас тебя разорвут на три части, и у каждого будет по куску. Я даже ставки могу принимать: кто начнёт с головы?

— Замолчи! — рявкнул я, но попугай только расхохотался.

Первая крыса пошла прямо, тяжёлыми прыжками, будто бревно катилось по полу. Вторая метнулась вбок, пытаясь меня обойти. Третья исчезла — и лишь мелькнула у стены, как смазанный силуэт.

Я понял: они действуют как стая. Если дам себя зажать — мне конец.

Собрав дыхание, ударил огнём веером по полу — не чтобы сжечь, а чтобы осветить. На миг вспыхнула красная дорожка. Крысы замедлились, лапы неохотно ступили на горячий камень. Этого хватило, чтобы я ушёл вперёд и встретил первую прямым ударом. Клинок с искрой врезался в плечо твари, брызнула кровь, горячая и густая. Крыса взревела, рванулась, зубы клацнули в сантиметре от моего лица.

Сбоку бросилась тощая — я отбил её пылающей ладонью, пахнуло палёной шерстью. Третья же ударила из тени — когти полоснули по спине, я едва удержался на ногах.

— Ха-ха! — комментировал попугай сверху. — Вот это зрелище! Давай, двуногий, ещё чуть-чуть — и будет из тебя отличная закуска!

Я выругался, перехватил меч и резко ударил вверх — наугад. Клинок встретил сопротивление, послышался визг: я зацепил ту самую быструю, с шрамированным хвостом. Она отпрыгнула, оставив за собой капли крови.

Трое снова собрались, окружая меня. В груди тяжело билось сердце, жар внутри пульсировал нервно. Нужно было придумать, как сбить их ритм, разделить и уничтожить по одной.

— Ну что, двуногий, — издевательски прокаркал попугай, — может, попросишь у великого проводника дельный совет? Ха! Хотя вряд ли ты послушаешь.

Я на мгновение прикрыл глаза, сосредоточился. Свет и огонь — вот что у меня есть. Если не убить, то хотя бы ослепить. Сжал ладонь, вытянул искру в длинный хлыст и с рёвом провёл им по дуге. Вспышка ослепила всех сразу. Крысы взвыли и попятились, закрывая морды лапами.

Я рванул вперёд, пользуясь заминкой, и ударил ближайшую — ту, что крупнее. Меч вошёл в бок, зверь завалился, пытаясь схватить меня зубами. Я же добил его вторым ударом.

Оставшиеся две завыли, но уже без былой уверенности. Они кружили, рычали, но в глаза им закралась осторожность.

Попугай фыркнул:

— Вот же скука… Я думал, хоть кто-то из вас покусает двуногого.

Я не стал отвечать. Нужно было дожать их, пока у меня оставались силы.

Две оставшиеся крысы, тощие и жилистые, обшаривали круг, в который я их загнал, скаля длинные жёлтые зубы. Одна со шрамированным хвостом двигалась рывками, будто заранее просчитывала траекторию прыжка. Другая, более костлявая, шипела, прижимаясь брюхом к камню.

Я поднял ладонь, и в воздухе вспыхнула сетка из огненных искр. Не щит — скорее ловушка, колеблющаяся от каждого моего движения. Худую я подманил шаг за шагом, заставил уткнуться прямо в огонь. Она завизжала, шерсть вспыхнула, лапы затанцевали по камню. Я шагнул вперёд и вогнал клинок ей под рёбра. Тварь содрогнулась, захрипела и рухнула, оставив запах палёного мяса.

Шрамированная не бросилась сразу — выжидала. Её глаза-бусины мерцали в отблеске пламени, хвост дёргался, словно пружина. Вдруг она рванула — не на меня, а в сторону, по дуге, чтобы зайти сбоку. Я развернулся и почти споткнулся о выступ пола. В свете огня блеснул знакомый провал — та самая яма с металлическими штырями, куда меня едва не уронил попугай.

— О-о! — радостно взвыл проводник сверху. — Моя любимая яма! Двуногий, смотри не свались, а то тебе там как раз место приготовлено!