Я не дал ему опомниться. Вторая «линза», третья. Я выжимал из себя всё, чувствуя, как темнеет в глазах.

Скорпион дёрнулся в последний раз и замер. Из-под него по песку растеклось тёмное, маслянистое пятно.

Я сидел на скале, тяжело дыша, с мокрым от пота лицом. Голова раскалывалась, но на душе было непривычно спокойно. Я сделал это. Не силой кулаков, не слепой яростью. Хитростью и терпением.

Дождался, убедившись, что вокруг никого нет, и только потом спустился к добыче. Ядро скорпиона было размером с кулак и отливало тёмным янтарём. Оно было тёплым и тяжёлым. Настоящая ценность.

Я забрал его, а также кристалл с кончика хвоста, который оказался твёрдым, как алмаз.

Теперь у меня был ключ. И карта. Я посмотрел в ту сторону, откуда приполз скорпион. Его след вёл вглубь пустыни, к высоким, тёмным дюнам на горизонте.

Именно там, я был уверен, и скрывалось сердце этого малого ада.

Я повернулся и пошёл обратно к выходу. На сегодня работы было достаточно. Мне нужно было восстановить силы, осмыслить находку и подготовиться к последнему, решающему броску.

Следующий день начал с холодной ясностью в голове. Не было места ни сомнениям, ни лишним эмоциям. Был лишь план составленный самым гениальным тактиком в округе, то есть единственным разумным существом на сотню километров вокруг.

Я снова вошёл в пустынный мир, но на этот раз не как исследователь или охотник за трофеями. Как хирург, пришедший вырезать болезнь.

След, оставленный вчерашним скорпионом, был моим проводником. Я шёл по нему, не скрываясь, но и не привлекая лишнего внимания. Моя уверенность, подкреплённая тяжёлым, тёплым ядром в сумке, словно создавала вокруг меня невидимый барьер. Мелкие твари, те самые черви, чуяли её и предпочитали не показываться.

Путь вёл к огромной дюне, похожей на спящего великана. У её подножия зияла пещера, больше похожая на рану в песчаной плоти мира. Из неё валил тот самый сухой, обжигающий ветер, что я чувствовал у Разлома. Исходило оттуда и давление — физическое, давящее на виски.

Ядро было здесь.

Я не стал слепо лезть вперёд. Забрался на склон дюны напротив и залёг, наблюдая. И снова моё терпение было вознаграждено.

У входа в пещеру, словно часовые, замерли два стража. Такие же скорпионы, как и вчерашний, но крупнее. Их кристаллические жала пульсировали тем же болезненным жёлтым светом, что и сам Разлом. Они не двигались, лишь слегка покачивались, будто находясь в трансе.

Прямая атака была бы самоубийством. Даже один такой страж требовал от меня максимальной концентрации. Двоих я однозначно в прямом столкновении не вытяну.

Нужно было менять тактику. Я вспомнил свой первый Разлом. Ядро было уязвимо. Его защитники были сильны, но сама сущность этого места… хрупка.

Слез с дюны и пошёл в обход, стараясь оставаться в мёртвых зонах, вне поля зрения стражей. Мне нужно было найти другой вход. Или создать его.

Обход ничего не дал. Пещера была единственным входом. Тогда я зашёл сбоку, с наветренной стороны, и начал копать. Заставлял песок осыпаться, плавиться, смещаться. Это было мучительно тяжело. Песок сопротивлялся, моя голова раскалывалась от боли, но я продолжал. Сантиметр за сантиметром. Создавал тоннель.

Через час измождённой работы мой «ход» был готов. Он вёл прямиком в основание пещеры, прямо под тем местом, где, как я чувствовал, должно было пульсировать ядро.

Теперь — диверсия.

Я отошёл на безопасное расстояние, снова забрался на дюну, достал из сумки тушку одного из мелких червей, убитого ещё в первые часы охоты. Я не стал поглощать его ядро — оно было слишком мало. Теперь оно стало приманкой. Швырнул тушку так, чтобы она упала на песок ровно посередине между двумя стражами.

Эффект был мгновенным. Мёртвая плоть, пропитанная чужеродной энергией, сработала как красная тряпка для быка. Оба стража вздрогнули, их жала взметнулись вверх. Они издали скрежещущий звук и ринулись к добыче, забыв о всём на свете.

Их клешни впились в тушку, разрывая её на части. Это был мой шанс.

Я не пошёл к входу. Сосредоточился на своём тоннеле. И на том, что оставил на его дне — на самом крупном из ядер червей, что у меня были. На миниатюрной, собранной из подручного мусора «мине».

Я закрыл глаза и послал внутрь тончайшую нить энергии.

Раздался глухой, подземный взрыв. Песок под ногами стражей вздыбился, поглощая их. Стены пещеры затрещали, с грохотом обрушиваясь внутрь.

Я не стал ждать, пока пыль осядет. Вскочил и рванул вперёд, к тому месту, где был вход. Теперь там зияла груда камней и песка, но выше, образовалась брешь.

Я влез внутрь. Пещера была полуразрушена, но в её центре, под защитой свода, всё ещё висело оно. Ядро Разлома. Не такое огромное, как первое, что я видел, но от этого не менее пугающее. Оно пульсировало, как гнойный нарыв, истекая той самой чёрной, маслянистой субстанцией.

Стражи были живы, но завалены обломками, яростно щёлкая клешнями и пытаясь выбраться. У меня были секунды.

Я не стал подходить ближе. Не стал тратить силы на мощную атаку. Просто поднял руку и выстрелил в ядро тонким, раскалённым лучом чистой силы. Таким же, как тогда, в ущелье. Но теперь — более точным. Более контролируемым.

Луч вонзился в самую сердцевину ядра.

Мир взорвался в оглушительной тишине. Ядро не схлопнулось, а свернулось, поглощая само себя с противным, хлюпающим звуком. Свет погас. Давление исчезло.

Песок вокруг меня зашевелился, посыпался вниз. Разлом умирал, затягивая свою рану.

Я не стал дожидаться, пока меня похоронит заживо. Развернулся и побежал к выходу, карабкаясь по осыпающимся камням. Я выскочил наружу и откатился в сторону, как раз в тот момент, когда пещера с грохотом окончательно рухнула, похоронив под собой и стражей, и остатки своего сердца.

Я лежал на спине на горячем песке, тяжело дыша, и смотрел, как над местом катастрофы медленно рассеивается жёлтая дымка. Воздух постепенно терял тот странный, металлический привкус. Возвращалась… нормальность.

Он был закрыт. Навсегда.

Я поднялся, отряхнулся. В сумке лежали трофеи: ядро скорпиона, несколько меньших, кристалл и тот самый загадочный коготь. Скромная, но реальная добыча. Первый капитал для моего будущего.

Я вышел из Разлома в последний раз. Лес встретил меня пением птиц и шелестом листвы. Здесь, на нашей земле, было тихо и спокойно. Раненая плоть мира затянулась.

Я подошёл к Грому, который терпеливо ждал меня, и похлопал его по шее.

— Всё, брат. Справились. Теперь — в город.

Мне нужно было на запад. К ближайшему крупному торговому посту, а то и сразу в губернский город. Там были менялы, купцы, скупщики контрабанды и артефактов — все, кто мог оценить мою добычу и дать за неё хорошую цену.

Дорога предстояла долгая. Но теперь я шёл по ней не с пустыми руками.

Я вскочил в седло и повернул Грома на запад. Прочь от пустыни смерти. Навстречу новым вызовам.

Тамбов встретил меня гомоном и смрадом, присущим любому уездному городу, пусть и баронскому центру. После тишины лесов и пустыни этот шум ударил по ушам, а воздух, густо замешанный на запахах навоза, жареного лука и дегтя, резал ноздри. Я повёл Грома по мощёным ухабами улицам, высматривая нужную лавку. Не богатый торговый ряд с вывесками в гербах — там меня бы быстро вычислили и, возможно, доложили отцу. Мне нужно было что-то менее пафосное. Место, где вопросы не задают.

Я нашёл его в кривом переулке за рынком. Неказистая дверь с потёршейся краской, над ней — вывеска с изображением загадочного глаза и надписью: «Р. Штерн. Редкости и Диковинки». Пахло оттуда пылью, старой бумагой и чем-то ещё — сладковатым, травяным.

Войдя внутрь, я окунулся в полумрак. Лавка была забита под завязку: стеллажи до потолка ломились от странных артефактов, заспиртованных органов неведомых тварей, пыльных фолиантов и оружия причудливой формы. За прилавком, на высоком табурете, сидел сам хозяин.