Я сунул их за пазуху, ближе к сердцу. Пусть будут про запас. Если прижмёт — придётся рискнуть и впитать, несмотря на грязь их силы.

Вой разнёсся снова, ближе. Я поднялся, сжал зубы и рванул в сторону от места схватки. С каждым шагом чувствовалось, что тьма сгущается сильнее, словно лес сам пытался сбить меня с пути. Кочки путались под ногами, сучья били по лицу, но я не останавливался.

Позади захрустели ветки. Ещё один силуэт выскочил из тени, потом второй. Я ускорился, слыша, как они не просто бегут — они гонят меня, выжимают в нужную сторону. Точно так же, как стаю скотины гонят к загону.

— Чёрт… — выдохнул я и резко свернул вбок. Монстры рванули следом, но их строй на секунду распался.

Этого оказалось достаточно. Я прыгнул в овраг, перекатился и, задыхаясь, снова поднялся на ноги. Лес ответил эхом — теперь их было больше. С десяток теней мелькнули меж стволов, но все держались чуть позади, не рискуя атаковать разом.

Они играли. Загоняли меня.

Я ускорил шаг и поймал себя на том, что сжимал ладонью место у сердца, где под тканью пульсировали два трофейных ядра. Последний козырь.

Ночь решила проверить, сколько я смогу выдержать, прежде чем нажму на этот хрупкий курок.

Я понял это слишком поздно. Лес вдруг поредел, стволы стали стоять реже, и впереди распахнулось что-то вроде прогалины. Неестественно правильной, слишком ровной. Воздух дрогнул — и на том краю, будто ждал, снова стоял он. Тот самый силуэт, выделяющийся ещё сильнее, чем сама тьма. Глаза, горящие холодным синим светом, прожигали меня насквозь.

В этот миг стало ясно: всё это время меня гнали именно сюда.

— Вот дерьмо… — сорвалось у меня сквозь зубы.

Тени сомкнулись позади. Я услышал их хрип, глухие удары лап о землю. Замкнутый круг. Шаг вперёд — в лапы к этому «наблюдателю». Шаг назад — в пасть стаи.

Я сжал кулаки. Нет. Если уж выбирать, то лучше прорваться обратно, чем идти туда, где смерть сама стоит и ждёт, не торопясь.

Развернулся — и рванул прямо в пасть преследователей.

Первая тварь выскочила сбоку, когти хлестнули по кольчуге. Боль в груди полоснула жаром, но я отбил её удар кулаком и вонзил клинок под челюсть. Второй удар пришёл сверху, тяжёлый, как молот. Я ушёл в перекат, слыша, как хрустнула кора дерева позади.

Они были всюду. Трое, пятеро, десять. Но теснота леса сыграла мне на руку: их цепь не могла сомкнуться мгновенно. Я бил быстро, коротко — клинком, ногами, плечом, каждым суставом, на который хватало сил. Падал, поднимался, снова бил.

Одному разнёс челюсть ударом в висок. Второго поджёг всплеском огня из ладони, не думая об экономии — просто чтобы разорвать коридор. Третий рухнул мне на спину, когти вцепились в плечо, но я с рёвом впечатал его в ствол ближайшего дерева и добил прямым в сердце.

Дышать стало больно. Каждый вдох отдавался огнём. Но ноги несли вперёд. Я слышал, как стая беснуется, захлёбываясь злобой и кровью, но их строй треснул. В их игре впервые случился сбой.

Я рвался наружу, прочь, туда, где хоть мелькала зыбкая надежда. И с каждой секундой всё отчётливее чувствовал, что эта ночь будет не про победу, а про то, хватит ли у меня сил дожить до рассвета.

Я вылетел из-под ветвей, будто выбросило наружу. Лес кончился резко — словно ножом отрезало. Впереди расстилалась равнина, заросшая сухой, колючей травой. Я сделал десяток шагов и только тогда позволил себе остановиться. Лёгкие работали, как кузнечные меха, каждый вдох резал горло, будто туда насыпали песка.

Кровь гудела в ушах. На ладонях — ссадины, клинок липкий от чужой плоти, плечо горело там, где когти всё-таки пробили кольчугу. Но жизнь ещё билась во мне, а значит игра продолжается.

Я резко обернулся.

Лес молчал. Тени стояли стеной. Они не бросались следом. Но я ясно чувствовал их. Хищное ожидание. Присутствие. Тьма словно дышала вместе со мной, и в этом дыхании был холод смерти.

И среди этой стены — снова он. Фигура, выделяющаяся на общем фоне. Чернее самой ночи, глаза — два куска льда, горящих в пустоте. Он не спешил. Даже не шевелился. Но его взгляд держал меня так, словно вокруг шеи затянулась петля.

Я отступил ещё на шаг. Пустота равнины тянула вперёд, но я понимал — это всего лишь передышка. Ночь только начиналась. До рассвета оставалось… слишком много.

«Гонка со смертью, — мелькнула мысль. — И я только что прошёл первый круг».

Я сжал зубы, убрал клинок в ножны и коснулся мешочка с ядрами. Они тянулись холодом, неприятным, но дающим шанс. Я не хотел их тратить раньше времени, но, похоже, выбора у меня не будет.

Вздохнул, поднял голову и сделал шаг вперёд. Дальше — равнина. Дальше — неизвестность. Но оставаться здесь, под этим взглядом, было хуже, чем идти к новой схватке.

И пошёл, чувствуя, как за моей спиной тьма приходит в движение.

Я ускорил шаг, стараясь не переходить сразу на бег. Сердце колотилось, мышцы ныли от напряжения, но я понимал: впереди будет хуже. Равнина дышала пустотой, будто выжидала, когда я сам сделаю неверный шаг.

Сначала был только шорох травы под сапогами. Потом — второй, не мой. Сбоку. Слева. Ещё один — справа. Тени начали смыкаться, двигаясь полукругом.

Я выхватил клинок. Лезвие казалось нелепо коротким против этой тьмы, но рука держала его уверенно.

— Ну давайте, — прошептал я, чувствуя, как ярость смешивается с холодным страхом.

Первый выскочил почти бесшумно — нечто на четырёх лапах, длинное, тощее, с пастью, разорванной до самых ушей. Я отступил, пропуская рывок мимо себя, и всадил клинок под рёбра. Схватка длилась секунды, но крики твари взорвали равнину, как удар гонга.

И они двинулись все разом.

Справа — тяжёлые удары лап. Слева — шорох и сипение. Сзади — утробный рык, будто кто-то стаскивал за собой цепь.

Я рванул вперёд. Не к каравану, а туда, куда гнала сама ночь. И понял — это не случайно. Меня не просто преследовали. Меня вели. Выталкивали дальше.

— Чёрт, — выдохнул я и резко развернулся. Лучше пробиться назад, чем позволить им загнать в ловушку.

Клинок вошёл в первую тушу, потом во вторую. Воздух дрожал от криков и запаха крови. Я чувствовал, как силы утекают, но каждое движение было точным. Резать, бить, уворачиваться.

Они давили числом, но я держался. И где-то в глубине — среди адреналина и ярости — зрела мысль: они играют. Проверяют. Я для них добыча, и им нравится сам процесс охоты.

А впереди всё ещё была самая тёмная ночь.

Я вырвался из кольца монстров, чувствуя, как дыхание рвёт лёгкие изнутри. В ладони уже лежало одно из добытых ядер — тёплое, живое, словно в нём билось второе сердце. Я сжал его сильнее и позволил энергии просочиться внутрь.

Тело пронзило жгучим, почти болезненным теплом. Мышцы, гудевшие от усталости, налились новой силой. Боль от ран стихла до притуплённого жжения. Жажда убивать, что исходила от ядра, коснулась меня, но я задавил её, оставив только то, что нужно: ясность в голове и свежесть в теле.

Вытерев кровь с лица, я огляделся. Равнина простиралась во все стороны — зыбкая, чужая, словно сама ночь решила принять форму земли. И тогда я заметил: далеко впереди тёмные силуэты холмов. Они росли по мере того, как я всматривался, сливаясь в цепь, переходящую в скалы.

Выше. Надо идти выше.

Равнина давала слишком много простора тварям. Здесь я был словно в расставленной клетке. Но скалы… там будет шанс. Меньше направлений для атаки, больше возможностей держать оборону.

Я двинулся вперёд, сперва осторожно, потом быстрее. Темнота по-прежнему стелилась плотным туманом, но я ловил её ритм. Глаза привыкли. Тени переставали быть хаосом и обретали форму. Там — куст, там — камень, там — корчащаяся фигура, которую лучше обойти стороной.

Я шагал и ощущал, как страх постепенно сменяется холодным расчётом. Каждая секунда напоминала: ночь только начинается. Но теперь у меня была цель. Не просто выжить — вырваться наверх, туда, где сама земля может стать союзником.