Я покосился на кристаллы.

— А если я просто откажусь?

— Тогда пару месяцев или лет, и сожжёшь себе каналы. И не говори потом, что я не предупреждал.

Попугай со вздохом пробормотал:

— Ну, прекрасно. Утро, ядра, апокалипсис в организме. Какой чудесный день.

Алексей усмехнулся:

— Не драматизируй. Это безопасно, если делать по порядку.

Он протянул мне первый кристалл — прозрачный, с лёгким золотистым свечением.

— Свет. Начнём с самого простого.

Я вдохнул, сосредоточился и позволил энергии войти.

Тепло скользнуло по телу, будто солнечный луч — мягко, спокойно.

Всё прошло гладко.

Следующий — вода. Волна прохлады прокатилась по коже, дыхание стало ровнее.

Потом — земля, тяжёлая, вязкая, как глина, давила изнутри.

Воздух, наоборот, лёгкий, звонкий, будто наполненный грозой.

Но когда я коснулся последнего, серого ядра, меня пробило током.

Темнота, шепот, странное чувство, будто кто-то смотрит изнутри.

Я отдёрнул руку.

— Это смерть?

— Да, — спокойно ответил Алексей. — Придётся привыкнуть. Без неё равновесия не будет. Жизнь без смерти нестабильна.

Я сжал зубы и снова коснулся ядра. Холод обжёг сильнее пламени, но на этот раз я выдержал. Когда всё стихло, тело казалось чужим — внутри бурлило, как в котле.

— Готово, — выдохнул я.

Алексей кивнул.

— Хорошо. Первые шаги сделаны. Но этого мало. Нужно не просто поглотить стихии, а укрепить их. Сейчас между ними пропасть, и ты стоишь на краю.

Он встал, стряхнул пыль с плаща. — Придётся пройти ещё несколько разломов. Там добудем ядра помощнее.

— Сколько таких разломов?

— Много, — ответил он. — Но не бойся, я не собираюсь гробить тебя ради эксперимента.

Он обернулся, и в голосе зазвучало обычное спокойствие:

— Просто если хочешь выжить как универсал — придётся побегать.

Попугай простонал:

— Я уже чувствую, что мои крылья устали.

— Потерпи, — усмехнулся Алексей. — К вечеру устанут ноги, не только крылья.

Я вздохнул, глядя на слабое утреннее солнце. Похоже, отдых действительно закончился. Мы не задержались. Алексей поднялся ещё до рассвета, собрал сумку, проверил оружие и свернул лагерь, будто не спал вовсе. Когда я проснулся, костра уже не было, только тёплые камни.

— Подъём, — коротко бросил он. — Сидеть на месте смысла нет.

— Почему? — зевнул я.

— Разломы сами к нам не придут, — ответил он, подтягивая ремни на походной куртке. — А этот район почти вычищен. Все активные очаги давно закрыты. Нам нужно искать новые.

— Только не огненные, — уточнил я.

Он усмехнулся.

— Именно. С твоим состоянием добавлять огня — самоубийство. Нам подойдут водные, земные, воздушные и светлые. Всё, что хоть немного остудит твою природу.

Я собрал вещи — плащ, нож, флягу, пару ядер, что остались от утреннего опыта.

Попугай, сидевший на сумке, ворчал без остановки:

— Прекрасно. Два мага, один псих, один гений, и вся дикая местность в придачу.

— Не ной, — бросил Алексей. — Меньше слов — меньше шансов привлечь внимание.

Дорога шла через выжженную равнину. Когда-то здесь стоял посёлок, но от него остались лишь каменные фундаменты и несколько кривых столбов. Воздух был сухой, пах гарью и металлом.

— Здесь тоже был разлом? — спросил я.

— Давно, — ответил Алексей. — Его закрыли лет двадцать назад. После этого сюда никто не возвращался. Земля не любит напоминаний.

Мы шли долго. Солнце поднималось всё выше, а вдали уже виднелись холмы, за которыми должен был быть первый из отмеченных на карте разломов.

— Сколько у нас таких точек? — спросил я.

— Пять, — ответил Алексей. — Если повезёт, найдём хотя бы три активных.

— А если не повезёт?

— Тогда создадим новые, — сказал он буднично, словно речь шла о костре, а не об аномалии.

Я приподнял бровь.

— Можно вот так просто… создать разлом?

— Не мы, — уточнил он. — Но природа сама реагирует на пустоты. Где ослабевает ткань мира, там и появляется трещина. Достаточно сильного выброса или сражения с тварью — и получаешь маленький новый разлом.

Он взглянул на меня. — Так что будь готов. Возможно, искать мы будем недолго.

Мы шли ещё около часа, пока Алексей не остановился.

— Здесь и разобьём лагерь. До ближайшего разлома километров десять, дойдём завтра с утра. Ночь короткая, лучше отдохнуть.

Я кивнул, поставил котелок, налил воды. Попугай, развалившись на ремне, удовлетворённо буркнул:

— Ну наконец-то без взрывов и криков. Хоть день нормальный.

— Не спеши радоваться, — сказал Алексей, глядя в сторону заката. — Если расчёты верны, завтра будет не просто день.

Я не стал спрашивать, что он имел в виду.

После вчерашнего я понял одно: с ним никогда не бывает «просто».

Утро началось тихо. Туман стелился между холмами, а солнце, пробиваясь сквозь серые облака, окрашивало землю в бледно-золотистый оттенок. Мы двинулись на восток.

Алексей шёл первым, уверенно, будто дорогу знал заранее. Я держался позади, стараясь не шуметь. Даже попугай молчал — видимо, понимал, что здесь лучше не болтать.

Через пару часов Алексей остановился и указал на землю.

— Видишь?

Я присмотрелся. На влажной глине отпечатались странные следы — глубокие, с неровными краями, будто их оставили когти.

— Тварь?

— Да. Причём не одиночная. — Он коснулся пальцами следа и нахмурился. — Судя по рисунку давления, прошло трое.

Он вытер руку о перчатку.

— Совсем свежие. Час, может, два.

— А направление?

— На северо-восток, — сказал Алексей, чуть прикрыв глаза. — Туда, где разлом.

Я попытался почувствовать хоть что-то — воздух, магию, остатки энергии. И вдруг ощутил лёгкое покалывание в пальцах, будто статический разряд. В груди вспыхнуло ощущение огня, но не жгучего, а тревожного, настороженного.

— Ты тоже чувствуешь? — спросил я.

Алексей кивнул.

— Это фоновая энергия разлома. Её не спутаешь. Маги разных направлений ощущают её по-разному. Для меня — как свист ветра. Для тебя, полагаю, как жар.

— Угадали, — буркнул я.

— Значит, идём верно.

Он достал из-за спины короткое копьё, похожее на стальной посох, и сжал его в ладонях.

— Дальше будет плотнее. Слушай внимательно: если почувствуешь резкий скачок жара — это не просто фон. Это переходный слой, перед самым ядром.

— Понял.

Мы двигались медленно, всё чаще натыкаясь на следы когтей и сгоревшие кусты. Через какое-то время воздух стал гуще — буквально давил на кожу. Трава вокруг темнела, будто выгорела, а земля покрывалась тонкой сетью трещин.

— Близко, — сказал Алексей.

И в тот момент из-за валуна выскользнула тварь. Низкая, с длинными руками, словно собранная из обугленных корней. Её глаза светились бледным светом, а из пасти вырывался тихий треск — как от ломающегося угля.