Купальников у нас, разумеется, не было, но в тот момент это волновало меньше всего.

Анастасия плавала ближе к середине, переворачиваясь на спину и смеясь так, будто никаких разломов, погонь и сражений никогда не существовало.

Я подплыл ближе.

Она заметила меня, попыталась уплыть дальше, но я догнал её за пару гребков и схватил за плечи.

— Попалась.

— Нечестно! — рассмеялась она, даже не пытаясь вырваться.

Я притянул её к себе.

Она посмотрела прямо в глаза, и на секунду всё вокруг будто исчезло.

Ни леса, ни дороги, ни будущих проблем.

Только мы и тихая вода вокруг.

Она первой приблизилась.

Я не стал сопротивляться.

Мы снова поцеловались, уже без спешки, без напряжения, будто весь мир на время решил дать нам передышку.

Сколько это длилось, я не знал.

Но в какой-то момент мы всё-таки отстранились, оба смеясь, словно только что сделали что-то совершенно безумное.

Когда мы выбрались на берег, солнце уже поднялось выше, и пришлось возвращаться к реальности.

Я застёгивал ремни на её доспехе, проверяя пряжки, когда заметил, что она смотрит на меня с довольной улыбкой.

— Я уж думала, ты не решишься, — сказала она.

Я фыркнул.

— Так это был твой коварный план?

— Ой, — она пожала плечами, — как будто тебе не понравился результат.

Я усмехнулся.

— Может, повторим?

Она прищурилась, потом рассмеялась.

— Какой наглец. Ещё недавно притворялся высокоморальным аристократом.

С этими словами она наклонилась и быстро поцеловала меня, после чего отступила на шаг и довольно улыбнулась.

— Поехали. Нам ещё твой концентратор у Цепеша забирать нужно.

Я замер.

— Откуда ты знаешь о цели путешествия?

Она посмотрела на меня так, будто я сказал что-то очень глупое.

— Ты совсем за дуру меня не держи. Я прекрасно знаю о его существовании, о том, насколько он важен… и о том, что у тебя его нет.

Я скрестил руки на груди.

— И дальше?

— Остальное — простая логика. Цепеш известный собиратель редкостей. Не так давно я слышала, что один из его людей был в нашем городе. Значит, кто-то украл у тебя перстень, продал его Цепешу, а ты решил вернуть своё.

Я усмехнулся.

— Ну… примерно так. А ты опасная девушка.

Она гордо подняла подбородок.

— Я всё-таки княжна. Мне положено быть опасной. Такое воспитание.

Я вздохнул, поднимая свой плащ.

— Ох и влетит нам от твоего деда.

Она скривилась.

— Тц… вот тут ты прав. Дед раскусит наш маленький секрет. И тебя прибьёт… но не окончательно.

Я посмотрел на дорогу, уходящую в лес.

— Пока мы не вернулись, есть шанс так и не увидеться с твоим дедом.

Она запрыгнула в седло и рассмеялась.

— С тем количеством приключений, которые нас ждут, этот шанс совсем не иллюзорный.

Я только покачал головой, сел на коня и направил его вперёд.

И почему-то был уверен, что она права.

Чем дальше мы ехали, тем сильнее менялся пейзаж. Сначала лес просто начал редеть, между деревьями появлялось больше света, потом всё чаще попадались открытые участки, где ветер гулял свободно, без всяких преград. Дорога стала шире, на ней начали встречаться повозки, всадники, иногда даже небольшие обозы.

Через какое-то время пошли ручьи. Сначала мелкие, которые можно было перейти, даже не замочив сапог, потом глубже. Несколько раз пришлось переходить вброд, ведя коней за повод и внимательно проверяя дно. Вода была холодная, быстрая, но ничего опасного.

Потом начались реки.

Уже не такие, через которые можно просто так пройти.

Через часть были перекинуты мосты. Разные. Где-то новые, крепкие, с ровными досками, где-то старые, перекошенные, с проломами, через которые приходилось вести лошадей осторожно, почти по краю.

Настя всё чаще оглядывалась по сторонам.

— Здесь всё как-то иначе, — сказала она.

— В каком смысле? — спросил я.

— Меньше леса. Больше дорог. И людей больше.

Я кивнул.

— К центру подъезжаем. Такие места всегда живут активнее.

Через пару часов дорога вывела нас к реке, которая уже выглядела серьёзно. Широкая, тёмная, с сильным течением. Ни о каком броде речи не шло. У берега стояла баржа, а рядом толпилось несколько повозок и всадников, ожидающих переправы.

Мы подъехали ближе.

Перевозчик — крепкий седой мужик — лениво посмотрел на нас, потом на коней, потом на оружие.

— На тот берег?

— На тот, — ответил я.

Он прищурился, будто что-то прикидывал.

— Сотня золотых.

Настя сразу повернулась ко мне.

— Не многовато ли?

Перевозчик даже бровью не повёл.

— Для вас — не много.

Я несколько секунд смотрел на него, потом достал кошель.

— Ладно.

Настя тихо фыркнула, пока я отсчитывал монеты.

— Ты даже не торгуешься.

— Если человек называет такую цену спокойно, — ответил я, — значит уверен, что я всё равно заплачу.

— Или уверен, что без него мы не переправимся, — добавила она.

— И это тоже.

Монеты перекочевали в руки перевозчика, и он сразу махнул рабочим.

— Загоняйте.

Мы поднялись на баржу вместе с остальными. Лошадей поставили у борта, доски под ногами тихо скрипнули, когда баржа оттолкнулась от берега.

Река оказалась широкой. Пока мы медленно двигались к другому берегу, я смотрел вперёд.

Сначала видел только холмы.

Потом над ними показалось что-то тёмное.

Ещё через минуту стало понятно — это стены.

Каменные.

Высокие.

Когда мы подплыли ближе, город открылся полностью.

Массивные стены возвышались над округой, башни поднимались над рекой, а за ними виднелись крыши домов, сложенных из камня, а не из дерева, как почти везде вокруг.

Я невольно усмехнулся.

— Вот это уже больше похоже на нормальный город.

Настя смотрела вперёд, прищурившись.

— Он… чужероден.

— В каком смысле?

— Слишком большой. Слишком монументальный. Не как всё остальное в этом королевстве.

Я кивнул.

Она была права.

После старых деревянных крепостей, лесных дорог и небольших поселений этот город выглядел так, будто его строили люди, которые не собирались никуда уходить.

Камень.

Башни.

Толстые стены.

И ощущение, что здесь всё держится не на традициях, а на силе.

Мы с Анастасией въехали в город без всяких проблем, но почти сразу стало понятно, что что-то здесь происходит. На окраине было слишком тихо. Людей почти не видно, лавки закрыты, даже обычного городского шума не слышно. Зато стражи было больше, чем в прдобных городах, и стояли они как-то напряжённо, постоянно поглядывая в сторону центра.

Когда мы проезжали мимо, я услышал разговор двух солдат.

— Угораздило же меня Жана сегодня подменить… — ворчал один. — Он ведь точно знал, что сегодня суд будет.

Второй хмыкнул.

— Конечно знал. У него жинка секретарём у главы города работает.

Первый посмотрел на него с подозрением.

— А ты чего такой довольный?

— Да потому что глава тот ещё ходок, — весело ответил второй. — А жинка Жана у него почитай седьмой год в секретарях.

Первый прыснул.

— Думаешь, у Жана рога отросли?

— Я не уверен, что он вообще своих детей воспитывает, — усмехнулся второй.

Мы проехали дальше, оставив их спорить.

Анастасия повернулась ко мне.

— Может посмотрим суд?

Я поморщился.

— Не очень люблю всё это. Суды, казни и прочие развлечения толпы.

— А что делать? — пожала плечами она. — Судя по всему, там весь город собрался.

Я огляделся и понял, что она права. Лавки закрыты, таверны закрыты, улицы пустые. Значит, все действительно ушли и нам даже заселиться некуда.

— Похоже, без вариантов, — вздохнул я. — Поехали смотреть представление.

Чем ближе к центру, тем больше становилось людей. Вскоре мы выбрались на большую площадь, где уже собралась толпа. В середине стояли семь старейшин за длинным столом, а перед ними — подсудимый.