— Ага. А потом выкинет тебя из Академии. Хочешь — я крикну за тебя на перекличке?

— Сомневаюсь, что им понравится твой голос.

— Моим голосом можно останавливать войны. Сходи хотя бы на завтрак.

Я вздохнул, сел, спустил ноги на холодный пол.

Комната была стандартная — чистая, но без изысков: кровать, шкаф, стол, кувшин с водой и маленькое окно с решёткой. Всё оплачено заранее, ещё при поступлении, так что, по крайней мере, думать о жилье не приходилось.

Питание тоже входило в “пакет Империи знаний”, как гордо говорили в приёмной комиссии. Правда, в реальности это означало: три бесплатных приёма пищи, вкус которых обратно пропорционален амбициям студентов.

Я умылся, глядя, как вода исчезает в крошечном светящемся стоке. Даже сантехника тут работала на магии — всё блестело и переливалось, как будто Академия боялась показаться обыденной.

В коридоре уже шумели.

Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то пытался надеть мантию, одновременно глотая хлеб.

Толпа — сплошная иллюстрация иерархии. У одних мантии шиты серебром и с гербами родов, у других — ткань дешёвая, потёртая. Но держатся все одинаково гордо — пока не начинается разговор о деньгах.

— Ты опять смотришь на них, как на статуи в музее, — заметил попугай.

— А что мне остаётся? Это действительно музей. Только экспонаты живые.

— И ты среди них.

— Пока просто посетитель.

Я вышел в коридор. Воздух пах мятой, бумагой и утренним кофе. На стенах — гравировки с изречениями великих магов. Одно особенно порадовало:

“Учёба — это служение. Служение — это честь. А честь требует оплаты.”

В столовую шёл поток студентов. Я влился в него, слушая обрывки разговоров:

— “Отец заказал мне ядро огненной саламандры.”

— “Ты счастливчик! Мне только катализатор подарили.”

— “Слышал, у алхимиков новый настой для активации чакр — всего пять тысяч за дозу!”

Каждый говорил о своём — но суть одна: здесь успех измерялся не знаниями, а вложениями.

Общая столовая Академии шумела, как муравейник. Столы дрожали от гомона голосов, запах каши, хлеба и подогретого мяса смешивался с ароматом дешёвого кофе и магического озона — от зачарованных светильников над головой.

Я оглядел зал — место нашлось только в углу, где уже сидели Киря и Анастасия.

— Эй, Кирилл! — помахал Киря ложкой. — Сюда! Ещё есть место, пока твой пернатый советник не успел всё захватить!

— Он не ест кашу, — ответил я, подходя с подносом. — Ему подавай нервные клетки молодых студентов.

Птица на моём плече вытянула шею:

— Ложь и клевета. Я ем кашу, просто выбираю изюминки.

Анастасия усмехнулась, не отрывая взгляда от тарелки.

— Удивительно, но я уже скучала по его голосу. После церемонии в ушах всё ещё звенит, когда вспоминаю, как он требовал “корм и диплом”.

— Это был искренний протест, — заявил попугай, гордо расправив крылья. — Меня лишили заслуженных наград.

— Зато теперь ты знаменитость, — сказал Киря. — Пол-Академии обсуждает “говорящее проклятие Львова”.

Я сел, поставил поднос. Еда — простая, но горячая: каша, тушёные овощи, кружка крепкого чая. Всё входило в «имперскую норму»: жильё, питание и учебные материалы оплачены заранее. Бесплатно — но с ощущением, что плату уже внесли за тебя. Хотя платили мы сами.

— Знаете, — сказал я, глядя, как столовая гудит, — странное место. Всё вроде всё оплачено, но ощущение, будто каждый вдох кому-то должен.

— Потому что должен, — ответила Анастасия. — Империя не делает подарков. Она инвестирует. Ты же не думаешь, что двадцать тысяч в год — это полная стоимость обучения?

— Отлично, — кивнул Киря. — Значит, мы — вложения. Надо приносить прибыль, пока не списали в убыток.

Попугай хмыкнул.

— Не волнуйтесь. Прибыль от вас — хотя бы в разговорах. Вас обсуждают даже уборщики. Один вчера сказал, что этот “птицелов с горящими глазами” — будущий скандал.

— Я надеюсь, он не про меня, — сказал я.

— А про кого же ещё, Абсолют? — насмешливо отозвался попугай.

Анастасия тихо рассмеялась.

— Вся Академия теперь знает, кто ты.

— Прекрасно, — ответил я. — Осталось, чтобы узнали, что я не клоун.

— Поздно, — сказала она с улыбкой. — После вчерашнего это уже часть легенды.

Мы ели молча. Вокруг шелестели мантии, звенели ложки, кто-то громко спорил о ценах на ядра и зелья.

«Отец заказал мне концентратор энергии второго уровня!»

«А я буду проходить практику в магистрате — бесплатно!»

«Смешно, бесплатно он говорит…»

Все разговоры — о связях, о поставках, о вложениях. Даже слово “учёба” звучало как товар.

— Они будто меряются не силой, а кошельком, — тихо сказал Киря, глядя в сторону соседнего стола, где трое парней в дорогих мантиях спорили о марках алхимических котлов.

— Так и есть, — ответила Анастасия. — Здесь магия давно стала валютой. Кто богаче — тот сильнее. Кто беднее — тот просто расходный материал.

— Приятная перспектива, — хмыкнул я.

— У тебя хотя бы попугай, — сказал Киря. — Тебя будут помнить. Меня — только если случайно что-нибудь взорвётся.

— Тогда взорви что-нибудь посимпатичнее, — отозвался я. — Чтобы хоть надолго запомнили.

Птица подняла крыло, будто голосуя:

— За разрушение! Оно не требует инвестиций!

Мы рассмеялись. Даже Анастасия, обычно сдержанная, не удержалась.

На секунду всё это место перестало казаться чужим.

Когда колокол над столовой зазвенел, призывая на лекции, мы встали почти одновременно.

Киря спрятал недоеденную булку в сумку:

— Вдруг после занятий опять объявят пост.

— В Академии не бывает постов, — сказала Анастасия. — Здесь бывает экономия бюджета.

— Вот и я про то, — ухмыльнулся он.

Птица перелетела мне на плечо и протянула:

— Готовься, Абсолют. Сейчас тебе объяснят, как именно ты собираешься стать бесполезным.

— Спасибо за поддержку, — ответил я.

— Всегда пожалуйста. Моральное разрушение — моя стихия.

Мы направились к лекционному корпусу.

Толпа студентов текла по аллее между зданиями, солнце блестело на эмблемах факультетов, и весь этот мир казался идеальным снаружи.

Но чем дольше я смотрел — тем сильнее ощущал, что под этой красотой всё построено на цене, которую кто-то всегда платит.

Вопрос только — кто именно.

Лекционный корпус оказался ещё больше, чем я ожидал — три этажа арок, выложенных серым камнем, под сводами витали заклинания-помощники, лениво стирая пыль с парт и развешивая таблички с именами преподавателей.

Аудитория, куда нас направили, напоминала амфитеатр: ступени, парты рядами, на стене — огромный герб Академии и девиз:

«Магия — долг, знание — валюта, Империя — кредитор.»

— Тонко, — пробормотал я.

— Честно, — поправил попугай. — Хотя тебе, Двуногий, этот девиз лучше не читать вслух. Вдруг запомнят.

Мы сели ближе к середине. Анастасия — спокойно, с прямой спиной; Киря, как всегда, с ленцой и видом человека, который уже собирается спасать мир, но сначала хочет выспаться.

Через пару минут по проходу прошёл Алдебрант Сергеевич — пожилой мужчина с аккуратной бородой и взглядом, способным вызывать чувство вины даже у статуи.

На груди — орден, на пальце — кольцо наставника высшего ранга. Когда он остановился за кафедрой, в воздухе будто стало меньше кислорода.

— Итак, — произнёс он негромко, но так, что все притихли. — Добро пожаловать в Академию Империи. Надеюсь, вы не рассчитываете, что вас будут здесь хвалить.

Он сделал паузу, окинул зал взглядом.

— Здесь учатся не для того, чтобы стать умнее, а для того, чтобы стать полезнее. Для Империи, разумеется.

Кто-то сзади кашлянул, кто-то тихо фыркнул.

Алдебрант не обратил внимания.

— Первое, что вы должны понять: без вложений вы не выживете. Эликсиры, ядра, катализаторы, артефакты — всё это не роскошь, а необходимость. Академия даёт базу. Но магия — дело дорогое. Если не вкладывать, останетесь на уровне фонарного заклинания.