— Не стой! — крикнул Алексей из-за спины. — Двигайся!

Я отбросил первую вспышкой пламени, вторую встретил каменным осколком, поднятым с земли. Энергия воздуха усилила импульс, и существо разлетелось, оставив за собой едкий след дыма.

Третья тварь успела прыгнуть — когти вспороли плечо, но я успел вложить в ладонь жар. Вспышка — и она обуглилась, осыпаясь пеплом.

— Медленно, — услышал я за спиной голос Алексея. — Слишком много отдачи. Ты теряешь часть силы.

— Я стараюсь, — ответил я, вытирая лоб. — Они быстрые.

— Быстрые, но неумные. Не борись со стихией, заставь её слушаться. Попробуй объединить воздух с огнём — пусть огонь движется сам.

Я кивнул, поднял руку и сосредоточился. Ветер закружился вокруг ладони, вспыхнул и вытянулся в тонкий поток, напоминающий копьё. Когда следующая пара тварей появилась из-за камней, я метнул импульс вперёд. Вспышка — и обе вспыхнули, как факелы.

Алексей довольно хмыкнул.

— Уже лучше. Могло быть хуже.

Я усмехнулся, но не ответил. Дальше пошло проще. С каждым шагом я чувствовал, как начинает подчиняться воздух, как волны жара становятся направленными. Мы двигались глубже, пока не нашли ядро — небольшой кристалл, пульсирующий ровным синим светом. Вокруг него стоял страж — массивная тварь с четырьмя ногами и длинным гребнем из окаменевших шипов.

Алексей шагнул вперёд, будто просто собирался прогуляться. Его движения были лёгкими, без показного напряжения. Он поднял ладонь — воздух сгустился, земля под ногами поднялась, образуя стену. Когда страж бросился, Алексей не отступил. Ветер и пыль обрушились на него вихрем, а затем раздался гул — камни сомкнулись, словно зубы, раздавив чудовище.

— Видишь, Кирилл, — сказал он спокойно. — Универсалы сильны не количеством силы, а гибкостью. Мы можем использовать каждую стихию, когда она нужна. Огонь разрушает, вода очищает, земля держит удар, воздух ускоряет. Всё вместе — оружие, которого нет у других.

Я смотрел, как его заклинания гаснут, и понимал — он не хвастается. Он просто констатирует факт. Когда я добил остатки мелких существ, Алексей достал ядро из обломков и бросил мне.

— Твоё. Заработал.

Я поймал кристалл, чувствуя, как от него идёт слабое тепло.

— И это всё?

Он усмехнулся.

— Нет, конечно. Это только первый из сотен. И если после сотого ты ещё сможешь шутить — значит, у нас всё идёт правильно.

Мы двинулись дальше к следующему разлому. Здесь всё было иначе — воздух плотный, словно стекло, а пыль оседала странными слоями, будто мир складывался из нескольких поверхностей.

Алексей сказал, что этот разлом — «смешанный». Внутри сходились потоки земли и ветра, и любой огненный маг погиб бы здесь в первые минуты.

— Вот почему универсалы нужны, — заметил он, шагая первым. — Один элемент убивает, другой спасает. Балансируешь — живёшь. Ошибёшься — тебя нет.

Я шагнул следом. Пространство вспыхнуло — и мы оказались посреди серого кратера. В воздухе висели камни, вращаясь воронкой. Где-то гремело, где-то шипело, а под ногами скользили тени — твари, похожие на гибридов змей и волков.

— Работай быстро, — коротко сказал Алексей. — Разлом нестабилен.

Я вызвал пламя — оно зашипело, но не потухло. Воздух усилил жар, и огонь пошёл по спирали, поднимаясь вокруг меня, как защитный кокон. Первые твари бросились, я выдохнул — волна пламени разлетелась веером. Двух разорвало, третью отбросило.

Алексей не вмешивался, пока я справлялся сам. Он просто двигался рядом, проверяя устойчивость потоков.

Когда из-под земли вырвался второй слой существ — крупнее, плотнее, с костяными панцирями, — он наконец поднял руку. Воздух вокруг него сгустился, превратившись в вихрь, но не бесконтрольный, а точный. Вихрь прошёл по земле, как нож по воде, срезая всё на своём пути. Потом — удар ладони, и из-под ног вырвался каменный вал, сметая остатки.

— Учись, — бросил он. — Земля — не только защита. Она — инерция. Добавь в неё воздух, и получишь живую силу.

Я попробовал. Сосредоточился, поднял ладонь, вкладывая сразу две стихии — поток ветра и плотность земли. Сначала ничего, потом воздух загудел, пыль взвилась и ударила в сторону. Тварь, метнувшаяся ко мне, врезалась в невидимую стену и рухнула.

— Вот так, — сказал Алексей. — Только не думай о разрушении. Думай о направлении. Ты не рушишь — ты направляешь.

Мы продвигались к центру разлома. С каждой десятой секундой становилось тяжелее — давление усиливалось, пространство пульсировало, и даже дышать было трудно.

На пути появились новые твари — двуногие, с руками, но без лиц. Они двигались синхронно, словно марионетки.

Алексей шагнул вперёд и активировал сразу три стихии. Земля поднялась, сжимаясь в платформу, воздух стал куполом, а вода из трещин пошла вверх и превратилась в режущие лезвия. Всё соединилось в одно движение — и волна стихии смела тварей, словно буря.

— Вот сила универсала, — сказал он, когда воздух стих. — Не в ярости, не в грубой мощи. В гармонии. У нас нет специализации, зато есть всё остальное.

Я пытался запомнить каждый его жест, каждый акцент энергии. Когда очередная тварь бросилась сзади, я действовал на инстинктах — вспышка пламени, толчок ветра, затем удар земли снизу.

Комбинация сработала — существо взорвалось, а меня отшвырнуло метров на пять.

— Слишком много! — крикнул Алексей. — Не лей всё сразу, разбавляй. Если каждая стихия пытается стать главной — ты проиграл.

— А если они слушаются?

— Тогда ты станешь архимагом. Но пока не слушаются, — усмехнулся он.

Мы добрались до ядра. Оно висело в воздухе — не кристалл, а целая сфера, внутри которой вращались куски света и камня.

— Твоё, — сказал Алексей. — Я прикрою.

Я шагнул вперёд. Давление почти сбивало с ног, но я помнил, чему он учил. Баланс. Потоки. Не сила — направление.

Я создал вихрь, удерживающий стихии в равновесии, и медленно приблизился. Твари выскочили из тени, но теперь я уже не бросался в панику. Пламя само нашло воздух, земля удержала удар. Я шагнул — и разрушил ядро, вкладывая только точку силы.

Мир вздрогнул, воздух осел, и всё вокруг затихло.

Алексей подошёл, осмотрел следы разрушения, хмыкнул.

— Ну что, универсал, живой?

— Кажется, да.

— Тогда поздравляю. Первый настоящий бой ты выиграл не силой, а балансом. Могло быть хуже.

Я усмехнулся.

— Я запомню это как комплимент.

— И правильно, — сказал он, глядя в гаснущее небо. — На границе комплименты выдают редко.

Мы шли по выжженной равнине почти два часа, пока не наткнулись на обломки старого посёлка. Когда-то здесь жили люди — об этом напоминали лишь фундаменты домов да остовы машин, вросшие в землю. Теперь всё это напоминало кладбище, застывшее в вечном полумраке.

Ветер шуршал, поднимая пепел. В воздухе чувствовался привкус озона — знакомый признак активного разлома.