— Значит, угадал, — процедил я, отступая и одновременно переводя дыхание. — Теневые псы.

Он резко шагнул вперёд, лезвие скользнуло в сторону моего бока. Я едва успел отвести клинок, перекрывая траекторию, и тут же получил кулаком в скулу. Искры мелькнули в глазах, но я не упал.

Враг сильнее, быстрее. Но не идеален.

Я стал внимательнее. Убийца двигался так, словно всё происходящее для него — рутинная работа. Слишком уверенно, слишком прямолинейно. Профессионал, да, но привыкший к тому, что жертвы ломаются после первых ударов.

Я выдержал ещё два удара в защиту, чувствуя, как мышцы под натиском горят. Зато заметил: после мощного замаха он на долю секунды приоткрывает правый бок. Совсем чуть-чуть, но этого может хватить.

— Что, сложно? — его голос был спокоен, будто он беседовал со старым знакомым. — Зачем тебе сопротивляться? Всё равно конец будет одинаковым.

— Может и будет, — прохрипел я, перехватывая клинок обеими руками, — а может и нет.

Я резко шагнул вперёд, вместо того чтобы снова отступить. Лезвие противника скользнуло по моей кольчуге, оставив горящий след боли. Но я оказался ближе, чем он ожидал. Ближе к его слабому боку.

Вот он. Шанс.

Я рванул вбок, подставляя плечо под его удар. Боль вспыхнула, словно раскалённый прут ткнули прямо в кость, но я уже вкладывал всю силу в свой выпад.

Клинок скользнул по его защите, но я не остановился — повёл дальше, подсекая. Убийца успел отскочить, однако на его лице мелькнуло удивление. Он не ждал от меня прямого давления, не ждал, что я буду резать пространство, словно хищник, а не жертва.

— Ха… — он усмехнулся, но в голосе впервые дрогнула нотка раздражения. — Ты не так прост, как казалось.

Я тяжело дышал, кровь текла по руке, пропитывая рукав куртки. Но в глазах его уже не было того ледяного равнодушия. Я задел его. Пусть не сильно, но заставил считаться.

Значит, всё верно. Не отступать. Давить дальше.

Я скользнул по дуге, уходя влево, и снова заметил его привычный замах. Та же самая уязвимость. Я повторил движение, но изменил угол — и в этот раз клинок прочертил красную линию на его боку.

Он отшатнулся, глаза сверкнули яростью.

— Щенок… — прошипел он, — думаешь, если пару раз заденешь, это что-то изменит?

— Думаю, — выдохнул я, едва удерживая дыхание, — что сегодня ты не уйдёшь так легко.

Я поднял клинок, мышцы дрожали, но внутри разгорался холодный огонь. Каждое движение давалось чуть легче, чем минуту назад. Я чувствовал ритм его атак, начинал предугадывать удары.

Он бросился на меня снова — быстро, низко, целясь в ноги. Я едва успел оттолкнуться назад, почувствовав, как сталь свистнула в паре пальцев от колена. Сердце грохотало в груди, дыхание сбивалось, но я заставлял себя держать ритм.

Он двигался слишком уверенно. Каждый его выпад был частью выученного до автоматизма рисунка боя. А я… я жил на инстинктах. Но именно они сейчас и спасали.

Мы обменялись серией ударов. Металл звенел, раздаваясь эхом в узком переулке. В груди всё сильнее горело дыхание, но и он, я видел, начал задыхаться.

— Хорошо держишься, — процедил он сквозь зубы. — Но это ненадолго.

— Посмотрим, — хрипло ответил я.

Я резко ушёл в сторону, камни под ногами скользнули, но я удержался. Ударил снизу вверх — он отбил, но его стойка дрогнула. Я почувствовал, как его движения стали чуть медленнее.

Он сильнее. Опытнее. Но и он — человек. Человеческие мышцы устают, человеческие рефлексы дают сбой.

Новый обмен ударами. Искры сыпались, металл гудел, пальцы сводило от вибрации. Я уже не считал удары. Просто двигался. Иногда вовремя, иногда слишком поздно — и тогда приходилось расплачиваться кровью. Плечо саднило, бок ныл, но я всё ещё стоял.

А он начинал злиться. Его атаки становились резче, грубее. В них исчезла холодная расчётливость.

Я впервые за бой усмехнулся. Пусть через боль, сквозь вкус крови во рту — но всё же.

Разозлил его. Значит, надежда на победу есть.

Мы кружили по переулку, словно два зверя в клетке. Камни под ногами были скользкими, кровь стекала по пальцам, а дыхание превращалось в рваные судорожные вдохи. Он бил всё быстрее, словно надеялся смести меня потоком ударов. Но с каждым разом я всё чаще находил щели, уводил клинок в сторону, отвечал выпадом.

В какой-то момент мир словно щёлкнул. Всё стало резче. Камни мостовой засияли отчётливыми контурами, я видел даже мельчайшие движения его запястья, слышал, как скрипят кожаные ремни на его доспехах. Даже воздух будто загустел, позволяя мне читать траекторию его движений заранее.

Я замер на миг, ошеломлённый. Что это?..

Этого мгновения хватило. Его клинок чиркнул по моему боку, оставив горячую, пульсирующую боль. Я зашипел, почти рухнул — но тут же встряхнулся, сплюнул кровь на камни и снова поднял оружие.

— Вот так, — прорычал я, чувствуя, как ярость растекается по телу. — Теперь продолжим.

И я снова шагнул вперёд, уже не просто отбиваясь, а начиная навязывать свой ритм.

Он снова пошёл в атаку, но теперь я видел каждую его слабость, каждое колебание мышцы. Ещё секунду назад он казался непробиваемой стеной, а теперь — словно сетка из узлов, в которую можно ударить и заставить её разойтись.

Я нырнул под клинок, позволил металлу лишь зацепить край плаща и тут же шагнул внутрь его защиты. Удар локтем в рёбра — хриплый выдох. Он попытался ответить, но я уже видел, куда пойдёт его рука. Пол-шага назад, встречный захват и рывок вниз — клинок с лязгом ударился о камни.

Он рванулся оттолкнуть меня плечом, но я вложил усиление в ноги, закрутился вокруг своей оси и врезал основанием ладони прямо ему в челюсть. Хруст. Его голова дёрнулась в сторону, но он ещё стоял, ещё держался.

— Быстро учишься, — процедил он сквозь кровь.

— А у меня нет другого выхода, — ответил я, чувствуя, как новая ясность заставляет тело двигаться без промедления, без сомнений.

Мы снова сцепились, но теперь инициативу вёл я. Каждый его шаг я встречал встречным выпадом, каждое движение упреждал полудыханием. Он становился медленнее, тяжелее, а я — будто наоборот, становился легче.

И впервые за весь бой подумал: Я могу победить.

Я поймал его на заминке. Он замахнулся слишком широко, рассчитывая прижать меня к стене переулка, но я уже был внутри траектории его удара. В этот миг всё словно замедлилось — дыхание, удары сердца, движение клинка.

Я вложил всё усиление в ноги, прыгнул вперёд и врезал коротким клинком под рёбра, прямо туда, где защита слабее всего. Мужчина вздрогнул, глаза округлились, рот приоткрылся — хотел что-то сказать, но лишь кровь вырвалась наружу.

Я выдернул клинок и развернулся, чтобы избежать его последнего рывка. Но рывка не последовало. Он качнулся, сделал пару шагов назад и рухнул на колени, уронив своё оружие.

— Дьявол… — выдохнул он, уставившись на меня мутнеющим взглядом. — Ты… не простой мальчишка…

Он попытался подняться, но сил уже не осталось. Я шагнул ближе и, не давая ему времени на новые слова, рубанул сверху вниз. Клинок вошёл в шею, и всё кончилось.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как кровь медленно стекает с клинка на камни. Слабость накатывала, руки дрожали, но внутри жила холодная ясность. Я выжил.

Стоял над телом, чувствуя, как внутри постепенно оседает всё напряжение. Клинок в руке перестал дрожать, дыхание выровнялось. Кровь на камнях уже не казалась чем-то из ряда вон выходящим — скорее частью картины.

Меня пронзила мысль: я снова убил человека.

Не чудовище из разлома, не безликую тварь. Человека.

Первый раз всё перевернулось внутри. Тогда я едва не сломался, едва не вывернул себя наизнанку, лишь бы поверить, что это не я, не мои руки. А сейчас… сейчас всё прошло легче. Проще. Словно я уже привыкал.

Это пугало сильнее самой схватки.

Если дальше будет так же… что со мной станет? Буду ли я когда-нибудь ещё способен увидеть разницу между монстром и человеком? Или все, кто станет у меня на пути, будут превращаться в одинаковые мишени?