Они кружили над драконьим буйством, не решаясь подлететь слишком близко. Одна, видимо, самая смелая или самая тупая, рискнула. Она сложила крылья, нырнула вниз и попыталась вцепиться дракона в спину, туда, где чешуя была потрескавшейся.

Огненный даже не обернулся.

Он просто втянул воздух и выдохнул назад, через плечо, как усталый кузнец, выдувающий воздух из мехов. Пламя, вышедшее у него из пасти, было беловатым, коротким и настолько горячим, что птицу даже не успело поджарить — её просто не стало. Она рассыпалась пеплом в воздухе.

Остальные мгновенно сделали выводы: стая резко разлетелась, ушла на высоту и начала медленно двигаться в сторону. Лишь издалека слышался обиженный каркающий гул.

Я криво улыбнулся.

— Правильно, дети, — буркнул я. — Не лезьте, когда взрослые делят наследство.

Какое-то время дракон ещё метался вокруг, обжигая камень и воздух, а потом замер. Голова поднялась выше, морда повернулась в сторону, куда уходил склон. Как будто кто-то позвал.

Я прищурился и напряг чувства.

Сначала подумал, что глаз меня обманывает: на дальнем фоне, там, где небо было на тон светлее, висело чёрное пятно. Неровное, вытянутое. Похоже на обломок скалы, зависший в воздухе.

Но «скала» медленно смещалась, меняя угол к горизонту. Потом от неё отделились два длинных отростка — крылья. И силуэт ожил.

— О, — выдохнул я. — А вот и гость.

Фигура приближалась. Очень медленно, очень спокойно. Никаких резких рывков, только плавное скольжение. Чем ближе он становился, тем явственнее было видно, что это не птица и не какой-нибудь местный гибрид.

Второй дракон.

Теневой.

На фоне неба он был как вырезанная из ночи дыра. Крылья — не перьевые, не кожистые, а словно сотканные из сгущённой тьмы. Когда он чуть поворачивался, края крыльев размывались, как дым. Из пасти не вырывалось пламя, оттуда, наоборот, тянуло холодом, и этот холод пробирался даже сюда.

Глаза у него светились фиолетовым, как у теневых птиц, только ярче и глубже.

Огненный повернулся к нему, что-то рявкнул. В этом рёве было всё: и злость, и предупреждение, и вполне ясное «вали отсюда».

Теневой ответил низким шипением, тянущимся. Я даже не сразу понял, что это тоже рёв — такая плотная была в нём тишина.

Я, понятное дело, ни слова по-драконьи не понимал, но общий смысл считывался легко.

— Спор за территорию и ребёнка, — пробормотал я. — Перевод: «это моё» — «нет, моё».

Огненный взмыл повыше, распахнув крылья так, что заслонил половину видимого неба. Чешуя на нём светилась, как раскалённый металл. Он чуть согнул шею, грудь выпятил — показал габариты и силу.

Теневой наоборот чуть прижался к воздуху, крылья слегка сложил, делая силуэт более узким, но опасным. Никакого позёрства — чистая готовность. От него тянуло тьмой, а багровый отблеск от лавы внизу резал его контур на куски.

Пара мгновений они просто зависали друг напротив друга, переплетаясь взглядами. Потом терпение кончилось.

Теневой исчез.

Нет, он не растворился полностью — просто на долю секунды его силуэт стал частью ночи, практически неотличимой от остального тёмного полотна. И тут же он возник снова — уже гораздо ближе к огненному, выше него, падая сверху.

Огненный дёрнулся, но не успел уйти полностью. Теневой врезался ему в плечо, как комета, чёрная траектория пересекла оранжевую. Удар был такой, что воздух вспух, как от взрыва. Чешуя посыпалась вниз, камень под ними треснул.

На фоне этого грохота мой нервный смешок прозвучал жалко.

Огненный рыкнул, выкинул голову вперёд и выплюнул в своего противника столб пламени. Теневой ушёл в сторону, не полностью — краем крыла всё же задел огонь. На этом краю появилось несколько ярко-оранжевых пятен, но через мгновение их затянула тьма, как если бы кто-то плеснул на рану чернильной водой.

Я смотрел, не отрываясь. С детства любил зрелища, где кто-то рискует жизнью вместо меня. Или мне это стало нравиться недавно? Да какая разница.

— Красота, — сказал я себе. — Магия против… ну, тоже магии, только с костылями.

Теневой описал широкую дугу, исчез из поля зрения — я поймал его только через пару секунд, когда он снова появился, на этот раз чуть ниже, пытаясь зайти с хвоста. Огненный не дал: резко перевернулся на бок, пропуская атаку мимо, и тут же, используя это вращение, ударил крылом.

Крылья у него присутствовали не просто для красоты. Удар выглядел тяжёлым, ещё и с размаху. Костяной край крыла врезался теневому в бок, и тот на миг потерял устойчивость, просев.

Но падать не стал. Сгруппировался, перевернулся и ушёл вверх, оставляя за собой шлейф холодного тумана

Так они и плясали какое-то время: один пытался навязать ближний бой, другой — давил дистанцией и огнём. Никаких красивых дуэлей «по правилам» — чистая звериная драка. Каждый манёвр сопровождался рёвом, искрами и обвалами камней на землю.

Пару раз я чуть не получил по голове этими обвалами. Один раз рядом с моим укрытием прошёлся росчерк пламени — камень возле меня покрылся сеткой трещин и начал медленно сползать вниз, как пухлый пирог со стола.

Я отскочил, прижимаясь к скале.

— Ещё чуть-чуть — и я, правда, стал бы хрустящей корочкой, — буркнул я. — Причём без гарнира.

В какой-то момент драконы сцепились почти вплотную. Теневой вынырнул снизу, вцепился когтями в грудь огненному, тот рванулся навстречу, и их тела с резким грохотом столкнулись где-то в середине неба. Раздался звук, как будто две горы сошлись лбами.

Оба начали падать.

Не свободное падение, конечно — они всё ещё пытались биться, кусали друг друга, били хвостами, пытались распахнуть крылья. Но тяжесть масс и сила столкновения взяли своё. Они кувыркались, сбивая камень, полосуя склон когтями.

Я только успевал отодвигаться туда, где шанс быть похороненным заживо чуть меньше.

Внизу, за хребтом, что-то рухнуло особенно громко. Внутренности скрутились от этого грохота. Пыль столбом поднялась в небо, закрывая часть картины.

Когда облако рассеялось, драконы исчезли из вида. Где-то там, за гребнем, они продолжали разбираться, но отсюда уже ничего не было видно.

Я осторожно выглянул из-за камня, вздохнул и сел, привалившись к холодному уступу спиной.

— Ладно, — сказал я вслух. — Антракт, господа и дамы. Посмотрим, кто из вас первым вылезет живым.

Я сидел в своём укрытии ещё пару минут, пока каменные обломки докатывались по склону внизу, а воздух постепенно переставал дрожать. Где-то за хребтом драконы всё ещё устраивали разборки — вспышки то огня, то тьмы слабели, появлялись всё реже, но не прекращались полностью. Похоже, они там не дрались, а скрежетали последними силами, пытаясь понять, кому же по праву принадлежит эта дыра в скале и яйцо, которое я столь ловко позаимствовал.

Спорная собственность — дело святое, подумал я, вытирая пот. Хорошо, что я в этой семейной драме играю роль того, кто стащил телегу и сбежал.

Я уже хотел подняться, чтобы выбрать место получше, когда краем глаза заметил движение. Сначала подумал, что камни снова осыпаются. Но нет — силуэт двигался плавно, бесшумно, и самое неприятное — сверху.

Я поднял голову.

Надо мной, на фоне ночного неба, скользили тени. Не драконьи — поменьше, но всё равно внушительные: крылья широкие, морды вытянутые, движения плавные, уверенные. Порой они почти растворялись в ночи, будто становились её частью.

Шестеро. Нет — семеро. Приглядевшись, понял: это не птицы, это ночные охотники круга. Что-то вроде тёмных грифов, только гораздо крупнее и злее.

Они кружили вокруг того места, куда рухнули драконы.

Ну конечно, вздохнул я. Свято место пустым не бывает. Если где-то пахнет кровью, обязательно найдутся желающие попировать. Что драконы, что птицы, что тёмные маги — все одинаковые.

Но даже эти хищники не спускались на землю. От драконов исходило такое давление, что даже существа ночи предпочли подождать. Уважение к старшим — редкое качество, особенно у монстров.