Место выглядело так, будто здесь что-то пытались взорвать и передумали на середине активного процесса. Камни были оплавлены, земля покрыта глубокими трещинами, воздух казался тяжёлым, словно перед грозой. Оттуда тянуло сразу несколькими стихиями, и ни одна из них не была в порядке.

Гвардейцы остановились на безопасном расстоянии. Их командир подъехал ближе.

— Дальше вы сами, — сказал он. — Мы ждём здесь. Двое суток. Потом уходим.

Я кивнул, спрыгнул с коня и проверил ремни на доспехе.

Обернулся к Анастасии.

— Останешься с ними?

Она даже не подумала.

— Нет.

— Там может быть неприятно.

— Здесь тоже, — спокойно ответила она, глядя на гвардейцев. — Мне их общество не нравится.

Я хмыкнул.

— Ладно. Тогда идём.

Пётр только тяжело вздохнул.

— А ведь я хотел дожить до старости.

Мы втроём подошли к границе Разлома и шагнули внутрь.

С первых же шагов стало понятно, что он нестабильный.

Земля под ногами была то сухая и растрескавшаяся, то покрытая водой, которая в одном месте замерзала тонкой коркой, а в другом начинала пузыриться, словно кипела. Порывы ветра появлялись из ниоткуда, поднимая пыль и мелкие камни, а чуть дальше вспыхивали языки огня, хотя вокруг не было ничего, что могло бы гореть.

И при этом — тишина.

Никто на нас не нападал.

От этого становилось только неприятнее.

Будто Разлом просто смотрел и ждал.

Пётр шёл чуть впереди, постоянно оглядывался и явно чувствовал себя здесь неуютно.

Я поравнялся с ним.

— Слушай, Пётр… ты ведь универсал?

Он посмотрел на меня с раздражением.

— Ну да. Сейчас смеяться будешь? Над магическим калекой?

— Даже не думал, — ответил я. — Я сам универсал.

Он остановился и посмотрел внимательнее.

— Серьёзно?

— Таких как мы не часто встретишь, — сказал я. — А тех, кто ещё и по Разломам ходит, и подавно.

Он хмыкнул.

— С голодухи и не на такое пойдёшь.

Мы прошли ещё несколько шагов, обходя участок, где земля вдруг начала медленно осыпаться в сторону трещины.

Я сказал:

— Ладно. Давай думать, как найти ядро.

Пётр покачал головой.

— А смысл?

— Поясни?

— Мы здесь и останемся, — спокойно ответил он. — Зря вы влезли в это. Сам бы я как-нибудь выкрутился. А теперь ещё и вы под раздачу попали.

Он помолчал и добавил:

— Даже если выберемся… мне нечего вам дать. Ни денег, ни услуг. Ничего.

Я усмехнулся.

— Когда-то мне сказали одну вещь.

Он посмотрел на меня.

— Какую?

— Иногда не стоит искать оплату. Если можешь помочь — помоги.

Пётр ничего не ответил.

Мы шли всё глубже в Разлом, и чем дальше заходили, тем меньше он напоминал обычное место. Земля под ногами менялась каждые несколько шагов. То сухая и растрескавшаяся, то покрытая водой, то вдруг начинала дымиться, словно под ней кто-то развёл костёр. Ветер появлялся из ниоткуда, иногда сбивая с шага, иногда наоборот подталкивая вперёд, будто подгоняя.

В одном месте я едва не провалился по колено, потому что твёрдая на вид поверхность внезапно превратилась в вязкую грязь. Пётр, перепрыгивая через трещину, приземлился в лужу, которой секунду назад не было, и долго ругался, вытряхивая воду из сапога.

Анастасия остановилась и посмотрела в сторону, потом на нас.

— Вы это видели?

— Что? — спросил я.

— Искра… пролетела. А потом стала снежинкой.

Я посмотрел туда, куда она показывала, но там уже ничего не было.

— Отлично, — вздохнул я. — Значит, мы точно идём куда надо.

Пётр сначала молчал, но постепенно начал приходить в себя. Видимо, понял, что мы не собираемся бросать его посреди Разлома.

Через какое-то время он сам заговорил:

— Вообще… я бы и сам его закрыл.

Я посмотрел на него.

— Ага. Конечно.

— Серьёзно, — обиделся он. — Всё нормально шло. Я почти до ядра добрался.

Анастасия сразу повернулась к нему.

— Тогда что случилось?

Пётр почесал затылок.

— Да… странное случилось.

— Это мы уже заметили, — сказал я.

— Нет, я серьёзно. Иду, значит, к центру… и вижу — стоит какой-то тип. Прямо посреди Разлома. И что-то рисует на земле.

— Рисует? — переспросила Анастасия.

— Ага. Схему какую-то. Круги, линии, знаки… я не стал разбираться. Решил, что это хозяин Разлома или какая-нибудь тварь. Ну и… атаковал.

Я кивнул.

— Логично.

— Вот и я так подумал, — сказал Пётр. — Только этот оказался человеком.

— Не повезло ему, — усмехнулся я.

— Ему — не знаю, а вот мне потом пришлось бежать, — буркнул Пётр. — Я, кажется, ему какой-то ритуал сорвал. Он так огорчился… что аж стихии с ума сошли.

Я тихо хмыкнул.

— Есть у меня на примете один разломный художник. Думаю, жизнь нас ещё сведёт. Быть может это был именно он.

Пётр посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал.

Дальше говорить стало некогда.

Из-за скалы впереди выскочила первая тварь.

Сначала я даже не понял, что это такое. Вроде кабан… только с огромными крыльями. Причём крылья были явно больше, чем нужно. Зверь попытался взлететь, запутался в собственной перепонке, заорал и кубарем покатился вниз, прямо в поток раскалённой лавы, который появился сбоку, будто его там специально ждали.

— Даже жалко, — сказал я. — Сам справился.

— Не расслабляйся! — крикнул Пётр.

Сверху с визгом спикировала огромная летучая мышь. Только вместо обычного крика она выпустила в нашу сторону несколько огненных стрел.

Я выставил щит, пламя с треском ударилось в защиту.

— Это уже серьёзнее.

— Я справлюсь! — сказал Пётр.

Он поднял руку с жезлом. Я только сейчас как следует рассмотрел артефакт. Небольшой, тёмный, с восемью кристаллами, каждый своего цвета.

Парень резко повернул один из них, и в ту же секунду в воздухе сформировался плотный поток воды, который сбил мышь прямо в стену.

Тварь дёрнулась, вспыхнула и исчезла, будто её и не было.

Я удивлённо посмотрел на жезл.

— Это концентратор?

Пётр довольно улыбнулся.

— Да. Сам сделал.

— Неплохо, — признал я. — Очень неплохо.

— Я же говорил, что не совсем бесполезный, — хмыкнул он.

В этот момент из-за камней полезло ещё несколько тварей. Что-то похожее на волка с каменными лапами, змея с огненными глазами и какое-то существо, у которого вместо головы крутилась вихревая воронка.

Я выставил щит, отбивая первые удары, и крикнул:

— Работай, мастер!

Пётр усмехнулся и ударил сразу двумя стихиями. Заклинания у него получались мощные, намного сильнее, чем у обычного адепта. Концентратор действительно усиливал его магию на порядок.

Анастасия стояла чуть позади.

Она не выглядела испуганной, наоборот — спокойной, но почти не атаковала.

Я бросил на неё взгляд.

— Всё нормально?

— Да, — ответила она. — В Разломе четырёх стихий мне нормально… но бить сложнее. Сила будто не слушается.

— Тогда прикрывай, — сказал я.

— Этим и занимаюсь.

Ещё один удар, ещё одна тварь развалилась на куски, и снова стало тихо.

Я огляделся.

— Если это только начало… то дальше будет весело.

Пётр тяжело выдохнул.

— Я же говорил. Тут всё не так просто.

Мы переглянулись и пошли дальше, всё глубже в искажённый Разлом, где с каждым шагом становилось всё труднее понять, по каким законам вообще работает это место.

Чем глубже мы заходили, тем хуже становилось вокруг. Стихии здесь уже не просто конфликтовали — они будто пытались перекричать друг друга. Ветер появлялся рывками, поднимая пыль и камни, из трещин вырывался жар, а через пару шагов можно было попасть в ледяную корку, покрывающую землю. Иногда казалось, что сам воздух дрожит, как перед ударом молнии.

В какой-то момент стало слишком тихо.

Ни ветра, ни треска, ни движения.