Я выдохнул, поднял руку.

И в этот момент дракон резко дёрнул тушу вверх и в сторону.

Он решил, что надо избавиться от мёртвого груза.

Всё произошло за долю секунды. Сначала меня с силой бросило вниз, словно выдернули опору из-под ног. Пальцы на секунду разжались от рывка, но кинжалы, вбитые в мясо, я удержал. Тушка начала падать, уходя в сторону от тела дракона.

— Да чтоб ты… — рявкнул я, вскидывая руку наудачу.

Я целился в корпус, в грудь, туда, где у дракона должно быть ядро. Но в момент броска туши траектория ушла. Лезвие из огня и тьмы полоснуло по краю одного крыла.

Удар вышел на славу.

Клинок врезался в перепонку, как горячий нож в смолу, и, поймав плоть, прошёл дальше, по тонким костям, по суставам. В ночи вспыхнула дуга тёмного света, и крыло просто разрезало почти до половины.

Дракон взревел так, что у меня в костях зазвенело. Его резко повело в сторону, он дёрнул всем телом, пытаясь выровняться, но в полёте с повреждённой «парусиной» это выглядело жалко.

Впрочем, жалость я испытывал слабую.

Туша ящера начала падение ускоренно, уже как самостоятельный объект. Меня дёрнуло вниз вместе с ней, клинок рассыпался — слишком много энергии ушло в удар по крылу.

Я понимал одно: если я сейчас вместе с ящером шмякнусь в ту же пропасть, что и дракон, никакие ядра мне уже не помогут.

— Ладно, урок номер два: проверим, что там насованы в этот доспех… — буркнул я.

Я отпустил один из кинжалов, убрал руку к груди и ударил по плоской пластине на нагруднике. Там, по словам иных, была кнопка активации.

Щёлк.

За спиной что-то рвануло, раскрылось, дернуло меня вверх, почти вывернув плечи. Воздух, который только что пытался выдрать мне глаза и язык, вдруг стал вязким и плотным, как тёплая вода. Скорость падения резко упала.

Крылья.

Проклятая инженерная мысль иных всё-таки работала.

Меня продолжало бросать — я всё ещё был прицеплен к туше. Я с силой выдернул второй кинжал, оттолкнулся от мёртвого ящера и отпихнул его ногами. Тот полетел вниз быстрее, я — медленнее.

Короткий момент свободного падения, когда желудок уехал в мозг, а потом меня потащило по дуге. Крылья, закреплённые на спине, поймали поток воздуха и перевели падение в кривое, дерганное планирование.

Планированием это можно было назвать с натяжкой.

Я пару раз кувыркнулся в воздухе, попытался выровнять положение тела, чтобы крылья поймали поток правильно. Один рывок, второй — и тут где-то справа послышался хруст, словно толстую ветку переломили.

Меня завернуло вбок. Крылья повело, одну сторону просто утащило вниз.

— Да вы серьёзно?! — выдохнул я, увидев краем глаза, как одно из тех самых «чудес инженерной мысли» болтается на обломанном креплении.

Фраза про «одноразовую игрушку» сама пришла в голову, но вслух говорить я её не стал — был занят тем, чтобы не влететь лицом в ближайшую скалу.

Я успел только сгруппироваться.

Удар получился хороший.

Сначала по ногам — я влетел в наклонный уступ, скользнул по нему, оставляя на камне полосы брони и крови. Потом отскочил, ударился боком о стену, перевернулся ещё раз и, в финале, довольно эффектно впечатался спиной в относительно ровную поверхность.

Броня завизжала, по телу разошлась волна боли. Воздух выбило из лёгких полностью, мир на секунду стал серым, с чёрными пятнами по краям.

Я сполз по скале на колени, упёрся ладонями в камень, пару раз судорожно вдохнул, пытаясь понять — жив я ещё или уже нет.

Боли было слишком много для смерти. Значит, повезло.

Я с трудом разогнулся, ощупал спину. Крылья, закреплённые за плечами, выглядели удручающе. Левая секция развёрнута, но крепления погнуты, правая же — наполовину оторвана, шарнир треснул, одна из пластин висела на ленте.

— Одноразовая игрушка… — всё-таки сказал я вслух, мрачно.

Впрочем, нужно отдать им должное: одно падение они выдержали. Даже с криворуким пилотом.

Я поднял взгляд.

Метров в ста от меня, через небольшую расселину, в землю врезался дракон. Я услышал этот удар ещё в полёте — густой, эпичный, с хрустом костей. Сейчас из-за кромки скал в ту сторону поднималось облако пыли и мелкой крошки. Где-то там внизу, между камней, лежала моя сегодняшняя цель номер два.

— Ну что, чешуйчатый, — выдохнул я, вытирая кровь с губ тыльной стороной ладони. — Сейчас я преподам тебе второй урок.

И, пошатываясь, двинулся в сторону упавшего дракона.

Я спустился с небольшой высоты, отряхивая каменную пыль с плеч и глядя на то, как в сотне метров от меня извивается туша дракона. Он, конечно, выжил после падения — эти твари вообще падают как мастера, а вот приземляются как новички. Поэтому лежал он, мягко говоря, не идеально: крыло сломано, лапа подломлена так, будто он пытался сделать шпагат и что-то пошло не так, а один глаз превратился в кровавую лужицу.

Но, зараза, жив.

И главное — орёт.

Орала эта махина так, будто пыталась компенсировать потерю глаза звуковым давлением.

Я поморщился:

— Да замолчи ты уже. Если хочешь, чтобы я добил тебя быстрее — моргни. А… точно. Извини.

Дракон, кажется, уловил сарказм. Он попытался повернуться ко мне здоровой стороной, но лапа под ним дрожала и подламывалась. Всё тело ходило ходуном от боли. Но сила в нём была всё ещё огромная. «Почти честный бой», — отметил я и шагнул вперёд.

Он ударил первым — резким, хлестким движением хвоста. Я едва успел уйти в сторону. Хвост прошёл настолько близко, что по броне скрипнуло, будто меня провели по наждачной бумаге.

— Слепой, хромой, но всё ещё оптимист, — пробормотал я, формируя клинок тьмы и стараясь держаться на расстоянии.

Дракон попытался снова окатить меня пламенем — но пламя вышло рваным, похожим скорее на перданье перегруженной кузницы. Огненная волна прошла в метре, обжигая воздух, но силы в ней почти не было. Я влетел в него с левой стороны — со стороны выбитого глаза — и вогнал клинок в шею, рассчитывая, что на этом дело и кончится.

Не кончилось.

Конечно же, нет.

Тварь дернулась, словно я ткнул её палочкой, а не оружием. Она развернула голову и попыталась прихватить меня пастью, но я ушёл вниз, перекатом, цепляя камни локтем. Рука хрустнула — неприятно. Я поморщился.

— Да ты упорный… — выдохнул я и снова поднялся.

Дракон взвыл громче прежнего. А через секунду этот вой подхватили другие. Причём не один, не два, а десяток. И где-то далеко, на другом склоне, явно ещё больше.

— О, отлично, — я фыркнул. — Семейный совет устроить решили? Идеально, а то я уже думал, что этот вечер будет скучным.

Я ударил снова — в основание крыла. Дракон дернулся, зацепил меня лапой, и я полетел в сторону, пробивая плечом валун. Если бы не усиление, я бы сейчас уже был частью этого валуна. Но усиление работало, скрипело, жрало остатки энергии, но держало.

Я поднялся и понял: долго тянуть нельзя. Семейка приближается. А мне ещё ядро добывать.

Дракон снова ударил — медленнее, но яростнее. Мы сошлись почти вплотную. Когти, пламя, хрипы, обломки камней летят во все стороны. Я давил его к склону, он отбивался, пытаясь разорвать мне горло или хотя бы сломать что-нибудь важное.

Я ударил клинком в его брюхо — глубоко. Дракон согнулся, хрипнул, пытаясь вдохнуть. Я вжал руку глубже, нашаривая что-то плотное — рёбра, мышцы, органы. Куча всего, что надо было пробить, чтобы добраться до ядра.

— Давай, родной… — прошипел я. — Умри уже, а?

Он не умер. Разумеется.

Он рванулся последним усилием, и мы оба покатились по склону. Я бил его клинком, он бил меня всем, что мог. Когти вспарывали камень. Мой доспех шёл полосами. Мы грохнулись вниз, дракон оказался на спине, я — на нем.

Я всадил клинок в шею, повернул. Рёв сорвался на хрип. Тело задёргалось.

И тишина.

Ну, почти тишина — если не считать нарастающего рева десятка драконов, которые уже были где-то неподалёку и явно собирались уточнить, кто убил их друга.