Я сделал вид, что теряю равновесие, позволил крысе поверить в свою удачу. Она прыгнула, будто стрела, вся вытянулась в воздухе. Я отпрыгнул в последний миг и ударил пламенем по камню сбоку. Вспышка ослепила её, траектория сбилась — и тварь, визжа, проскочила мимо. Через миг раздался гулкий хруст и звон металла: крыса угодила прямиком на штыри.

Попугай чуть не свалился с выступа от смеха.

— Ха-ха-ха! Вот это да! Сам полез, сам сдох. Но не льсти себе, двуногий. Это моя победа! Я ведь тебя сюда привёл. Без меня ты бы уже болтался на этих железяках.

Я вытер клинок о рукав, глядя на него снизу вверх.

— Ещё одно слово — и я сам тебя в эту яму запихну, — тихо сказал я.

Он замолк, но ненадолго.

В пещере повисла тишина, только тянуло сыростью и воняло палёной шерстью. Я понимал: это лишь разминка. Настоящее ещё впереди.

— Но признай, двуногий… — протянул попугай спустя пару шагов. — Без меня ты бы там и остался, на колышках, как жирный кусок мяса.

Я промолчал и пошёл дальше, заставляя себя не оглядываться на яму.

Всего каких-то пять минут — и тоннель вывел меня на площадку. Я остановился как вкопанный. Перед глазами — знакомая пропасть. Та самая, в которую я едва не сверзился вместе с гнилым мостом и птеродактлем. Только теперь мы стояли уже на той стороне, куда я тогда так отчаянно рвался.

Я сжал кулаки, в груди вскипело.

— Ты… скотина пернатая! — сорвалось у меня. — Какого чёрта ты сразу не показал этот путь?! Я чуть там не сдох, понимаешь?!

Попугай, вальяжно усевшийся на выступ над моей головой, встрепенул крылья и снисходительно скосил на меня глаз.

— Ах, ну что ты сразу орёшь, двуногий? Этот тоннель — узкий, потолки низкие. Летать тяжело. Удобнее уж через пропасть, простор, ветер… романтика! — он важно кивнул, будто оправдывался перед самим собой. — К тому же, человек должен благодарить своего проводника за то, что он помог ему преодолеть столь опасное препятствие.

— Благодарить?! — я вскинул ладонь, и на кончиках пальцев дрогнул свет заклинания. — Да я тебя сейчас на угли разнесу!

Попугай обиженно распушил перья и бухнул хвостом по камню.

— Вот и вся твоя натура, двуногий! Никакой благодарности. Сплошные угрозы. А ведь если подумать, без меня ты тут и дня бы не протянул.

Я шагнул вперёд, сдерживая желание всё-таки кинуть в него заклинание.

— Без тебя, может, я бы и не попал на тот чертов мост.

Попугай склонил голову набок, как будто рассматривал меня заново.

— Э-э, не придирайся к мелочам. Главное — мы уже тут, — он мотнул клювом в сторону дальнейшего коридора. — А мост… ну, мосты приходят и уходят. Зато как весело было, а?

Я выдохнул, сжал челюсти и пошёл вперёд. Если бы я начал спорить, мы бы застряли тут на час.

Попугай же не унимался, ворчал у меня над ухом:

— Никакой благодарности. Никакого понимания величия. Пернатый спасает жизнь — и что в ответ? «Скотина пернатая!» Вот так и живём.

Я не выдержал и буркнул:

— Ещё слово — и ты заменишь мне ужин.

Он прыснул смехом и вспорхнул выше, делая вид, что мои угрозы его только забавляют.

Коридор был низким, тесным, приходилось постоянно наклонять голову, а временами и вовсе пригибаться. Камень под ногами шершавый, сухой — и вдруг я уловил дрожь. Сначала лёгкую, будто где-то вдалеке перекатывали огромный каменный валун. Потом сильнее. Вибрация шла по рёбрам, звенела в зубах.

— Эй, безкрылый, — попугай перелетел вперёд и хлопнул крыльями так, что осыпалась пыль, — ты там свои штаны проверил? А то я чую, скоро стирать придётся.

— Замолчи, — пробормотал я и приложил ладонь к стене. Камень трясся, словно в глубине шевелилась гигантская туша. — Ты ведь клялся, что знаешь дорогу.

— Знаю! — обиделся он. — Но я же не обязан предупреждать обо всех здешних соседях. Люди слишком нервные: сразу махать мечами начинают. А это, между прочим, просто червяк… ну, или не червяк.

— Великолепное уточнение. — Я усмехнулся криво. — То есть прямо подо мной сейчас что-то ползёт?

— Ага! — радостно кивнул попугай. — Смотри-ка, пол у тебя как барабан. Давай, постучи. Может, он откликнется.

Я стиснул зубы и замедлил шаг. Вибрация усиливалась рывками. То стихнет, то снова накроет, будто внизу переворачивалось нечто массивное. Вдруг раздался глухой удар, и воздух наполнился металлическим привкусом.

— Плохая идея идти здесь, — выдохнул я. — Даже похоронить нас будет негде.

— Тебя — да, — хмыкнул попугай. — А я улечу.

Где-то внизу заскрежетало. Потолок осыпался каменной крошкой, и я прикрыл лицо рукавом. Воздух загустел от пыли. Я ускорил шаг, чувствуя, как каждая новая вибрация будто толкает в спину.

— Быстрее, двуногий! — заорал попугай сверху. — Пока наш сосед не решил, что ты ужин!

— Ты никогда не заткнёшься?

— Никогда! Нести мудрость - моя миссия!

Толчок был таким, что по стенам побежали трещины. Я пригнулся, почти прижавшись к земле, и выскочил за поворот. Вибрация резко пошла на убыль. Позади глухо урчало, но звук уходил глубже, растворяясь в темноте.

Мы вышли в участок тоннеля покрепче, будто выложенный специально. Я остановился, облокотился на стену и перевёл дыхание.

— Пронесло, — сказал я.

— «Пронесло», — передразнил попугай. — Ты хоть понял, какой чести удостоился? Обычно он сразу подгрызает, а тут всего лишь пошумел.

Я посмотрел на птицу так, что она отлетела подальше.

— Ещё раз заведёшь меня к подобным «соседям» — и я проверю, как ты выглядит твоё мясо

Попугай расправил крылья, будто нарочно дразнясь:

— Ты слишком кровожаден двуногий. Быть может тебя поэтому сослали в лабиринт?

Я только покачал головой и пошёл дальше. Но мысль грызла изнутри: лабиринт снова давил. Не просто пугал — ломал изнутри. И ещё будет ломать.

Коридор не спешил кончаться. Казалось, он дышал каменной пылью, сухой и горькой, словно здесь всё давно выжгли до костей. Я шагал, чувствуя, как рюкзак давит на спину, а рядом монотонно хлопали крылья.

— Двуногий, ты слишком медлительный, — попугай в очередной раз протянул, чуть заметно каркая. — Я бы уже десять раз слетал туда и обратно.

— А ты слишком болтливый, — буркнул я, сжав пальцы на рукояти клинка.

— Это потому, что лучше слушать умные речи великого проводника, чем глупости человека, который сам засунул голову в кузнечный горн.

Я фыркнул, но ответить не успел. Впереди воздух начал дрожать, словно над раскалённым металлом, и прямо из стены вытекло что-то тёмное. Оно не падало и не скользило — оно перетекало, собираясь в фигуру. Сначала очертания человека, потом — размазанные черты лица, будто их размыли водой.