Интересно, но трудновыполнимо, задумалось второе я, технически как это выполнить? Допустим, позвонить в органы и сообщить про бомбу в подтрибунном помещении, ответил я.

Если вычислят и поймают, мало не покажется, сообщило второе я. Давай уже к третьему пункту переходи, он же у тебя есть, я не ошиблось?

Есть и третий, согласился я, слушай… придти прямиком к Чурбанову и рассказать ему о возможном происшествии.

Не боишься, что в дурку засунут? — спросило второе я.

Боюсь, согласился я, но после тех услуг, что я оказал первым лицам страны, это не выглядит очень вероятным.

Может быть, может быть… пробормотало оно, а может и не быть. Как, кстати, ты с леночкиным предложением собрался поступить? Пойдешь заявлять, куда следует? Или, может, тебе чемодан с долларами понравился.

Нет, обойдусь я и без леночкиных чемоданов, резко ответил я, за тот же Тетрис мне куда больше отсыплют в итоге. А насчет заявлений, куда надо, я еще не решил — думаю.

Ты только вот что учти, дорогуша, сказало мне напоследок второе я, ее предложение вполне может быть элементарной проверкой ребят, которые откуда следует — ну вот, допустим, решили они тебя так на вшивость пощупать.

Может и так, а может и не так, ответил я второму я его же словами и вскоре после этого заснул беспробудным сном до самых семи часов утра.

— Ну ты дал, — восхищенно сообщил мне Пабло, когда мы свернули с наезженной трассы в лес на едва заметный проселок, — такого даже наши хилеры не умеют!

— Шарлатаны они, ваши хилеры, — буркнул я, — может и не все, но большинство — нельзя руками без инструментов залезть во внутренности человека.

— Это ты еще не видел главного хилера, — подумав, отвечал он, — Антонио его зовут… этот совсем уже чудеса творит… но работает крайне редко и по желанию, меня, например, послал далеко и надолго.

— А ты с какой проблемой к нему обращался? — заинтересовался я.

— Долго рассказывать, — махнул рукой Пабло, — давай лучше решим, что дальше делать будем…

— А доехать прямо на этом джипе до вас не получится? — спросил я.

— Ты чего? — сделал он круглые глаза, — совсем дурной что ли? Тринидадская полиция уже разослала сообщения про него по всем направлениям — так что доехать получится только до ближайшего населенного пункта.

Я затормозил джип возле глубокой ямы, заполненной водой.

— Может, сюда его определим? — кивнул я на эту яму, — чтобы они не догадались, в какую сторону мы двинули?

— Не, — помотал он головой, — зачем хорошую технику гробить — просто закидаем листьями и ветками, глядишь, в следующий раз сможем использовать. Но ехать на нем, конечно, дальше нельзя, поймают…

Мы в четыре руки замаскировали наше средство передвижения, после чего я обратился к Пабло:

— А знаешь, у этого начальника, который меня допрашивал, была ориентировка и на меня, и на моего напарника…

— И что там было написано? — заинтересовался тот.

— Что меня разыскивают за совершение преступлений… каких именно, не уточнялось. А еще была моя фотка, размытая, но узнать можно, и текстовое описание внешности. Да, и награда в десять тысяч песо предлагалась за поимку.

— Не бог весть какие деньги, — отозвался Пабло, — месяц протянуть можно, если экономить на всем.

— Согласен, пожадничали они, — кивнул я, про 10 тысяч долларов, которые за меня на Гавайях сулили, уж не стал упоминать, — и самое гадкое, что я этого Рикардо ведь продиагностировал и кое-что у него выявил… а он меня сразу после этого в камеру собрался кинуть к этим… к контрабандистам.

— Да, нехорошо он поступил, — согласился Пабло, — и контрабандисты местные те еще отморозки, даже представить страшно, что бы они с тобой в камере сделали.

— А куда мы идем? — уточнил я, потому что двинулись мы вовсе не на восток, судя по расположению солнца, а скорее на север.

— Обойдем две деревни кругом, — ответил Пабло, — зачем нам лишние глаза и уши?

Через час примерно мы расположились на отдых на куче пальмовых листьев, тогда я и высказал все, что наболело.

— Знаешь, Пабло, — сказал я, — не пойду я пожалуй в вашу землянку…

— Это почему? — скосил он на меня глаза.

— Неинтересно все время под землей сидеть… да и обошлись вы со мной, мягко говоря, не слишком вежливо — под дулом автомата пригнали.

— И что же ты намереваешься делать? — поинтересовался он. — К официальным властям тебе сейчас тоже путь заказан — кто джип угнал и револьвер у начальника стырил?

Вот кстати, вспомнил я про револьвер… достал его из кармана, разрядил и отдал разряженный Пабло, а патроны себе оставил.

— Все, нет у меня больше револьвера, — сказал я, — а к властям я не пойду, ясное дело… попытаюсь выбраться в вашу столицу и сдаться советским властям. Уж они-то не откажутся помочь.

— До Манилы отсюда триста с лишним километров, — заметил Пабло, — а по дороге куча сел и городов, да и живность разная по лесам бегает — дойдешь ли? Или как напарника твоего тебя закопают по дороге?

— Постараюсь, — буркнул я, хотя некоторое сомнение в мою голову он сумел занести, — жизнь без риска не бывает, надо просто стараться сводить его к минимуму.

— Лично у меня к тебе претензий никаких нет, — продолжил Пабло, — ты нам помог, значит, и мы должны тебе помочь… послушай пару советов от старожила этих мест.

И в следующие полчаса он выдал мне даже не пару, а скорее десяток толковых рекомендаций старожила, как надо себя вести и как не стоит.

— На вот сотню песо, — вытащил он из кармана две замусоленные бумажки, — много на них, конечно, не купишь, но пару дней сможешь продержаться.

— Слушай, Пабло, — решил зачем-то я поговорить с ним по душам напоследок, — а чего вы своей борьбой хотите добиться? Ну в идеале и в отдаленной перспективе, если выиграете…

— Как чего? — удивился он, — устроить лучшую жизнь для всех филиппинцев.

— Вот смотри, — продолжил я, — кураторы у вас китайцы, так? И, значит, образец для подражания это Китай… континентальный, Тайвань с Гонконгом в расчет не берем. И чего — тебе лично сильно нравится, как живут простые китайцы? Так же хотите?

— Да неплохо они там живут, — буркнул Пабло, — учитывая, что их миллиард с хвостиком.

— Только ходят все в синих комбинезонах и едят один рис, — констатировал я эти факты, — и то не каждый день.

— У тебя устаревшие сведения, — возразил он, — уже лет пять, как в Китае разрешено одеваться в разную одежду, да и с рисом там все в порядке.

— Ну, допустим, я неправ, — нехотя согласился я, — но все равно же это бедная страна с бедными жителями — зачем на нее равняться?

— А ты бы что предложил для равнения, Советский Союз?

— Вовсе нет, — ответил я, — просто надо жить самим по себе… у вас же прекрасная страна, отличный климат, по два урожая в год собирать можно, а на деревьях сами собой растут бананы с кокосами…

— Бананы у нас плохо растут, — поправил меня Пабло.

— Хорошо, пусть будут кокосы с маракуйей… врагов у вас нет… ну хорошо, почти нет — кругом же океан, до ближайшей суши тысяча километров. Казалось бы — живи и радуйся, так нет, какая-то бесконечная война у вас идет.

— Капиталисты нещадно эксплуатируют простых филиппинцев, — заговорил он цитатами из классиков, — а когда мы придем к власти, не будет ни капиталистов, ни прибавочной стоимости, ни эксплуатации, все будут равны. Вот тогда и заживем…

— Пабло, — сокрушенно отвечал я, — посмотри на Советский Союз — у нас уже скоро 70 лет, как имеется все, что ты перечислил…

— И что — ты хочешь сказать, что вы не зажили счастливо?

— Да, именно это я и хочу сказать… все эти трескучие слова про эксплуататоров и прибавочную стоимость гроша ломаного не стоят. Нет, в теории все выглядит замечательно, но к сожалению на практике случается всякое, в том числе и прямо противоположное.

— Если ты думаешь, что за пять минут меня переубедишь в том, что я занимаюсь не тем делом, — усмехнулся Пабло, — то ты сильно ошибаешься.