Дорога к «Шепчущим болотам» оказалась такой же мрачной, как и её название. Воздух стал влажным и тяжёлым, пропитанным запахом гнилой воды и цветущей тины. Деревья, облепленные мхом, скрючились в немом отчаянии, а земля под ногами быстро сменилась зыбкой, ненадёжной топью.

Мы остановились на краю твёрдой земли, глядя на раскинувшееся перед нами болото. В его центре висел сам Разлом. Он был похож на огромную, колышущуюся плёнку масла на воде, переливающуюся зелёными и лиловыми оттенками. От него исходил тихий, навязчивый шепот, сливавшийся с кваканьем лягушек и комариным писком.

— Ну, вот и добрались, — мрачно пробурчал Влад, с недоверием глядя на хлюпающую под ногами жижу.

— Моя стихия, говоришь? Ну уж нет. Это не вода. Это… бульон из гнили и скверны. Чувствуешь?

Я кивнул. Моя универсальная чувствительность содрогалась от этого места. Стихии здесь были не чистыми, а испорченными, извращёнными. Вода — мутной и ядовитой. Земля — зыбкой и ненадёжной. Воздух — густым и удушающим.

— Тактика? — спросил я, уже автоматически оценивая местность.

— Та же, что и в «Кузнице», — ответил Влад, снимая с плеча свой жезл.

— Короткие атаки. Зашли — ударили — отступили. Только здесь отступать надо ещё быстрее. Если увязнешь в трясине, даже я тебя не вытащу. И берегись тварей. Они тут… другие.

Мы вошли в болото. Вода была ледяной и липкой, цеплялась за сапоги, пытаясь затянуть глубже. С каждым шагом приходилось выдёргивать ноги из хлюпающего плена.

Первую атаку мы ждали недолго. Из мутной воды, словно торпеды, выстрелили несколько тёмных, скользких существ, похожих на помесь угря и пиявки. Они шипели, обнажая игольчатые зубы, и плевались сгустками ядовитой слизи.

Влад среагировал первым. Стена мутной, но всё ещё подконтрольной ему воды встала на пути слизи, а затем сжалась в острые ледяные осколки, которые вонзились в тварей. Те взвыли и отступили.

— Видишь? — бросил он мне. — Непробиваемые. Шкура как резина. Лёд их только ранит, но не убивает.

— Значит, нужно что-то посерьёзнее, — я поднял руку, но не стал тратить силы на свет. Вместо этого я сконцентрировался на самой воде вокруг тварей — заставил её закипеть.

Эффект был мгновенным. Вода вокруг угрей забурлила, и они, завизжав, выпрыгнули на относительно сухой кочка, дёргаясь в агонии. Их шкура покрылась волдырями.

— Сейчас! — крикнул я.

Влад не заставил себя ждать. Его жезл описал дугу, и с неба рухнула сосулька размером с копьё, пронзив одну из тварей насквозь. Остальные, шипя, скрылись в мутной воде.

— Неплохо, — одобрительно крякнул старик.

— Но сил много ушло. Восстанавливайся. Они ещё вернутся.

Мы отступили на твёрдый берег. Я чувствовал лёгкую дрожь в ногах от перерасхода энергии. Закипятить даже небольшой объём этой мерзкой жижи стоило невероятных усилий.

Так и пошло. Мы делали короткие вылазки вглубь болота, приманивая тварей, нанося им урон и отступая для передышки. Монстры здесь были хитрее тех, что в «Кузнице». Они не лезли в лоб, а подкарауливали, пытались заманить в трясину, нападали из засад.

Как-то раз я чуть не угодил в ловушку — островок зелёной травы оказался лишь скоплением тины, и начал тонуть с устрашающей скоростью. Влад едва успел создать ледяную платформу под моими ногами, чтобы я мог выбраться.

После двух часов таких мучений мы добрались до относительно стабильного участка самого Разлома. Шепот стал громче, теперь в нём угадывались отдельные слова, полные злобы и насмешки.

— Дальше — опаснее, — предупредил Влад, его лицо было серьёзным. — Чем ближе к ядру, тем сильнее твари. И тем умнее.

— Значит, нужно быть ещё умнее, — я вытер пот со лба, глядя на колышущуюся плёнку Разлома. — Давай закончим это. Я уже сыт по горло этой липкой дрянью.

Мы обменялись кивками и снова шагнули вперёд, навстречу шепоту и тварям. Охота продолжалась, и на этот раз мы не отступали.

Мы пробивались через топи, и с каждой победой над очередным стражем моя уверенность росла. Мешок на моём поясе становился всё тяжелее — зелёные, пульсирующие ядра болотных тварей отдавали холодом даже сквозь толстую ткань. Они были неприятными на вид, липкими и светящимися sickly светом, но я чувствовал исходящую от них силу. Грязная, испорченная, но сила.

— Ещё одно, — выдохнул я, подбирая ядро после того, как Влад ледяным шипом добил очередного гигантского слизня, пытавшегося затянуть нас в трясину. — И ещё. Их тут десятки, Влад! Это же целое состояние!

Старик, опираясь на жезл и тяжело дыша, лишь мрачно хмыкнул.

— Состояние, которое может стать нашим погребальным саваном, если мы задержимся тут слишком долго. Это болото не любит гостей. Чувствуешь, как оно давит?

Я чувствовал. Воздух был густым, как сироп, и каждый вздох давался с трудом. Магия здесь требовала втрое больше усилий, будто сама природа сопротивлялась нам.

— Ещё немного, — не сдавался я, сжимая в руке очередное ядро. — Мы уже близко к ядру. Посмотри! — Я указал на центр болота, где маслянистая плёнка Разлома пульсировала особенно ярко. Вокруг него копошились тени — больше, крупнее, сильнее. — Там их ещё больше. Нам нужно только правильно подобраться.

— Правильно подобраться — значит не подбираться вообще, — проворчал Влад, но поправил хватку на жезле.

— Ладно. Ещё одна вылазка. Только одна. Потом — к ядру, и будь что будет.

Мы снова двинулись вперёд, используя отработанную тактику. Влад создавал ледяные платформы под нашими ногами, чтобы не увязнуть, а я выманивал тварей короткими, точными всплесками энергии. Мы не лезли в лоб — мы били и отступали, собирая свою кровавую жатву.

Но чем ближе мы были к центру, тем яростнее становилось сопротивление. Твари не просто нападали — они координировали свои атаки, пытаясь отрезать нас от путей отступления. Пришлось потратить ещё час, чтобы очистить небольшой пятачок относительно твёрдой земли самого Разлома.

Я стоял, опираясь на колени, и с жадностью глотал воздух. Мешок с ядрами оттягивал плечо — там их было уже больше двадцати. Целый клад.

— Видишь? — я выпрямился и похлопал по мешку.

— Оно того стоило. С этими мы сможем купить не только учёбу. Может, и тот домик в столице для вас присмотреть.

Влад смотрел на меня с странным выражением — смесь усталости, гордости и тревоги.

— Ты становишься жадным, барчук. Опасное качество. Оно ослепляет.

— Это не жадность, — я покачал головой, глядя на ядро Разлома. Оно было таким близким, таким уязвимым.

— Это расчёт. Мы рискуем жизнью здесь. Почему бы не получить за это максимальную выгоду? — Я повернулся к нему.

— Давай не будем разрушать его сразу. Вернёмся завтра. Отдохнём, восстановим силы. И соберём ещё. Здесь их ещё много.

Влад замер, и я увидел, как его лицо стало каменным.

— Нет.

—Но…

— Нет — его голос прозвучал железно, не терпя возражений.

— Мы закрываем Разлом. Сейчас. Потому что завтра нас может здесь не быть. Потому что каждая лишняя минута в этом аду — это риск. Риск для тебя. Риск для меня. Риск для Маши, которая ждёт нас в Воронеже. — Он сделал шаг вперёд, и его глаза горели.

— Добыча — это хорошо. Но она ничего не стоит, если мы сгнием здесь, в этой чёртовой трясине. Закрывай. Разлом. Сейчас.

Его слова ударили меня, как ушат ледяной воды. Он был прав. Абсолютно прав. Жадность застилала мне глаза, заставляя забыть о главном — о выживании.

Я сгрёб в горсть, посмотрел на свой трофейный мешок, потом на ядро Разлома. И кивнул.

— Ладно. Заканчиваем.

Я поднял руку, чувствуя, как сила света собирается в ладони. На этот раз — без сомнений, без жалости. Чистый, сконцентрированный луч ударил в самую сердцевину маслянистой плёнки.

Разлом сжался, издав тихий, похожий на стон звук, и исчез. Шепот, витавший в воздухе, оборвался. Болото не стало менее враждебным, но его злая, разумная воля исчезла.

Мы стояли в тишине, тяжёлой и густой, как сам болотный воздух.