Королева смотрела на меня с прищуром, пока не выдала:

— Ты мне не нравишься, Купава Даорг. Сама меняться не желаешь, а моего сына изменила. Да ещё за такой короткий срок.

Ответила не сразу. Я могла бы надерзить, напомнив о том, что Максимилиан рассказывал о своём детстве — как мать недостаточно любила его, а после совсем лишила сына своего внимания. Возразить и ощетиниться, мол, не вам мне указывать и разговаривать со мной в таком тоне.

Но я не могла. Во-первых, я не была достаточно уверена, что воспоминания Максимилиана из детства не субъективны — для этого я слишком плохо знаю королеву и её чувства к сыну. Во-вторых, если я действительно хочу быть с Максимилианом, ссориться с его матерью — последнее, что мне нужно делать. Я не хочу прогибаться, но и оскорблять вдовствующую королеву Рамании не имею права.

В конце концов, я даже благодарна ей за то, что она родила такого сына. Сильного, мужественного, заботливого. Возможно, не всеми этими достоинствами он обязан ей, но факт остаётся фактом — она была, есть и будет важной женщиной в его жизни.

— Вы мне льстите, ваше величество. Вряд ли кто-то способен изменить человека, если он сам не захочет измениться. Во втором случае я не заслуживаю ни похвалы, ни порицания.

Королева вздёрнула бровь. Я миролюбиво улыбнулась и прикоснулась губами к чашке чая — отпивать не хотелось, так волновалась, что боялась поперхнуться.

Я вспомнила наш вечер с Максимилианом в поместье Эйфери. Я тоже заметила в нём изменения и после долго думала об этом. Кто повлиял на него? Я или Айрис? Неважно, главное, чтобы он стал счастливее.

— Ты ведь знаешь, правда? — наклонилась ко мне её величество и прищурилась. — Знаешь свою уникальность для моего сына.

— Как и то, что я оказалась не настолько уникальна. Именно поэтому он отправился в Аверос.

— Да, ты не единственная, — самодовольно отозвалась королева и откинулась на спинку, чувствуя себя в этот момент победительницей. — И Айрис Эйфери, по словам Илиаса Конгорна, весьма хороша собой, умна и образованна, она во всём лучше тебя, а главное — так подходит моему сыну. Однако мне было интересно познакомиться и с тобой. Райвим тесен, поэтому наверняка ещё где-то встретимся.

Это намёк, что встретимся мы точно не во дворце Рамании? Я посмотрела на розовый и желтый крем на пирожных и неожиданно даже для себя начала рассуждать:

— Знаете, когда впервые узнала о своей неисключительности, ужасно разозлилась. Как так, почему есть какая-то другая? Почему я должна с кем-то конкурировать? Но в итоге я поняла, что ошибалась. Если бы его величество выбрал меня, не имея выбора как такового, я бы всю жизнь думала, что нет во мне ничего особенного, что не будь я той самой, единственной подходящей ему, была бы ему не нужна. Он бы прошёл мимо и не заметил. Но теперь у него есть выбор. Нас двое. И вторая девушка даже лучше меня во всём — тут вы правы, соглашусь, но не в том, что она подходит больше. И если Макс, — я специально сократила его имя, отбросив официоз, — выберет меня, то я буду знать, что он выбрал меня не из-за какого-то истинного дыхания, а потому что хотел быть со мной.

Выпалив это, я перевела дыхание. Королева смотрела враждебно, но пока перебивать не спешила. Потому я продолжила:

— Так что я всё же благодарна особенностям выбора его спутницы жизни, ведь иначе мы никогда не встретились, и я бы не узнала, какой у вас замечательный сын.

Под конец моей речи королева поджала губы и отвела взгляд. Она так ничего и не ответила, лишь махнула мне ладонью, мол, можешь уходить. Поднявшись, я присела в реверансе и направилась к выходу с улыбкой на губах.

Возможно, вы и сделали мне больно, ваше величество, но всё-таки это сражение вам выиграть не удалось, хотя вы очень рассчитывали на победу.

— Я провожу, — у выхода меня встретила Илона.

Лакей помог надеть плащ, и мы вместе с фрейлиной вышли из оранжереи. Направились не к дворцу, а к подъездной дороге, где, судя по всему, меня уже должна была ждать карета.

— Я слышала ваши слова, — неожиданно призналась Илона. Она надевать верхнюю одежду не стала. — И благодарна вам за них. Спасибо, что не стали язвить королеве — уверена, вы были на это способны, но сдерживались, несмотря на её колкости.

— Вы ей так преданы, что благодарите меня, понимая, что она была неправа? — удивилась я.

— Я не говорила, что её величество были не правы, — улыбнулась драконица. — Я лишь сказала, что благодарна вам за сдержанность. Пожалуй, я поспорю с мужем о том, кто именно подходит Максимилиану.

Только не говорите, что муж этой чудесной девушки — Илиас Конгорн⁈ Внезапно девушка перевела взор и присела в реверансе:

— Ваше величество! Доброго дня.

Перед нами стояла её величество Энштепс. Илона была явно сбита с толку.

— Не ожидала вас увидеть… без приглашения.

— Какое тут приглашение, когда моя любимая внучка попала в лапы манкоры? — не сдерживалась в выражениях бабуля.

Сегодня многоуважаемая гномка была странно одета, и я говорю не о привычной для неё белой шубке и пышном платье, а о причёске — волосы с одной стороны непослушными кудряшками спадали вниз, а с другой — лишь зачёсаны назад, предварительно будучи заплетены в мелкие косички, создавая некий диссонанс, который бабуля попыталась спрятать под шляпку, но тщетно.

Но я всё равно была страшно рада её видеть и едва сдерживалась от улыбки.

— Манкоры во дворце Рамании не водятся, но являются весьма болезненной темой для их величеств, — жёстко отозвалась фрейлина, при этом сохраняя нейтральное выражение лица. — Но я передам все ваши пожелания здоровья и процветания королеве. — Илона присела в повторном реверансе, склонив голову.

Бабуля, подхватив меня под руку, направилась к карете. Я чуть ли не вприпрыжку бежала за ней. Едва мы оказались подальше от любопытных глаз, лишь парочка лакеев наблюдала за нами, леди Энштепс развернулась ко мне и крепко обняла, расцеловав в обе щеки — для этого приподнялась на цыпочки.

— Можешь так не торопиться сбежать отсюда, — сказала я и пояснила: — Диалог с её вдовствующим величеством у нас уже состоялся.

— Уже? — изумилась бабуля.

— Она поведала мне, какая я неподходящая невеста для его величества Максимилиана.

— А ты?

— Поблагодарила её за такого чудесного сына, — пожала плечами.

Бабуля, запрокинув голову, рассмеялась. У неё даже слёзы из глаз посыпались. Я же смотрела на неё с улыбкой, осознавая, насколько сильно успела по ней соскучиться.

— Какими ты здесь судьбами? — спросила, решив оставить вопрос с причёской на потом.

— За тобой приехала, я ведь уже ответила это Илоне. Как узнала, что ты во дворце Рамании, а его величество ещё не прибыл, тут же примчалась! Чувствовала, что королева не упустит возможности с тобой поговорить. Решила в случае чего подстраховать.

Мне оставалось лишь восхищаться бабулей!

— У тебя везде глаза и уши?

— А то! — хмыкнула гномка и вновь увлекла к каретам. — От греха подальше поспешим уйти, пока королева лично не вышла тебя провожать. Кстати, мне сказали, что ты упала в обморок? Неужели этот невозможный Дейн Эверус повёл тебя опять на роды?

— К счастью, нет, — ответила я с тоскливой улыбкой. — На этот раз произошло кое-что поинтереснее, и я чувствую себя отлично… Подожди, ты так спешила, что тебе не успели сделать причёску?

— Пустяки, — махнула рукой бабуля. — До вечера время есть — я собиралась в оперу, не одна, между прочим, а с тобой, — удивила меня леди Энштепс. Интересно меня пригласили постфактум. Никак одну школу с Дейном Эверусом проходили. — Ложа на двоих, поэтому ты обязана присоединиться.

— Сегодня моего мнения отчего-то никто не спрашивает, — пожаловалась со вздохом.

Бабуля села в карету, и я собиралась последовать её примеру. Лакей подал мне руку, чтобы я села, но руку сжал как-то неожиданно сильно, крепко, непривычно. Я нахмурилась и развернулась к слуге, изумлённо открыв рот.