Я сжал рукоять клинка, ощущая, как сталь чуть холодит кожу сквозь ткань. Силы внутри отзывались еле слышным гулом, будто само тело готовилось к встрече.

— Значит, пришли, — пробормотал я, сам себе, и в этот момент понял: сомнений нет. Они выбрали меня.

С каждым мгновением шаги, шорохи и странное, хриплое дыхание становились ближе. Тьма сгущалась, и казалось, что сами деревья гнутся, уступая дорогу тем, кто приближается.

Я встал спиной к широкому стволу, чтобы не оставлять за собой пустоты. Сердце билось ровно, холодно. Всё внутри обострилось. Теперь — только я и ночь.

Тьма передо мной дрогнула. Сначала я подумал, что это очередная тень от ветвей, но нет — она двигалась слишком уверенно, слишком прямо на меня.

Слабый скрежет когтей по коре, приглушённое рычание. Я видел её уже отчётливо: тварь ростом с телёнка, худая, жилистая, будто вырезанная из тьмы сама. Глаза — два уголька, горящие тускло-красным. Она шагала боком, низко опустив голову, как волк перед прыжком.

«Слабая», — мелькнула мысль. Я чувствовал это кожей. Сильнее, чем привычные монстры из малых разломов, но не смертельная угроза. Разминка. Начало. Проверка.

Я поднял клинок, не тратя свет. Заряжать силу — значит приглашать настоящих хозяев ночи. Этого пока не стоит делать.

Тварь рванула. Быстро, рывком, без замаха. Я ушёл вбок, пропустив когти мимо плеча, и тут же ударил рукоятью в челюсть, чтобы сбить с траектории. Не убивать. Не тратить силы зря.

Она взвыла, но не отступила. Прыжок второй, третий. Каждое движение было хищным, натренированным, и всё же — слишком простым. Словно она лишь испытывала меня, а не пыталась разорвать всерьёз.

Я ответил так же. Минимум усилий, только ровные уклонения и короткие удары. Один — в бок, чтобы сбить дыхание. Второй — по лапе, чтобы хромала. Третий — в висок. И всё. Тварь повалилась, забилась в агонии, оставив на траве след из чёрной, маслянистой крови.

Я стоял над ней, сдерживая желание добить окончательно. Слишком рано. Слишком легко. Настоящее начнётся позже.

Я обтер клинок о мох и снова прижался к дереву, вслушиваясь в ночь. Где-то там, дальше, уже шевелились другие шаги. Более тяжёлые. Более размеренные.

Это был только первый ход.

Я остался на месте. Дерево за спиной давало иллюзию защиты, и уходить вглубь тьмы было бы глупостью. Пусть приходят сами. Здесь у меня хотя бы одна сторона прикрыта.

Труп первой твари уже затих, растекаясь мерзкой чёрной жижей, но я не отвёл взгляда от темноты впереди. Там что-то двигалось. Не спеша. Шаги — тяжёлые, вязкие. Я понял: это не одиночка. Несколько. Идут неторопливо, будто уверенные, что я всё равно никуда не денусь.

Я крепче сжал клинок. Свет пока не использовал — только личное усиление. Пусть думают, что я обычный боец. Настоящие силы нужно хранить, ночь будет длинной.

Силуэты показались на границе видимости. Двое. Нет, трое. Они шли полукругом, стараясь взять меня с двух сторон. Не звериная ярость, а тактика. Пусть примитивная, но тактика.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул, выкидывая лишние мысли. Не о караване, не о Кире, не о том, что где-то впереди самая тёмная ночь. Только эти три тени. Только они и я.

— Ну что ж, — прошептал я, чувствуя, как мышцы заливаются тяжёлым свинцом силы. — Проверим, на что вы способны.

Первая тварь прыгнула. Я ушёл вниз, клинок резанул ей по брюху. Вторая тут же рванула слева — пришлось блокировать рукой, кольчуга скрипнула, удар отдачей пронёсся в плечо. Третья задержалась. Наблюдала. Умнее.

Я ждал, удерживая позицию, как камень, о который волна бьётся снова и снова. Они не пробили меня первым наскоком — и уже это вселяло во мне холодную решимость.

Эти трое были не целью. Лишь очередным звеном цепи. Настоящая проверка приближалась. Я это чувствовал каждой жилой.

Они кружили всё ближе, виляя боками, то исчезая в тени, то снова мелькая красными всполохами глаз. Я стоял, не двигаясь, чувствуя, как мышцы ноют от готовности сорваться в любой миг. Уйти в атаку — значило бы раскрыться, потратить силы слишком рано. Нет. Пусть сами придут.

Первая решилась — снова в лоб. Я шагнул вперёд, встретив её удар плечом. Глухой хруст — она отлетела назад, взвыв. В тот же миг вторая тварь метнулась к ногам, и лишь короткий выпад вниз спас меня от клыков, что рванули бы сухожилия. Лезвие вошло в бок, и монстр, скребя когтями по земле, завалился набок.

Третья не торопилась. Она училась. Я видел, как она будто ждала, пока я сделаю лишний шаг, раскроюсь после удара. Но я знал это чувство — меня уже пытались брать на хитрость, не раз.

Они пошли вместе. Первая, истекая вязкой чёрной кровью, рванула с визгом. Третья, дождавшись момента, прыгнула сзади. Я рухнул вниз, позволив их траекториям пересечься. Они столкнулись, сбив друг друга, и это дало мне секунду. Я рванулся вперёд и всадил клинок по самую гарду в горло первой. Она захрипела, выгибаясь.

Вторая попыталась подняться, но я ударом сапога вбил её обратно в грязь. Третья, не растерявшись, обрушилась сверху, когти полоснули по кольчуге. Я ощутил жар боли в груди, но выдержал. Перехватил запястье и сжал изо всех сил. Хруст костей был мерзким и сладким одновременно. Она взвыла, дёрнулась, но я ударил в висок рукоятью — раз, другой.

Тишина вернулась так же внезапно, как и исчезла. Я стоял, тяжело дыша, над тремя телами, и ощущал, как сердце грохочет в висках. Силы уходили каплями, как вода сквозь трещины в кувшине. Но я всё ещё держал позицию. Всё ещё стоял.

И в этой тишине я понял — это была лишь разминка. Проба. Они словно ощупывали меня руками тьмы, проверяли, насколько я готов.

А ночь то только начиналась.

Из леса донёсся низкий рык — глубокий, вибрирующий звук, будто сама земля дрожала от него. Ветки затрещали, и из темноты медленно вышло то, чего я опасался: высокий, согбенный силуэт с перекошенной мордой, в которой человеческое ещё боролось с хищным. Оборотень.

Он не спешил бросаться. Он знал свои силы. Знал, что ночь его стихия.

Я сделал шаг назад, потом ещё один, отводя его прочь от открытой поляны. Там слишком много слепых углов. Слишком легко он загонит меня в угол. Нужно пространство. Нужно дерево за спиной, неровность земли, всё, что даст хоть тень преимущества.

Оборотень шёл следом, ступая бесшумно, только рычание выдавало его присутствие. Тьма уже полностью сомкнулась, и глаза, привыкшие к полумраку, теперь различали только размытые силуэты. Тени на фоне теней. Каждый шаг — словно в вязкой смоле.

Я отступал, пока не наткнулся на место, где упавшее дерево образовало что-то вроде коридора между стволом и склоном. Там не зайдёшь с фланга. Только в лоб. Именно то, что мне было нужно.

— Ну давай, — прошептал я, вскидывая клинок.

Оборотень не заставил ждать. Он бросился вперёд, когти блеснули в темноте, разрезая воздух. Удар был страшной силы. Я подставил кольчужный рукав и ощутил, как металл звякнул и чуть не разошёлся по швам. Боль в плече вспыхнула огнём, но я устоял.

Я ответил коротким выпадом в живот. Лезвие вошло неглубоко, но заставило его взвыть. В ответ он рванул лапой сбоку, и только дерево позади спасло меня — когти с лязгом впились в кору, вместо моего ребра.

Я использовал этот миг. Врезал локтем в морду, потом ударил клинком в бедро. Он не упал, но пошатнулся, тяжело дыша.

Тьма вокруг жила собственной жизнью. Я почти не видел его движений, только угадывал по рыку и шелесту. Каждый взмах — смертельный. Каждый мой промах — конец.

Оборотень замер на секунду, будто прислушиваясь к биению моего сердца, и рванул снова. Его когти сверкнули, я едва успел пригнуться — удар пронёсся над головой, оставив в воздухе свист. Вторая лапа пошла сбоку, я выставил клинок — сталь звякнула, но меня отбросило к стволу поваленного дерева. Плечо горело, кольчуга держала, но каждое попадание чувствовалось, будто меня били кувалдой.

Я не стал отвечать яростью на ярость. Не время. Я заставил себя дышать ровно, коротко, не тратить лишнюю силу. Бой только начинался, ночь была длинная. Оборотень был не последним.