— Согласен, — мрачно отозвался Влад. — У меня есть несколько каналов, через которые можно найти надёжных людей. Но придётся потратить время и деньги. Люди, которые умеют держать язык за зубами и верно служить, дешёвыми не бывают.

Я кивнул, прекрасно понимая это. Вложиться в стены — лишь половина дела. Настоящая крепость начинается с тех, кто стоит у ворот.

— Деньги и золото я спрятал, — сказал я, назвав Владу место, где лежит добыча из дома торговца. — Пускай пока лежит там. Носиться с таким грузом по городу слишком опасно.

Влад хмыкнул, но глаза у него сверкнули довольством:

— Так им и надо, этим тварям. Найти бы и прирезать всех до последнего... — он махнул рукой. — Но даже одного уже хватило, чтобы ощутимо их потрепать.

Он прикинул в уме и добавил:

— Этого хватит на первый взнос за дом. И ещё останется на ремонт, охрану и прислугу. Ты, конечно, выбрал не самый целый особняк, но и явно не самый дорогой. Вложиться придётся, но результат того стоит.

Я усмехнулся:

— Лучше уж сарай в центре столицы, чем дворец на окраине. Удобство положения значит куда больше.

— Верно говоришь, — согласился Влад. — Я займусь этим вопросом. Только постарайся пока не лезть в неприятности. Мы оба понимаем, что теневики так просто не успокоятся.

Я лишь пожал плечами. В глубине души знал — неприятности найдут меня и без всяких усилий.

Я доверил Владу хлопоты по документам и деньгам, а сам постарался отложить всё это в сторону. В конце концов, моя роль здесь не в том, чтобы таскаться по канцеляриям и подкупать клерков, а в том, чтобы решать проблемы и двигаться вперёд. Пусть Влад разруливает, а я должен быть готов ко всему остальному.

Вернувшись в свою комнату, я закрыл дверь и позволил себе на минуту расслабиться. Голова кружилась от количества событий, свалившихся за последние дни: разломы, схватки, убийства, теневая гильдия, теперь ещё и дом.

Мысль о доме не отпускала. Заброшенный, но с потенциалом. Своё место в столице, свой угол, откуда можно строить планы. Не важно, сколько потребуется времени на восстановление — это будет моя территория.

Я прошёлся по комнате, глядя в окно на оживлённые улицы Петербурга. Внизу кипела жизнь: торговцы раскладывали товар, студенты будущей академии толпились у лавок, стражники лениво переговаривались на углу. Город жил своей жизнью, и я чувствовал — пришло время вписать в эту жизнь и себя.

Я встретил Марию у трактира, где мы условились увидеться. Она протянула мне аккуратно перевязанный свёрток и улыбнулась:

— Как ты и просил. Нашёлся мастер, что не побоялся возиться с доспехом. Говорит, железо крепкое, кожа — хоть и видавшая виды, но надёжная. Теперь как новое.

Я развернул свёрток. Потёртая кольчуга блеснула стальными кольцами, а кожаный доспех выглядел почти так же, как в тот день, когда мать вручила его мне перед самым отъездом. Сердце сжалось: сколько раз я вспоминал её слова, сколько думал о том, что дед носил эти доспехи, когда ходил в Великий разлом. И ведь он возвращался. Живым.

«Значит, в них есть сила», — мелькнула мысль. Или, может, просто удача. А ведь удача — тоже ресурс, не хуже ядер.

Я осторожно провёл рукой по заклёпкам, представляя, сколько раз они спасали того, кто носил их до меня. Странное чувство. Словно на плечи легла не только защита, но и память о предках, и обязанность не уронить её.

— Спасибо, — сказал я Марии, убирая доспехи обратно в свёрток. — Это важно.

Она лишь кивнула.

С этими мыслями я направился к воротам столицы. Впереди меня ждал разлом — не самый большой и опасный, но достаточно серьёзный, чтобы испытать силы. Перед поступлением в академию нужно было убедиться, что я готов.

Когда я остался один, то ещё раз развернул свёрток. Кольчуга и кожаный доспех казались почти новыми после работы мастера. Я провёл пальцами по металлу, и воспоминание само всплыло в голове — та самая ночь, когда меня чуть не сожрали тьма и ловец душ. Тогда именно кольчуга выдержала удар, который легко раскроил бы грудь. Если бы не она… я бы уже лежал куском мяса на вершине той горы.

Я вздохнул и накинул доспех на плечи. Он лёг привычно, как старый товарищ, переживший со мной смерть и вытащивший обратно. С тех пор я больше не воспринимал его просто как вещь — это была часть моей истории, часть меня.

«Везение тоже ресурс», — подумал я, поправляя ремни. — «Но теперь пора перестать полагаться только на везение».

Впереди маячил разлом. Я шёл к нему не впервые, но каждый раз это было как новая встреча — с миром, где всё честно: либо ты сильнее, либо тебя нет. На улицах столицы правила лживые, кривые, там можно влипнуть из-за чужого слова. А здесь, в глубине разлома, всё просто: жив или мёртв.

Я сжал ремень рюкзака, где лежали несколько ядер, и ускорил шаг. Сегодня нужно было проверить себя снова.

Я остановился у входа в разлом и наклонился ближе. Камни вокруг были словно опутаны серыми клочьями. Обрывки паутины цеплялись за ветви и траву, тянулись в стороны рваными нитями. Я провёл пальцами по одной — липкая, тянется, словно живая.

— Арахниды, — выдохнул я.

Эти твари редко покидали собственные гнёзда, но если внутри полно паутины, значит разлом под завязку забит ими. И дело не только в размере — местные «пауки» могли достигать трёх метров высотой, а их яд парализовал быстрее, чем успеешь моргнуть.

Вдох. Выдох.

Я поправил кольчугу под кожаным доспехом, проверил клинок и копьё. Хорошо, что починили доспех — паучьи клыки пробивали даже кованую сталь.

На мгновение в груди дрогнула мысль: «Может, стоит вернуться?» Но я тут же отбросил её. Слишком много раз я отступал раньше. Слишком часто давал монстрам диктовать условия. Нет. Сегодня они будут плясать под мою дудку.

Я шагнул вглубь.

Воздух сразу изменился — густой, спертый, будто внутри меня ждала не пещера, а чужой организм. На стенах блестела тонкая плёнка паутины, а каждый звук отдавался странным гулом, как в барабане.

— Отличное место, чтобы провернуть самоубийство, — буркнул я себе под нос, сжимая копьё покрепче.

Но назад я уже не смотрел.

Я сделал всего пару десятков шагов, как заметил движение в тени. Что-то шевельнулось на стене разлома, а затем оторвалось и бесшумно скользнуло вниз.

Паутина дрогнула, будто от порыва ветра. Но ветра здесь быть не могло.

Я остановился, перехватив копьё поудобнее.

Из темноты показался первый. Небольшой — всего с телёнка размером, по местным меркам скорее разведчик. Множество глаз сверкнули тусклым зелёным светом. Он двинулся ко мне медленно, неторопливо, будто знал, что мне некуда деваться.

— Ну что, начнём танец, — пробормотал я.

Паука не смутили мои слова. Он бросился вперёд — молниеносный прыжок, лапы раскрыты, клыки блеснули в тусклом свете. Я едва успел выставить копьё. Удар был такой силы, что древко завибрировало, чуть не вырвавшись из рук.

Я резко шагнул в сторону, не позволяя твари зацепиться лапами. Копьё скользнуло по его панцирю, оставив лишь царапину.

— Так просто, значит, не возьмёшь, — выдохнул я, снова перехватывая оружие.

Паук повернулся ко мне, шипя. Из клыков капнула вязкая жидкость, капли шипели, когда падали на камень. Я понял — яд. Даже случайного касания будет достаточно, чтобы свалиться.

Ноги сами нашли стойку. Адреналин уже начал перетекать в то странное состояние, когда звуки становятся яснее, а движения — точнее.

Пора.

Я сделал вид, что оставил брешь в защите, и паук повёлся. Прыжок — и в тот же миг я шагнул вбок, вкладывая всю силу в удар копьём сбоку, под хитиновую пластину. Хруст. Визг. Тварь дёрнулась, заскребла лапами по камню, но вскоре затихла.

Я выдернул копьё, отступил на пару шагов и прислушался. Тишина. Только капли яда всё ещё шипели на камне.

— Первый пошёл, — тихо сказал я. — Значит, дальше будут покрупнее.

Я вытер копьё о панцирь павшего паука и прислушался. Тишина в пещере была обманчива — я уже понял, что эти твари работают стаей. И долго ждать следующего не придётся.