Он остановился передо мной.

— Фамилия.

— Львов.

Он кивнул, будто уже знал.

— Универсал.

— Да.

— Нам студентов не надо.

В этот момент в казарму вошёл адъютант из штаба. Он держал свёрнутый лист.

— Это распоряжение сверху, — сказал он и протянул бумагу командиру.

Командир не стал разворачивать. Просто взглянул на печать, потом на меня.

— Сверху любят экспериментировать, — сказал он, возвращая лист адъютанту. — Здесь эксперимены редко переживают.

Адъютант вышел.

Командир шагнул ближе.

— Сколько выходов в разломы?

— Достаточно.

— Конкретнее.

— Больше десяти.

— Группой работал?

— Да.

— Отступал?

— Да.

Он кивнул.

— Это правильно.

В казарме кто-то тихо усмехнулся, но быстро замолчал.

— Здесь в бой не вступают, — продолжил командир. — Разломы фиксируют. Проверяют границы. Если расширяются — сигнал. Если массовый выход — отступление.

Он обвёл взглядом отряд.

— Самодеятельность — похоронка.

Никто не возразил.

— Состав знаешь? — спросил он меня.

Я покачал головой.

Он указал рукой.

— Проводник.

Из-за стеллажа вышел сухой мужчина с узким лицом. Глаза светлые, взгляд направлен куда-то мимо людей. Он кивнул.

— Стрелки.

Двое подняли головы. Один старше, с короткой бородой. Второй моложе, с тёмными глазами и аккуратно собранными волосами.

— Маг.

Тот стоял у стены, в перчатках до локтя. Он кивнул едва заметно.

— Ещё двое — поддержка.

Они уже проверяли ремни на ящиках.

Попугай слетел с балки и сел на край койки.

— А птице место предусмотрено?

Один из стрелков усмехнулся.

— Если съедобная — найдём.

— Хорошая идея, — сказал я.

Попугай щёлкнул клювом.

— Запомню.

Командир перевёл взгляд на птицу.

— Птица вне строя.

— Он сам по себе, — ответил я.

— Тогда пусть держится вне линии.

Он повернулся к отряду.

— Выход через десять минут.

Снаряжение проверяли молча. Стрелки натягивали тетиву, маг закрывал глаза на пару секунд, проводник вышел во двор и посмотрел на ветер. Я подтянул ремни, проверил крепления.

Через боковые ворота мы вышли на лёд. Река в этом месте была широкой, лёд плотный, но трещины тянулись к середине. Снег хрустел под сапогами. Ветер тянул с чужого берега.

Командир шёл во главе отряда. Проводник чуть впереди него, взгляд скользил по кромке льда и дальнему склону. Стрелки держались на флангах. Маг шёл в центре. Меня поставили чуть позади командира.

Попугай летел выше, ворча.

— Север, — пробормотал он. — Птицу здесь не ценят.

— Молчи, — сказал я тихо.

На противоположном берегу виднелся малый разлом. Бледный, серый, с едва заметным мерцанием у основания. Земля вокруг него казалась чуть темнее.

Мы подошли ближе. Командир поднял руку. Отряд остановился.

— Смотри, — сказал он мне. — Учись. Пока так.

Я шагнул на шаг вперёд.

Граница разлома ощущалась как слабое искажение воздуха. Земля вокруг вытянулась тонкой полосой, будто её чуть приподняли.

— Фиксируй, — сказал командир.

Я кивнул.

Стрелки разошлись шире. Проводник опустился на колено и провёл рукой по снегу, оценивая толщину слоя.

Маг стоял неподвижно.

— Расширяется? — спросил командир.

— Нет, — ответил проводник. — Линия стабильна.

Командир посмотрел на меня.

— Дальше не идём. Сигнал передаём с точки. Если полезут — отступаем.

Я взглянул на серую кромку разлома. За ней тянулась туманная пустота.

Позади, через реку, темнели стены крепости. Ещё дальше — чужие флаги.

Ветер усилился.

Командир кивнул.

— Возвращаемся.

Мы развернулись.

Первый выход закончился без боя.

Я шёл в строю и смотрел на серое мерцание за спиной.

Это было только начало.

Утром нас подняли раньше рассвета. В казарме было тихо, только ремни скрипели и металл негромко стучал о стол. Я натянул плащ, проверил крепления и вышел во двор вместе с остальными.

За стенами воздух ощущался иначе. Он давил плотностью, будто в нём растворили лишний слой чего-то тяжёлого. Снег здесь лежал неровно. У самой крепости — чистый, белый. Дальше — серые пятна, где земля проступала сквозь наст.

Мы шли вдоль берега, держась на расстоянии от ближайшей активной зоны. Проводник двигался впереди, шаг лёгкий, взгляд цеплялся за каждую неровность.

Первый разлом показался из-за складки местности. Небольшой, метра четыре в диаметре. Края ровные, будто их вырезали ножом. Воздух над ним дрожал. Трава вокруг выжжена до пепельного цвета. Снег по периметру таял, образуя тёмное кольцо.

— Старый, — сказал проводник. — Прижился.

Командир кивнул.

Я остановился и посмотрел внимательнее. Разлом не пульсировал ярко, как московский. Он держал форму, словно давно закрепился в этой точке. Искажение пространства шло волной — ровной, размеренной.

На снегу тянулись следы. Глубокие отпечатки лап, когтистые царапины на камне. Чуть дальше — перекопанная земля и обрывки шерсти.

— Стаи ходят по линии, — произнёс один из стрелков. — К крепости не рвутся.

Командир оглядел горизонт.

— Ждут.

Мы двинулись дальше. Второй разлом был меньше, около трёх метров. Цвет блеклый, края плотные. Земля вокруг растрескалась, будто её сушили огнём. Снег не держался — оседал, открывая чёрные пятна.

Я прислушался к ощущению структуры. Плотность энергии здесь отличалась. Она не вспыхивала, не металась. Она тянулась вглубь, будто корень.

Разлом «дышал». Медленно.

Чуть дальше, за невысоким холмом, показался ещё один. Этот мерцал чаще. Ритм отличался от остальных. Граница вокруг него была шире на ладонь. Воздух над поверхностью дрожал сильнее.

Я шагнул ближе.

— Куда лезешь, салага?! — голос командира прозвучал резко.

Он выставил руку, останавливая меня. Ладонь упёрлась в доспех.

Я остановился и сделал шаг назад.

Проводник посмотрел на разлом и покачал головой.

— Этот странный какой-то.

Командир перевёл взгляд на меня.

— Наша задача наблюдать, а не рваться в бой.

Я кивнул.

Мы заняли позицию на возвышении. Стрелки разошлись по флангам. Маг присел на одно колено и закрыл глаза. Проводник водил взглядом вдоль линии границы.

Вдали показались силуэты. Три, потом ещё два. Монстры двигались медленно, держась стаей. Тела вытянутые, лапы длинные. Они не ускорялись, не приближались к крепости. Они шли вдоль разлома, как по маршруту.

Один остановился и повернул голову в нашу сторону. Задержался на секунду. Потом стая двинулась дальше.

— Поведение прежнее, — сказал стрелок.

Я смотрел на «дышащий» разлом и вспоминал слова Эрмия. Эфир. Экзамен. Восемь великих узлов. Малые разломы — расход. Великие — стержни.

Здесь были малые. Три-пять метров. Стабильные. Старые.

Чтобы закрыть Вкликий разлом, одной ступени адепта мало. Даже архимаг в одиночку не дал бы гарантии. А если их восемь — масштаб иной.

Столица играла в приказы и перестановки. Здесь считали, сколько раз разлом «вдохнул».

Монстры снова показались на линии, теперь ближе к второму разлому. Они не атаковали. Они держали дистанцию, словно выполняли чужую задачу.

— Фиксируй, — сказал командир.

Я отметил частоту пульсации, ширину искажения, плотность поля. Разлом не расширялся. Он держал форму.

Ветер усилился. Снег поднялся мелкой пылью.

— Отходим, — приказал командир.

Мы двинулись обратно к реке. Следы быстро заметало.

На льду я обернулся. Серые круги разломов остались на своих местах. Монстры исчезли за складкой местности.

В крепость вошли без происшествий. Ворота закрылись за спиной, звук цепей разнёсся по двору.

В кабинете коменданта было тихо. Командир стоял прямо.

— Нормально. Пока держится.

Комендант перевёл взгляд на карту, потом на меня. Пауза затянулась на секунду дольше, чем требовалось.