Он взял свой жезл и сделал первый шаг вглубь одного из тёмных проходов. Я, кряхтя, поднялся и последовал за ним. Усталость была смертной, но любопытство и жажда наживы — древние, могучие стимулы.

Мы обыскали склеп вдоль и поперёк, переворачивая камни и разгребая груды костей руками и магией. Пахло при этом невыносимо, но что поделать — охота редко бывает чистым делом.

Нашли мы, в итоге, не так уж и много. Небольшой, истлевший от времени кошель, набитый потускневшими серебряными монетами — явно не имперской чеканки, какого-то старого образца. Пару слитков свинца, который кто-то, видимо, принял за серебро. И несколько потрёпанных, но целых книг в кожаном переплёте — гримуары по некромантии начального уровня, судя по печатям.

Влад, перебирая добычу, мрачно хмыкнул.

— Ну, на пару бочек эля хватит. Да и то, если половину барону не отдавать. Жалкие крохи.

— Но это уже не пустота, — заметил я, счищая с рук грязь. — Мы закрыли три Разлома. Это уже что-то. И добыча есть. Пусть и скромная.

— Скромная — это не то слово, — проворчал старик, но всё аккуратно упаковал находки в свой походный мешок.

— Ладно. С этим покончили. Теперь — главное.

Мы снова подошли к центральному кристаллу. После поражения ведьмы он потускнел, трещины пошли по его граням, но он всё ещё пульсировал тусклым, упрямым светом. Разлом сопротивлялся. Не так яростно, как огненный скорпион, а с каким-то древним, холодным упорством.

— Давай, барин, — сказал Влад, отступая на шаг и готовясь прикрыть меня на случай сюрпризов. — Прикончи эту гадость.

Я кивнул, чувствуя усталость, но уже не ту паническую пустоту, что была после первых Разломов. Я знал, что делать. Сосредоточился.

Поднял руку, но не для мощного залпа, а редставил себе тот же тонкий, раскалённый до бела луч, что пронзил скорпиона. Иглу света. Я направил её не в центр кристалла, а в одну из самых крупных трещин.

Эффект был мгновенным. Кристалл вздрогнул, словно живой, и издал высокий, визгливый звук. Трещина стала расширяться, расползаясь по всей его поверхности, как паутина. Изнутри хлынул тот самый чёрный, зловещий туман, но теперь он не был сконцентрирован, а рассеивался, встречаясь с чистым светом моего заклинания.

Я не ослаблял напор. Чувствовал, как сопротивление кристалла слабеет. Он пытался сжаться, восстановиться, но свет проникал всё глубже, выжигая саму его суть.

С последним, тихим щелчком, похожим на вздох облегчения, кристалл рассыпался на груду мелких, потускневших осколков, которые тут же стали превращаться в пыль. Чёрный туман исчез. Давящая, гнетущая атмосфера склепа рассеялась, сменившись обычной сыростью подземелья.

Глубокий вдох. Выдох. Всё.

— Ну вот и всё, — произнёс Влад, подходя и тыча носком сапога в кучку пепла, оставшуюся от ядра.

— Третий. Осталось два. — Он посмотрел на меня. — Устал?

— Ещё бы, — я вытер лоб. — Но справился быстрее, чем в прошлые разы.

— Опыт, — коротко кивнул старик. — Всё приходит с опытом. И с хорошим учителем, — добавил он с лёгкой, едва уловимой усмешкой.

— Не спорю, — я усмехнулся в ответ. — Ладно, пошли отсюда. Воздух тут всё равно как в склепе.

— Это и есть склеп, барин, — поправил меня Влад, подхватывая мешок с добычей.

— Но ты прав. Пора на свежий воздух. Надо подкормить тебя, а то совсем зелёный стал.

Мы побрели к выходу, оставив позади мрак и тишину «Склепа Хрустальных Слёз». За спиной остался ещё один закрытый Разлом, несколько монет в кошельке и горсть опыта, который был дороже любого золота.

Дорога к четвёртому разлому, прозванному на карте «Шепчущими болотами», вела через глухие, заброшенные лесные чащи. Влад вёл нас короткими переходами, экономя силы — после «Склепа» мы оба ещё были не в лучшей форме.

Именно на одной из таких узких, заросших травой тропинок нас снова поджидала «засада». Выглядело это даже не столь грозно, как в прошлый раз — всего пятеро оборванцев в смеси гражданской и военной одежды, с ржавыми вилами и одним старым арбалетом на всех. Они высыпали из-за деревьев, пытаясь принять угрожающие позы.

— Стой! Кошель и ценности — на землю! — просипел самый тощий из них, тряся затупленной саблей.

Влад даже не стал слезать с лошади. Он лишь вздохнул, устало поднял руку и щёлкнул пальцами.

Воздух сгустился, и с шестерых бандитов (один, видимо, прятался в кустах) как ветром сдуло всё оружие. Арбалет с грохотом развалился на части, сабли и вилы изогнулись в немыслимые узлы и отлетели в сторону. Нападавшие застыли в полной прострации, уставившись на свои пустые руки.

Я подъехал вперёд, смотря на них поверх Грома. Во мне закипело раздражение.

— Да что же это такое? — моё возмущение эхом разнеслось по лесу.

— Барон Волконский что, совсем мышей не ловит? На каждой тропке своё «платное» представительство! Совсем распоясались!

Главарь, тот самый тощий с саблей, упал на колени.

— Пощадите, господа хорошие! Не виноваты мы! Нужда заставляет! Семьи голодают, барские оброки душат! Не стало бы нужды — кто бы на такое дело пошёл!

Остальные тут же подхватили, закивая и заламывая руки.

Я изучающе посмотрел на них. Одежда — в заплатках, лица — измождённые. Враньё это или нет, но выглядели они действительно жалко

— Знаете что, — сказал я, и в моём голосе прозвучала нарочитая, преувеличенная великодушность.

— У меня сегодня настроение хорошее. После вчерашних успехов. Решаю — отпускаю вас. Всех. Живыми и невредимыми.

На их лицах вспыхнула робкая надежда.

— Но, — я поднял палец, — за выкуп. Вас шесть человек… мое мягкое сердце позволяет поставить сумму всего в пять тысяч имперских рублей. За всех.

Ропот надежды сменился всеобщим стоном ужаса. Главарь пополз ко мне, протягивая руки.

— Да мы за всю жизнь таких денег не видели, ваша милость! Откуда у нас пять тысяч? Мы с голоду помираем!

— Вот как? — я приподнял бровь, делая вид, что задумался. — Семьи голодают, говоришь? Ну что ж… тогда вот что. — Я спрыгнул с седла и подошёл к нему вплотную.

— Ты. Сейчас. Отводишь меня к своей семье. Показываешь мне эту самую нужду. И если я увижу, что ты соврал… насчёт наличия семьи или насчёт голода… — я наклонился к его уху, и мой голос стал тихим и ледяным, — то сумма выкупа удваивается. До десяти тысяч. И я придумаю, как вы будете её отрабатывать. Понятно?

Лицо главаря побелело. Он замер, смотря на меня с животным страхом, пытаясь понять, где подвох

— Ну? — я хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть. — Ведёшь? Или сразу признаёшься, что соврал, и мы переходим к обсуждению десяти тысяч?

— В-веду… — просипел он, сглатывая. — Ведите, ваша милость… Только… только вы уж… не пугайте их…

— Я никогда не пугаю женщин и детей, — холодно ответил я, садясь в седло.

— Влад, проследи за остальными. Если кто побежит — обеспечь ему ледяную ногу до конца дней.

— Будет исполнено, барин, — старик невозмутимо кивнул, и его взгляд, полный молчаливого одобрения, заставил бандитов замереть на месте.

Мы тронулись в путь — я на Громе, а бывший главарь, которого звали, как выяснилось, Прохор, побрёл впереди, понурив голову.

Влад остался сторожить его товарищей — скучная, но необходимая работа. А мне предстояло выяснить, насколько глубока пропасть отчаяния, в которую пали эти люди. И решить, что с этим делать. Ведь даже будущему Великому князю нужны верные люди. И иногда их можно найти в самых неожиданных местах.

Мы шли за Прохором по узкой, едва заметной тропинке, углубляясь в чащу. Лес вокруг становился всё гуще и мрачнее. Я держался настороже, чутье, обострённое после Разломов, тревожно звенело. Прохор то и дело оглядывался, не столько проверяя, иду ли я, сколько смотря по сторонам с каким-то лихорадочным, выжидающим выражением.

И тут я заметил. Впереди тропка делала резкий поворот за скальный выступ. Идеальное место для засады. А сзади, по едва уловимым шорохам, понял — нас уже мягко окружают.

Прохор обернулся с какой-то слишком уж натянутой улыбкой.