Я прорезал ещё сантиметров двадцать, лезвие шло медленно, пальцы начинали неметь. Пот тек по лбу, в глаза лезла пыль. Внутри всё ныло и горело.

— Да что ж ты такой крупный, — проворчал я, вытирая нож о край раны. — Не ядро, а целый склад.

Ящер, к счастью, не подавал признаков жизни. А вот мир вокруг начал подавать признаки чужого внимания.

Сначала я услышал шорох. Потом второй. Сбоку в темноте мелькнули два жёлтых огонька — глаза. Затем ещё пара, уже с другой стороны. Чуть дальше кто-то тихо заскулил — не от страха, скорее от предвкушения.

— Ну конечно, — выдохнул я. — Бесплатный шведский стол для всех желающих.

Я ускорился. Клинок вошёл глубже, наконец-то стукнувшись о что-то более плотное, чем мышца. Под пальцами я ощутил знакомую вибрацию — ядро. Большое, гладкое, будто камень, который почему-то дышит.

В этот момент справа что-то взвыло и бросилось вперёд.

Я даже не посмотрел. Привычный рывок — и в свободной руке вспыхнул теневой клинок. Я развернулся на полшага и провёл им по направлению к визгу. Что-то тяжёлое ткнулось в лезвие, ударило по руке, но отскочило, завизжав ещё громче. В полутьме мелькнуло существо с вытянутой мордой, напоминающее смесь гиены и крысы, только раза в четыре крупнее обычного какого-нибудь волка.

Клинок оставил на его груди тёмный разрез, из которого вытекла вязкая тьма. Монстр отшатнулся, но не умер — только злее стал. И, как назло, его крик стал сигналом для остальных.

Из тьмы разом вывалились ещё трое. Кто-то прыгнул сбоку, кто-то рванул в обход, пытаясь зайти с тыла, один и вовсе попытался перелезть через тушу ящера, чтобы наброситься сверху.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как организм в панике поднимает усиление ещё выше. — Я вам не буфет. В очередь.

Я отступил от раны, встал так, чтобы туша была у меня за спиной и прикрывала хотя бы одну сторону. Кинжал иных перекочевал в левую руку, в правой тень вытянулась в клинок чуть длиннее обычного. Я пошёл навстречу первым.

Первый прыжок — сбоку. Я шагнул вперёд, пропуская тварь мимо, и рубанул по шее. Сопротивление было сильным, но клинок прошёл, переломав половину позвонков. Монстр рухнул, дёргая лапами.

Второй удар пришёл сверху. Та, что перелезла через ящера, прыгнула прямо, целясь мне в голову. Я успел подставить левую руку, кинжал вспорол ей живот, но удар массой всё равно пришёлся по мне — меня придавило, лапа скользнула по спине, когти скрежетнули по доспеху.

Я рванул плечом вверх, сбрасывая её, и добил коротким ударом в шею. Кровь почти не брызнула — местные твари экономны даже в этом. Больше тьмы, меньше жидкости.

Третий монстр в это время всё-таки успел зайти слева. Его лапа полоснула по бедру, как кнут. Боль пронзила ногу, я чуть не упал, но удержался, опираясь на усиление и чистый упрямый мат внутри головы.

Я развернулся, встретил его лезвием и, стараясь не тратить лишней энергии, ударил коротко, в упор, целясь в голову. Череп хрустнул, тело повалилось к моим ногам.

— Трое, — выдохнул я. — Дальше кто?

Ответ не заставил себя ждать. Из тьмы показалось ещё больше глаз. Пять, десять, двадцать. Они вылезали из щелей, спускались по камням, подкрадывались мелкой рябью. Мир вокруг вдруг наполнился шорохами, тихим рычанием, шипением.

Я понял, что один крик ящера и вспышки огня были видны слишком далеко. На запах крови и магии сбежались все, у кого хватило наглости.

— Да чтоб вас, — поморщился я. — Я что, вывеску повесил «шведский стол»?

Отступать было некуда. Ядро ящера всё ещё торчало под костью, и если я сейчас уйду, потом его уже не заберу — эту тушу разберут на куски быстрее, чем я вернусь.

Пришлось делать то, что я ненавидел: играть в оборону на истощение.

Я поднял руки, позволяя тьме обтянуть тело плотной плёнкой. Огонь дернулся внутри: ночной, слабый, но всё равно готовый к работе. Я не стал формировать из него клинок — просто пустил тонким слоем под кожу, укрепляя кости и мышцы изнутри. Каждое движение отныне стоило дороже.

Первый вал пошёл кучно. Пять тварей разом. Я шагнул вперёд, рубанул по самому быстрому. Клинок прошёлся по морде, срезав половину. Вторая напрыгнула на плечо, зубы клацнули возле шеи, я ощутил, как клык цепляет край шлема.

Я ударил её головой в морду — не самый изящный приём, но сработало. Она пошатнулась, и теневой клинок добил её одним коротким движением.

Третья в этот момент вцепилась в мою ногу чуть ниже колена. Боль была такая, что мир на секунду вспыхнул белым. Я рыкнул, больше похожий на звериный, чем на человеческий, и врубил усиление до предела, чувствуя, как мышцы буквально рвутся, чтобы удержать меня на ногах. Огонь отозвался, усиливая кости, не давая им треснуть.

Я опустил кинжал вниз и вслепую ударил. Раз, другой, третий. Челюсти ослабли, хватка пропала. Я вырвал ногу и тут же получил удар лапой по ребрам с другой стороны.

Свист воздуха, вспышка тьмы, хруст — и меня снова швырнуло к туше ящера. Я ударился об неё спиной, внутри что-то подозрительно хрустнуло ещё раз. Дышать стало больно, но ещё получалось.

— Хорошо идёт, — прошипел я, криво усмехаясь. — Давно так весело не было.

Мелкие твари не были по отдельности серьёзной угрозой. Проблема была в количестве. Каждый новый прыжок, каждый новый удар требовали энергии, которую у меня уже почти не было, а усиление отказывалось выключаться даже под угрозой смерти. Оно просто грызло меня изнутри, требуя новых порций.

Я сделал то, что не любил: резко ушёл в сторону, заставив одного из монстров пройти мимо, и подставил под его прыжок другого. Они столкнулись в воздухе, завизжали, зашипели, вцепились друг в друга. Я использовал этот хаос, чтобы ещё раз прорубиться вперёд, оставив позади двух дерущихся идиотов, и срезал на бегу голову третьему.

Краем глаза я заметил, как с другой стороны уже лезет очередная волна. Похоже, сюда стянулся весь ночной сброд этого района.

— Вы серьёзно думаете, что я сдохну из-за таких как вы? — выдохнул я, чувствуя, как горит в груди.

Ответом было очередное рычание и несколько синхронных прыжков.

Бой превратился в вязкую мешанину из криков, ударов, рычания и собственного дыхания. Я давно перестал считать убитых. Где-то на десятом по счёту монстре я почувствовал, что движения замедляются, лезвие тянет руку вниз, а каждый взмах даётся с таким трудом, словно я рублю не тварь, а кусок горы.

Но шаг за шагом, удар за ударом, тела вокруг становилось больше, а живых глаз — меньше. Шорохи стихали, рычание превращалось в отдельные, редкие звуки.

Последнего я добил чистым рефлексом: он пытался укусить меня за шею, я просто выставил руку, позволив зубам скользнуть по доспеху, и ударил клинком снизу вверх, в горло. Тело дёрнулось и повисло у меня на руке, потом соскользнуло вниз.

Я стоял посреди каменной площадки, усыпанной мёртвыми тушами ночных тварей, опираясь на клинок как на трость. Дышал я так, словно только что пробежал круг по всему миру. Руки дрожали, ноги гудели, усиление всё ещё работало на пределе, требуя… да уже нечего было требовать.

— Вот теперь, — прохрипел я, с трудом выпрямляясь, — можно… вернуться к основному блюду.

Я повернулся к туше ящера. Ядро по-прежнему было внутри, и я чувствовал его даже через толщу плоти. Оно манило, обещало жар, силу и то самое облегчение, без которого я далеко не уйду.

Клинок иных снова лег в ладонь. Рука дрожала, но резать я всё-таки мог.

— Потерпишь ещё чуть-чуть, — сказал я своему организму. — Сейчас накормлю. Если, конечно, никто не решил вмешаться… посерьёзнее.

Мир вокруг на секунду показался подозрительно тихим. Даже для ночи.

Я уже почти добрался до ядра.

Кусок прямоходящей туши лежал на боку, расколов каменную плиту своим весом. Вся площадка была залита кровью, дымящейся в ночном воздухе. Я пропихивал руку глубже в разрез между ребрами, шипел сквозь зубы от боли в пальцах — кости ещё ныли после предыдущих стычек — и чувствовал, как под ладонью пульсирует знакомое, плотное, тянущее тепло.