Должно быть, апельсинов. Потому что он пропитал воздух под теплым куполом.

Я очистила апельсин и, оторвав одну дольку, положила её в рот дракона, а потом съела вторую. Прикрыла от наслаждения глаза. Сладкие!

— Каково тебе жилось в семье Инвергардов?

— Хорошо, — искренне откликнулся Вейлан. — Я стал их сыном, которого они любили. Конечно, есть еще Тайлер — мой младший брат и, полагаю, их кровный сын и наследник. Но они никогда не делали различия между нами тремя.

— Они действительно хорошие люди. Я бы хотела с ними познакомиться.

— Обязательно, — Вейлан поцеловал меня в висок. — Они тоже ждут встречи с тобой. Я рассказал о тебе еще очень давно.

— Вейлан! — возмутилась я, снова полуобернувшись к нему. — То есть ты хочешь сказать, что вся твоя нарочитая отстраненность была лишь бравадой? На самом деле ты давно решил, что мы будем вместе?

Ледяной дракон рассмеялся и покачал головой.

— Не так. Я всегда пытался спасти тебя от себя и своего проклятья, к тому же Хильда подливала масла в огонь. Я чувствовал ответственность перед сестрой. Боялся, что её душа никогда не обретет покой, если мы решимся быть вместе. Но… я не справился. Не смог контролировать свои чувства к тебе. Они оказались сильнее меня.

— Твои чувства или чувства твоего дракона? — уточнила я, ощущая, как щеки полыхают.

Губы пересохли. Я сделала глоток пунша, но это не помогло: едва я оказалась в водовороте взгляда Вейлана, как по телу прокатилась волна жара. Он даже не представляет, какой эффект на меня оказывает!

— Мои, Рика. Чувства дракона — это инстинкт, который я пытался подавить. Он подталкивал меня к тебе, но его пересилить было легко — просто найти другую истинную… а я не пытался, Пуговка. Я был уже пленен тобой.

Слушать бы и слушать. Сердце трепетало. Голова кружилась. Казалось, сейчас я могу подарить ему всю себя, без остатка, без сожалений. Слишком сильно любила в ответ.

— Ты просила сыграть, — Вейлан прочистил горло и немного отстранился, взяв в руки инструмент. Он поставил его почти вертикально, слегка наклонив верхний угол к себе. — Только не рассчитывай на многое: я никогда не уделял должного времени музыке.

Пальцы коснулись струн. Первый звук сразу же дотронулся до моего сердца, заставив мурашки побежать по коже. Я вновь сделала глоток глинтвейна, внимательно глядя на Вейлана. Он перебирал струны — легко, почти невесомо и искусно.

Размеренная и спокойная музыка уносила в мир фантазий и грез. На такую музыку легко ложились сказки и предания. Она наполняла душу светом и теплом. От счастья и спокойствия захотелось прикрыть глаза — настолько это было прекрасно. Вейлан Инвергард в который раз меня удивил.

Разве я могу любить кого-то другого? Камае даже не на что надеяться. Да, моя драконица всякий раз замирала, когда я думала об огненном истинном, но мое сердце оставалось абсолютно безучастным. Ведь оно было отдано Инвергарду.

Вейлан улыбался, когда перебирал струны, и в какой-то момент поднял взгляд. Пальцы сбились с ритма, а улыбка растаяла. Его глаза тут же покрылись ледяной коркой. Вот только улыбка так и не вернулась к нему. Он втянул громко воздух и затем моргнул.

— Вейлан?

— Я…

Он осекся. Нахмурился и отложил инструмент, осмотрев меня с ног до головы. Проверил заколки на моих волосах, а потом прислушался к своим ощущениям.

— Твоя драконица… изменила своё отношение ко мне. Что происходит, Рика?

Я вздохнула и прикусила внутреннюю сторону щеки. Рано или поздно нам бы пришлось об этом поговорить.

— Извини, не хотела портить сегодняшний вечер этим признанием. Вейлан, сегодня мы поговорили с Эрингом Камаей. И… пожалуйста, только не нервничай, дай мне договорить, хорошо? Я не виновата в этом, это всё магия! Но так получилось, что… он мой истинный.

Вейлан застыл. Недоуменно смотрел на меня, а затем невесело усмехнулся.

— Теперь понятно, — кивнул он. — Но он ведь жил полторы тысячи лет назад… как такое возможно? Хотя погоди… ваши источники были связаны какое-то время. Этого хватило, чтобы между вами установилась связь?

— Я пришла к этому же выводу. Поверь мне, я сама бы не хотела…

— Подожди, Рика. Давай уточним один момент: если твоя драконица отдалилась от меня, значит, она все еще может быть связана с другим?

Я застыла. Сердце пропустило удар. Вейлан понял то, о чем говорили Яр и отец. То, чего бы мои родные хотели для меня. Но это был не мой выбор.

— Вейлан, но я уже выбрала…

— Стой, — он прислонил палец к моим губам, — не произноси того, о чем можешь пожалеть. Если твоя драконица может быть связана с Камаей, то тебе не угрожает опасность до того момента, пока мы не будем связаны.

— Вейлан, кажется, ты забываешь, что мной управляет не только драконица, — обиженно откликнулась я и убрала его руку, сжав ладонь. — Ты отвергаешь меня сейчас?

— Я лишь хочу тебе счастья, — воскликнул Инвергард и вновь притянул меня к себе. — Рика, не будь я влюблен в тебя, думаешь, пошел бы на поводу своего дракона? Я чувствую к тебе не только притяжение, но и трепет, желание защищать, заботиться. И я не желаю для тебя той судьбы, которую ты получишь рядом со мной.

Я была так обескуражена признанием Вейлана, что в первое мгновение не знала, что и сказать. Щеки вспыхнули румянцем. Я облизнула пересохшие губы и продолжила:

— Камая знает способ, как связать наши магии. Тогда я смогу выжить и выносить наших детей, понимаешь?

— Но Камая никогда не расскажет этого, разве не так? Ему очень повезло, что у него нашлась истинная. Он не отпустит тебя.

— А ты? — уточнила я. — Ты так легко меня отпустишь?

Вейлан смотрел завороженно, а затем моргнул.

— Да. Я могу найти и других.

Сердце разбивалось вдребезги, и между этими осколками текла густая кровь. Мне становилось тяжело дышать. Я отстранилась и стиснула зубы. Боль и обида поднялись вихрем, сметая на своем пути здравый смысл.

— Тогда зачем ты здесь? Иди! А я выйду замуж за Камаю. Рожу ему прекрасных темноволосых детишек и буду счастлива! Вперед, Вейлан!

— Зачем ты так?.. Рика, мне тоже больно! Но даже если он расскажет подробности ритуала, остается еще проклятье. Выносить детей от меня — хорошо, допустим, — а отдать в чужую семью ты их сможешь⁈

Теперь я уже не могла сдержать слез. Глаза увлажнились, я сильнее сжала зубы, пытаясь совладать с эмоциями.

— Тебе действительно лучше выбрать его, — прошептал Вейлан. — С ним ты будешь счастлива.

— То есть мои чувства не в счет?

— Как и мои. Магия сильнее нас, Рика.

— На жене моего брата было проклятье, — сказала я отрывисто. — Она должна была умереть, не дожив до двадцати. И знаешь, что сделал Данияр? Закрепил связь. Она умоляла его бросить её ради его же блага, но он ни на минуту не сомневался в том, что у них все получится. Они преодолеют любые препятствия, в том числе какое-то проклятье.

— Я бы также рискнул своей жизнью ради тебя, Пуговка. Но рисковать твоей жизнью и счастьем я не намерен. Давай вернемся?

Я хотела возразить, но обида сдавила горло. Раз он так хочет…

Я поднялась и вышла из-под купола. Отойдя на достаточное расстояние, сама обернулась драконицей и взлетела, направившись в сторону дома.

Вот так? Неужели это всё закончится вот так?..

Я почти не могла заснуть прошедшей ночью. Сердце разрывалось от боли. Собственную драконицу я считала настоящей предательницей — надо же, повестись на Камаю! И Вейлан тоже казался предателем. Разумом я понимала, что он пытается сберечь меня, но разбитое сердце уже повесило его портрет на стену и швыряло дротики.

А еще не отпускала сказка Крепыша.

Связь Бриольской сказки фейри и того, что на самом деле происходит в Стенфриде, казалась мне безумием. Нет, я знала, что фейри — народ необычный, магия у них особенная, а словечки у них бывают такие, что думаешь: не из другого ли мира они к нам пришли? Впрочем, ответ на этот вопрос однозначный — из другого. Но очень и очень давно — более тысячи лет назад.