— Из… ядра… тварей…

Артефакт перевёл спустя секунду:

— Энергия… берётся… из монстров…

Я прищурился.

— Значит, тоже охотники. Только бестолковые.

Он дёрнулся.

— Много… погибло…

Артефакт: «Миссии опасны. Добровольцы только.»

Я оглянулся на громадину стража, уходящую по маршруту.

— Да уж. Тепло встречают.

Он снова тянется к сумке.

Достаёт какой-то пузырёк с трубкой.

Нажимает.

На ладонь вытекает густой белый гель. Он наносит его на разорванный бок. Рана начинает медленно затягиваться, хотя магии там нет.

Я смотрел внимательно.

— Интересно… алхимия без магии?

Он поднял взгляд. Сказал что-то тихое.

Артефакт перевёл:

— Медицинский гель… наномедовая структура…

Я не понял ни одного второго слова, но суть уловил.

— Ладно. Дальше. Зачем вам ядра?

Ответ пришёл быстро:

— Для… поддержания… технологий…

Технологий.

Это слово я слышал пару раз, но никогда не видел.

Он почувствовал моё непонимание и попытался объяснить.

Слова летели быстро — артефакт переводил, запинаясь.

— Машины… приборы…

— Артефакты… без магии…

— Механизмы… работают… на энергии…

Я присвистнул.

— То есть вы построили мир без магии и теперь тащите сюда свои железки, чтобы украсть ядра?

Он сказал что-то резко.

Переводчик почти сразу:

— Это… необходимость. Иначе… наш… мир… погибнет…

Я кивнул.

— Теперь вопрос.

Я наклонился вперёд:

— А источник такой энергии можешь описать?

Он замялся, но потом всё же заговорил:

— Ядра… монстров… похожи… на… кристаллы… или… на органические структуры… большие… яркие…

Я усмехнулся.

— Да знаю я, как ядра выглядят. Добывал уже.

Он замолчал.

А я задумался.

Если их мир — технологический, если они питают свои железки чужими ядрами… то торговля могла бы стать неплохим вариантом.

Я сказал прямо:

— Слушай, у меня есть идея. Допустим, я добываю вам ядра. А вы — взамен делитесь своими ресурсами. Это выгодно всем. Вы людей не теряете, я получаю… хм… ваши артефакты.

Он перевёл дыхание.

Сказал что-то длинное.

Перевод:

— Я… не могу… принимать… такие… решения…

— Это уровень… Императора…

— Я могу… только передать… предложение…

Я кивнул.

— Значит, нужно доставить тебя живым. Иначе предложение некому передавать.

Его глаза чуть расширились.

— Ты… поможешь?..

— Ага. Пока мне это выгодно.

Он начал подниматься — но нога подломилась.

Я подхватил его за руку, приподнял.

— Не дёргайся. Вставать рано.

Пока он перевязывался, я решил осмотреть поле боя внимательнее.

И нашёл… маленький металлический жезл. Не длинный, как у солдат, а короткий.

Гладкий.

С одной стороны — дырка.

С другой — рычажок.

— Артефакт, — произнёс я и, не подумав, направил его на камень.

Переключил пальцем рычажок.

Щёлк.

Взрыв звука.

Металлическая игла вылетела с такой силой, что я едва успел поднять огненный щит.

Пуля расплавилась о пламя, рассыпалась пеплом.

Я моргнул.

Посмотрел на оружие.

— Бесовский артефакт! — бросил я и откинул штуковину подальше. — Как вы ещё сами себя не перебили такими игрушками?!

Янов тяжело вздохнул.

Артефакт перевёл:

— Это… оружие… его нельзя… направлять… на себя…

Я фыркнул:

— Да ну? А я думал, вы используете их, чтобы чесать нос.

Он попытался улыбнуться, но получилось криво.

Я поднял его на ноги.

— Ладно. Теперь ты идёшь со мной. Где ваша точка выхода из мира?

Он устало закрыл глаза.

— Через… некоторое… время… откроется… второй портал…

Я усмехнулся.

— Отлично. Успеем. Не помирай там раньше времени.

Я подхватил его под руку, и мы двинулись прочь от поля боя — туда, где воздух уже начинал дрожать, как натянутая струна.

Янов держался на ногах так, как держатся люди, у которых кончились силы, но ещё осталась упрямая воля. Пару раз он пытался идти сам, но нога подгибалась, а дыхание рвалось на обрывистые выдохи. Пришлось подхватывать его за плечо — он был легче, чем выглядел, будто жизнь успела вычерпать половину его веса.

Дорога от поля боя тянулась между неровных каменных гряд. Следы стража уходили вбок — волнообразные вмятины размером с небольшие пруды. Но теперь гул его шагов затихал, словно мир выдохнул, избавившись от огромной массы.

Мы шли через песок, который местами становился вязким, местами — стекловидно-скользким. Взрывы превратили его в странный хаос форм: тут гранулы спеклись в комки, там застыли пузырями, дальше вытянулись тонкими стеклянными иглами. Мир не умел аккуратно принимать подарки технологий — реагировал как мог: ломался.

Янов тяжело дышал, но молчал. Его металлический переводчик висел на грудном ремне, мигая тусклым зелёным светом. Иногда он издавал длинный глухой писк — будто недоволен жарой — и Янов стукал его кулаком. От этого прибор работал чуть лучше.

Через минут десять пути он пришёл в себя достаточно, чтобы заговорить. Сначала попытался говорить на своём языке, но прибор не поймал смысл.

Потом снова попытался.

Переводчик пискнул и выдал:

— Состояние… стабильно… временно…

Я хмыкнул:

— Говори проще. Я могу понять «плохо» и «очень плохо».

Он попытался улыбнуться — плохо вышло. Лицо болело, шея в нескольких местах обожжена.

— Я… в порядке… — выдал прибор.

— Ты через два шага упадёшь, — поправил я. — Так что не в порядке.

Он едва заметно кивнул. Хорошо, что хотя бы в этом понимание есть.

Через двадцать шагов он снова начал сворачивать куда-то в сторону, будто искал что-то в пустоте.

— Сядь, — приказал я. — Ты сейчас грохнешься и мне придётся тебя тащить.

Он сел прямо на колено, не споря, и стал расстёгивать свой изодранный бронежилет. Внутри под слоем ткани — жёсткие плиты, странного цвета, гладкие, словно покрыты чем-то вроде лака. Не похоже на металл.

Я не удержался:

— Это что за кожа такая? Жёсткая, как камень.

Он что-то сказал. Перевод:

— Бронепластины… композит… защищает от снарядов…

Я кивнул, будто понял. На самом деле — ни черта я не понял. «Композит» звучало как ругательство какого-то алхимика, который попытался смешать всё подряд.

Внутри пластины я заметил тёмное пятно — где пуля вышла назад, образовав аккуратную дырку. Ткань прожжена, кожа обуглилась.

Янов достал ещё одну трубку-гель. Надавил. На его руку вытекла густая полупрозрачная масса, которая чуть светилась голубоватым оттенком.

Я всмотрелся.

— Это алхимия? — спросил я.

Он моргнул, не поняв.

Прибор перевёл:

— Медицинский препарат… ускоренное лечение…

— Алхимия, — заключил я. — Только без магии. Забавно.

Он произнёс короткое слово. Артефакт перевёл:

— Наногель.

Я усмехнулся:

— Нано… гель. Ну да. Всё, что невозможно объяснить, называют непонятными словами. Как у нас: «чёрная вода» или «пепельная настойка». Ладно.

Я чуть отвернулся, чтобы дать ему спокойно обработать кожу. Не потому, что мне неприятно на это смотреть — просто он чувствовал себя увереннее, когда на него не пялятся.

Минуту спустя рана под гелем перестала кровоточить.

Он поднял взгляд:

— Спасибо… — перевёл артефакт.

— Идём, — сказал я. — У тебя был шанс умереть. Теперь у тебя есть шанс выжить. Воспользуйся им.

Мы продолжили путь. Песок впереди стал ровнее, а вдалеке уже виднелись уходящие вверх склоны — будто мир начинал подниматься к очередной гряде.