Я остановился на краю и долго молчал.

— Ну что, ребята, — сказал я тихо, — надеюсь, не обидитесь, если я у вас ещё немного позаимствую.

Ответом была тишина.

Первое, что я нашёл, — рюкзак.

Почти целый, без прожжённых дыр, с целыми застёжками. Я не поверил своему счастью, пока не проверил всё внутри. Материал прочный, мягкий, лёгкий — не кожа, не ткань. Наверное, что-то из их технологий. Мой тоже был таким, пока не спас мне жизнь пару раз.

Я перевалил рюкзак на камень, аккуратно открыл и начал перекладывать ядра из своего изорванного мешка.

Ядра звенели при касании друг с другом — будто живые.

Каждое из них хранило внутри мощь, и я понимал, что даже одно может взорвать пару некромантов, если с ним обращаться неосторожно.

Я обернул каждое куском плотной ткани, чтобы не касались напрямую, и аккуратно уложил в новый рюкзак.

Порядок — залог выживания.

Потом занялся поиском полезного.

Остатки лагеря военных оказались щедрыми. В прошлый раз я взял мало.

Под одним из тел я нашёл целую аптечку — даже не вскрытую.

Внутри — десятки тюбиков с надписями, несколько пакетов с гелем, прозрачные ампулы, какие-то полоски и свернутые в рулон бинты.

Я присвистнул.

— Ну вот и бонусная глава: «Как выжить после встречи с архимагом». Отлично.

Ещё дальше — целая коробка с тюбиками еды.

Я поднёс один к лицу — узнаваемый металлический запах, химическая сладость.

Скорее всего, то же, что я находил раньше. Но сейчас я не привередничал.

Пара фляг — пустые.

Третья — с водой.

Потряс — плеск есть. Отлично.

И ещё одна вещь: костюм. Точнее, броня, сильно повреждённая, но с уцелевшими пластинами. Лёгкая, прочная, без намёка на магию — но куда надёжнее, чем то, что осталось от моей старой.

Я выдохнул.

— Спасибо, мир. Хоть иногда ты не полное дерьмо.

Я разложил всё рядом с собой и начал «сборку тела» заново.

Сначала обработал гелем свежие порезы и ожоги, те, что остались необработанными. Гель вспенивался при контакте с кожей, выделяя пар и странный запах мятного железа. Жжение, потом холод — и плоть начинала стягиваться прямо на глазах.

Затем я взял бинты.

Долго и тщательно перебинтовывал руки, грудь, ноги.

Некоторые кости уже начали срастаться неправильно, пришлось с усилием выправлять и заново фиксировать их кусками брони — плоские пластины отлично подходили под роль шин.

Боль была такая, что пару раз темнело в глазах.

Но я привык.

Когда боль становится частью дыхания, перестаёшь воспринимать её как врага.

Я делал всё методично, как механик, который чинит сам себя.

Отчасти это было даже успокаивающе.

Когда закончил, я натянул поверх бинтов новую броню.

Пластины легли идеально.

Некоторые пришлось подогнуть, некоторые закрепить ремнями от старого доспеха.

Снаружи я, наверное, выглядел как солдат из другого мира — гибрид мага и технаря, скрещённый с обгоревшей крысой. Но, что удивительно, броня почти не мешала движениям, и я чувствовал себя в ней не просто защищённым, а собранным.

Попробовал встать.

Ноги дрожали, но держали.

Я сделал шаг — боль.

Второй — терпимо.

Третий — пошёл.

Смех вырвался сам собой.

— Вот так, архимаг. Ещё немного, и я тебя догоню.

Огонь внутри тихо подался вверх, согревая позвоночник.

Он стал другим — не голосом, не зовом, а чем-то вроде второй крови.

Плотным, уверенным, живым.

Путь обратно к портальной площадке занял весь остаток дня.

Я шёл медленно, но без остановок.

Воздух был густой, тёплый, пах лавой и пеплом.

С каждым шагом я чувствовал, как суставы привыкают к нагрузке.

Мир вокруг по-прежнему казался выжженным, но в этой пустоте было что-то честное.

Без лжи, без магической шелухи. Просто голая реальность.

Далеко на горизонте мерцала знакомая вибрация — место, где должен был открыться портал.

Я остановился на холме и долго смотрел туда.

Если они приняли моё предложение — там появится делегация.

Послы, переговорщики, инженеры, кто угодно.

Если нет…

Тогда придут военные, и снова начнётся бой.

В обоих случаях я готов.

Я сел на камень, поставил рюкзак перед собой и стал проверять содержимое.

Ядра лежали ровно — двадцать два штуки, разных по цвету и размеру.

Еда — есть.

Вода — есть.

Гель, бинты, инструменты — всё при мне.

Я обернулся, огляделся.

Пустошь дышала жаром, и в этом дыхании я почувствовал что-то вроде спокойствия.

— Ну что, — сказал я, — теперь вы, ребята, должны решить, чего хотите: торговать или умирать.

Я улыбнулся.

— Мне, впрочем, интересно и то, и другое.

Я разложил ядра рядом, каждое — на расстоянии в ладонь друг от друга. Пусть видят. Пусть понимают, с кем имеют дело.

Затем проверил броню ещё раз, подтянул ремни, вытер пот и кровь со щёк, сделал пару глубоких вдохов.

Боль отозвалась где-то под рёбрами — напоминанием о недавнем позоре.

Я посмотрел на горизонт.

Там, где небо сливалось с землёй, воздух уже дрожал лёгкими волнами.

Похоже, портал собирался открыться.

Скоро.

Очень скоро.

И на этот раз я встречу гостей не полумёртвым.

Я готов.

Пустошь вокруг будто замерла и прислушивалась вместе со мной.

Воздух дрожал — едва заметно, но достаточно, чтобы по коже пробежали мелкие искры.

Это было то же ощущение, что перед разрушением моста или перед шагом стража: мир затаивает дыхание, предчувствуя что-то большое.

Я поднялся ровнее.

Сломанные кости под бронёй хрустнули, но держались.

До выздоровления было ещё далеко, но фиксация, бинты и собственное усиление позволяли стоять.

Хоть и выглядел я, наверное, как человек, который вот-вот упадёт, но держусь исключительно из упрямства.

Хорошее качество.

Вдалеке воздух рванулся в сторону — будто его втянули внутрь себя гигантские легкие. Вибрация усилилась, стала плотнее.

Небо над площадкой пошло рябью.

Потом свет разделили горизонт.

Белая линия прорезала пространство, расширилась, уперлась вниз и вверх, формируя идеальный прямоугольник.

Портал.

Я встал так, чтобы меня было видно сразу, но при этом — чтобы ядра лежали между мной и точкой выхода.

Пусть сразу понимают, что я выполнил своё обещание.

Свет внутри прямоугольника стал плотнее, мутнее, и наконец превратился в изображение металлического коридора.

Жёсткие лампы, ровный пол, тени людей.

А затем делегация вышла.

Пять человек.

Все в броне, которую я бы назвал «неприлично технологичной».

Никакой магии — и при этом каждый выглядел опаснее, чем местные мастера смерти.

Первым шагнул мужчина в полном боевом снаряжении — командир.

За ним двое солдат, оружие опущено, но держат так, что достаточно секунды — и в боевую стойку встанут.

Четвёртый — инженер: судя по прибору на груди.

Пятый — человек с небольшим устройством в руке, вероятно — переводчик, хотя, возможно, и аналитик.

Портал за их спинами шумел, как дыхание огромной машины.

Командир остановился в десяти шагах от меня.

Сканирующий взгляд прошёлся по моей новой броне, по бинтам, по рюкзаку.

И — по ядрам, разложенным рядом.

Он сказал что-то на своём языке.

Несколько коротких, четких фраз.

Переводчик шагнул вперёд, активировал устройство. Оно щёлкнуло и произнесло ровным металлическим голосом:

— Контакт подтверждён. Мы получили сообщение Янова. Имеем честь приветствовать… субъект неизвестного класса.